Страх в его глазах сменился чем-то похожим на понимание. Он не был дураком, этот маг. Понимал, что сейчас услышал не пустую угрозу, а страховку. Если со мной что-то случится, об этом узнают люди, которым Щербатый в подмётки не годится.

— Д-да… понял… всё передам…

— Вот и умница. — Я похлопал его по здоровому плечу, и он вздрогнул, как от удара. — И ещё кое-что. Где мне найти твоего хозяина?

— Ч-что?

— Щербатый. Где он сидит? Адрес, название, ориентиры. Давай, не тупи, у тебя вся кровь вытечет, пока ты думаешь.

Маг сглотнул и облизнул пересохшие губы.

— «Три топора»… это кабак на границе Нижнего города… рядом с кожевенным кварталом… там ещё вывеска такая дурацкая, топоры на огурцы похожи…

— Вот видишь, можешь же, когда захочешь. А теперь ползи к хозяину и не задерживайся. Час — это не так много времени, как кажется.

Он закивал и с трудом поднялся на ноги, зажимая рану ладонью. Пошатнулся, едва не упал, но устоял и заковылял прочь, придерживаясь за стену здоровой рукой. Кровь сочилась сквозь пальцы и капала на камни, оставляя за ним пунктирный след. Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за углом, а потом повернулся к своим.

Надежда уже была рядом с Мареком, осматривала его обожжённую спину и тихо ругалась сквозь зубы. Рубашка прикипела к коже, превратившись в одно целое с раной, и она пыталась понять, как снять ткань, не содрав при этом половину спины.

Марек держался на чистом упрямстве. Рука висела плетью, лицо серое от боли, но он стоял прямо, как на параде, и даже не морщился, пока она ощупывала края ожога. Железный человек. В прошлой жизни я бы его с удовольствием взял к себе в ученики.

— Марек, бери Надежду и Соловья, идите в бани, к мадам Розе. У такой женщины наверняка есть свой лекарь, который умеет держать язык за зубами и не задавать лишних вопросов. Скажи, что это я прошу, и что я щедро заплачу за услугу.

— А если городская стража начнёт интересоваться? — Марек кивнул в сторону горящей лавки, над которой всё ещё поднимался чёрный дым. — Пожар в городе, тела на улице…

— На всё один ответ: неудачный эксперимент с зельями, вспышка, пожар. Никаких бандитов, никаких нападений, ничего не видели, ничего не знаем. Алхимия — дело опасное, всякое бывает.

Марек нахмурился, явно недовольный таким планом, но спорить не стал.

— А эти? — он кивнул на стонущие тела вокруг.

— Тот же ответ. Понятия не имеем, кто такие. Скажи, что сам в шоке от развлечений местных. Мол приходят к чужим лавкам, чтобы поубивать друг друга на свежем воздухе. Совсем себя не берегут.

— А вы, наследник? Что вы собираетесь делать?

Хороший вопрос. Я посмотрел на догорающую лавку, на разбросанные тела, на кровь на своих руках. Щербатый хотел запугать меня, показать, кто тут хозяин. Сжёг лавку, избил Соловья, прислал целую толпу, чтобы притащить меня на поклон.

Не на того напал.

— С местными уголовниками я разберусь сам. Это моя проблема, не твоя. Твоя задача — довести людей до безопасного места и залатать себя, пока рука не отвалилась.

Марек нехотя, но кивнул.

— Сизый.

— Да, братан?

— Проводи их до бань. Убедись, что дошли без приключений. А потом найди Кривого и расскажи ему всё, что здесь произошло. Всё, до последней детали. Пусть знает.

— Понял, сделаю. — Он помялся на месте, переступая с лапы на лапу. — Братан, а ты куда собрался? Ты же не думаешь прямо сейчас к Щербатому переться? В одиночку? Может, хотя бы до вечера подождёшь, силы соберёшь, людей Кривого возьмёшь?

— Нет.

— Но…

— Сизый, — я посмотрел ему в глаза, — у меня час. За этот час мне нужно кое-куда зайти, кое-что купить и кое с кем поговорить. И чем меньше ты будешь задавать вопросов, тем быстрее я всё это сделаю.

Он хотел возразить, я видел это по тому, как топорщились его перья и дёргался хвост. Но что-то в моём голосе заставило его передумать.

— Ладно, братан. Только ты это… не помри там, хорошо?

— Ты не поверишь, но я буду очень стараться.

