Я усмехнулся.

— Запомню. Но боюсь, даже ваши усиленные комнаты не переживут того, что я планирую.

Серафима издала какой-то сдавленный звук, среднее между возмущением и чем-то совсем другим.

— Ты невыносим, — выдавила она.

— Знаю. Считай это частью моего обаяния.

Я подошёл к двери и остановился на пороге. Обернулся. Она стояла по грудь в воде, прижимая к себе выловленный верх купальника, мокрая, растрёпанная, с припухшими губами и сумасшедшими глазами.

— Мы не закончили, — сказал я. — Ты мне должна. И я всегда собираю долги.

Она молчала, только смотрела на меня, и в её взгляде плескалось столько всего сразу, что я мог бы утонуть, если бы задержался ещё на секунду.

Но у меня были дела.

— И ещё кое-что, — сказал я уже в дверях. — В следующий раз, когда будешь обо мне думать ночью… а ты будешь… постарайся не заморозить соседнюю комнату.

Её лицо вытянулось от возмущения.

— Да как ты… я не буду… да пошёл ты!

Она швырнула в меня верх от купальника, который всё ещё сжимала в руках. Я увернулся, мокрая тряпка пролетела мимо и шлёпнулась на пол у ног Карины.

И только тогда до Серафимы дошло, что она стоит по грудь в воде с голыми сиськами на виду у нас обоих.

Секунду ничего не происходило.

А потом она завизжала так, что, клянусь, где-то в Нижнем городе проснулись все собаки разом. Воздух превратился в лёд, с потолка сорвалась лавина снега, и Карине пришлось отпрыгнуть за дверь, чтобы не оказаться погребённой.

Я захлопнул дверь как раз в тот момент, когда ледяное копьё пробило её насквозь и остановилось в сантиметре от моего носа.

Из-за двери донеслось что-то на языке, которого я не знал, но интонации были универсальными. Меня послали очень далеко и очень надолго.

Я улыбнулся и пошёл к Кривому.

Отличное начало вечера.

Отдельная секция оказалась именно такой, какой должна быть за двадцать золотых в час.

Мрамор на полу и стенах, тёплый, с прожилками цвета старого мёда. Бассейн раза в два больше того, в котором я только что чуть не заморозил собственные причиндалы, и вода в нём прозрачная, голубоватая, без мутной серной взвеси.

Лампы тут были не масляные, а магические. В нишах курились благовония, на скамьях лежали полотенца из того самого южного хлопка, о котором говорила Карина. В углу притаилась бронзовая статуя нимфы с кувшином, из которого, судя по конструкции, должна была литься вода в декоративный фонтанчик.

Всё это стоило безумных денег и выглядело соответственно.

И посреди всего этого великолепия расположилась компания, которая смотрелась здесь примерно так же органично, как свиньи в оперном театре.

На мраморном столике, явно предназначенном для фруктов и дорогого вина, теснились бутылки с мутной жидкостью, пустые стаканы и россыпь монет. Кто-то из присутствующих развесил свою одежду прямо на бронзовой нимфе, и теперь красавица выглядела так, будто собралась на рыбалку и не могла решить, надевать ли портки или идти так. Рядом на полу валялись ножи с потёртыми рукоятями и следами частой заточки.

Дальняя стена была деревянной, а не мраморной. Странное архитектурное решение для такой дорогой комнаты, пока не присмотришься и не увидишь сотни дырок, покрывающих её от пола до потолка. Мишень. Они превратили стену ценой в годовой доход ремесленника в мишень для метания ножей.

Впрочем, какая разница. Могут себе позволить.

Кривой обнаружился в центре бассейна, и я сразу понял, почему его так называли. Левый глаз был прищурен, словно он вечно прицеливался куда-то, и это явно была не привычка. Скорее всего старая травма, которая срослась как срослась, и теперь придавала его лицу выражение человека, который смотрит на мир через прорезь арбалета.

Само лицо было из тех, что не забываются: жёсткое, тяжёлое, будто вытесанное из того же камня, что и стены вокруг. Ни капли лишнего жира, хотя мужику было лет сорок пять, а то и все пятьдесят.

Я скользнул по нему даром.