Я развернулся и зашагал прочь, оставляя за спиной дым, кровь и вопросы без ответов.

Час. Шестьдесят минут. Три тысячи шестьсот секунд.

Более чем достаточно для того, что я задумал.

Идти к Щербатому голым и безоружным было бы глупо. Кинжал — это хорошо, но кинжал — это ближний бой, это дистанция вытянутой руки, это когда уже всё плохо и отступать некуда. А мне нужно что-то для ситуации «всё пошло по известному месту и надо срочно валить, попутно устроив отвлекающий манёвр».

Взрывные зелья для этого дела подходили идеально. Компактные, мощные, не требуют магии для активации. Кинул — и у противника внезапно появились проблемы поважнее, чем нестись за убег… стратегически передислоцирующимся аристократом.

Проблема была в том, где их достать. Если у Нади они и были, то явно повзрывались в пожаре, а других знакомых алхимиков у меня не было. Зато был Жирный Ефим, который торговал всем подряд — от сушёных крысиных хвостов до контрабандного оружия. И которому я позавчера пересчитал зубы об его собственный прилавок.

Ладно. Посмотрим, насколько он злопамятный.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошёл.

Ефим стоял за прилавком спиной ко входу и что-то перебирал на полках — склянки, мешочки, какую-то алхимическую дрянь. При звуке колокольчика он начал оборачиваться, на лице уже формировалась дежурная улыбка торговца, готового впарить что угодно кому угодно… и…

Улыбка умерла, не родившись.

Я наблюдал, как его лицо проходит через целую палитру оттенков. Сначала нормальный, розоватый — цвет человека, который ожидает увидеть очередного клиента. Потом белый — цвет человека, который понял, кто именно к нему пожаловал. Потом серый — когда до него дошло, что бежать некуда. И наконец какой-то зеленоватый — видимо, его желудок тоже вспомнил нашу последнюю встречу.

— М-м-м… — он попятился, пока не упёрся задницей в полки. Склянки за его спиной угрожающе звякнули, одна покачнулась и упала, разбившись об пол. По доскам потекла какая-то бурая жижа, но Ефиму было не до неё. — Г-г-господин…

— Ефим! — я развёл руки в приветственном жесте. — Рад тебя видеть. Как поживаешь? Как здоровье? Как бизнес?

Он смотрел на меня так, будто я был демоном, явившимся за его душой. Что, в принципе, было недалеко от истины — в прошлый раз я пообещал, что если он ещё хоть раз посмотрит в сторону Надежды, я засуну ему эти склянки в такое место, откуда их ни один лекарь не достанет.

— Н-не надо… — он поднял руки, будто это могло его защитить. — Я больше не буду… Клянусь всеми богами… Я к ней даже близко не подходил… Даже на улице, когда вижу — на другую сторону перехожу…

— Верю, — сказал я спокойно. — Полностью верю. Ты же не дурак, Ефим. Один раз объяснили — понял. Это достойно уважения.

— Т-тогда зачем…

— Я не за этим пришёл. Расслабься.

Он почему-то не расслабился. Странно.

Я подошёл к прилавку, и Ефим вжался в полки ещё сильнее. Ещё пара склянок упала и разбилась, по лавке поплыл резкий запах чего-то кислого. Он даже не заметил — всё его внимание было сосредоточено на мне.

— Мне нужны зелья, — сказал я, опираясь локтями на прилавок. — Взрывные. Есть такие?

Несколько секунд он просто моргал, переваривая услышанное.

— В-взрывные? — переспросил он наконец.

— Ага. Знаешь, такие штуки — бросаешь, и бабах. Огонь, дым, паника. Желательно помощнее. Есть?

— Я… у меня… — он облизнул пересохшие губы, и его маленькие глазки метнулись к двери за моей спиной. Явно прикидывал, успеет ли добежать.

— Ефим, — я вздохнул и покачал головой, — даже не думай. Мы оба знаем, что не успеешь. Ты пробежишь три шага, споткнёшься о собственное пузо и растянешься на полу. А мне придётся снова объяснять тебе правила хорошего тона. Оно тебе надо?

Он сглотнул. Кадык дёрнулся на толстой шее.

— Я пришёл как покупатель, — продолжил я терпеливо. — Нормальный покупатель с нормальными деньгами. И если ты покажешь мне нормальный товар по нормальной цене, мы разойдёмся как цивилизованные люди. Без эксцессов, без прилавков, без стоматологических процедур. Звучит разумно?