Ранг В. Потенциал достигнут, расти некуда. Дар связан с чем-то физическим, но «оценка» почему-то не давала точной информации, словно натыкалась на стену. То ли он умел это скрывать, то ли дар был настолько редким, что мой навык его просто не распознавал. Эмоциональный фон ровный — и страха, ни злости, ни даже особого интереса. Просто спокойная уверенность человека, который давно уже никого и ничего не боится.

С рангом В в этой дыре он и не должен был бояться. Здесь он был королём, и комната за двадцать золотых в час была его троном.

Четверо его людей расположились вокруг бассейна.

Первым в глаза бросился здоровяк у дальней стены. Широкий, как платяной шкаф, с покатыми плечами борца и шеей толщиной с моё бедро. На левой руке не хватало двух пальцев, среднего и безымянного, и обрубки были старые, давно зажившие, с грубой белёсой кожей на месте срезов.

Интересно, как он теперь показывает неприличные жесты? Наверное, импровизирует. Или сразу бьёт в морду, что при его габаритах даже эффективнее. Ранг С, потенциал В, дар усиления. Опасен, если подпустить близко.

Рядом с ним сидел тип, которого я про себя сразу окрестил Серым. Половина лица сожжена: кожа на левой щеке и виске стянута в блестящую розовую маску, левый глаз молочно-белый, мёртвый. Но правый компенсировал за оба, цепкий и внимательный, как у ястреба, высматривающего мышь в траве.

Он как раз подбросил серебряную монету и метнул нож одним слитным движением, так быстро, что я едва уследил за рукой. Лезвие пригвоздило серебряный к деревянной стене с глухим стуком. Точно, мать его, в центр.

Ранг С, потенциал С, дар точности. Хороший бросок. Я заметил лёгкий доворот кисти на излёте, который стоил ему пары миллиметров, но для местных стандартов более чем впечатляюще.

У стены, чуть в стороне от остальных, сидел третий. Молчаливый, с пустым взглядом. Через всю грудь от ключицы до пупка тянулся шрам шириной в палец — кто-то когда-то очень старался разрезать его пополам и почти преуспел в этом деле. Ранг D, потенциал В, но дар почему-то не активен и не отображается.

И четвёртый. Мелкий, дёрганый, с гнилыми зубами и глазками, которые не могли остановиться ни на чём дольше секунды. Забился в угол, почти в тень, и крутил в пальцах нож с видом человека, который считает, что это делает его опасным.

И нет, не делало. Для любого, кто способен отличить бойца от позёра.

Ранг Е, потенциал Е. Такие есть в каждой банде — мальчики на побегушках, которые путаются под ногами у взрослых дядей и думают, что это делает их частью чего-то большого. Обычно они первыми умирают, когда начинается серьёзное дерьмо, и по ним никто особо не скучает.

Интересная компания. Двое реально опасных, один калека с потенциалом, и один балласт.

Беспалый хлопнул по воде ладонью так, что брызги полетели во все стороны.

— Есть! Серый, сукин ты сын, опять попал! Сколько можно⁈

Надо же, угадал с кличкой.

Серый молча встал, вытащил нож из стены, снял с лезвия монету и вернулся на место. Движения экономные, никакой рисовки.

— Давай ещё раз, — не унимался Беспалый. — Двойная ставка. Я отыграюсь.

— Ты уже три раза отыгрывался.

— Значит, четвёртый будет удачным. Давай, не ссы.

Они заржали, зазвенели стаканами, кто-то плеснул ещё выпивки. Нормальные мужики нормально проводили вечер: пили дешёвое пойло, кидали ножи в стену, проигрывали друг другу серебро. И делали вид, что не замечают человека, который стоял в дверях уже добрую минуту.

На меня никто не смотрел.

Вот совсем никто. Будто я был частью интерьера, вроде той нимфы в портках.

Старый трюк. Заставить человека топтаться на пороге, чувствовать себя незваным гостем на чужом празднике. Работает на тех, кто изначально нервничает и боится показаться невежливым. Такой человек начинает переминаться с ноги на ногу, покашливать, привлекать к себе внимание. А хозяева смотрят на это и понимают: клиент созрел, можно давить.