Банда без вожака превращается в стадо без пастуха. Каждый ждёт, что кто-то другой возьмёт ответственность, каждый надеется, что первым полезет сосед. Я видел это десятки раз и знал, что у меня есть секунд пять, пока они не очухаются.
Переступил через дёргающееся тело, выдернул из-за пояса кинжал и крутанул его в пальцах, ловя тусклый свет. Тот самый кинжал, что мне так любезно оставили с запиской. Спасибо, Щербатый, пригодился.
— Следующий.
Ближайший ко мне не выдержал первым. Молодой, с жидкой бородёнкой и прыщами на щеках, он заорал и рванулся вперёд, размахивая мечом над головой. Храбрость отчаяния, я видел такое сотни раз.
Я ушёл в сторону, пропуская его мимо себя. Он пролетел по инерции, не успев затормозить, и рукоять кинжала встретила его висок с глухим стуком. Голова мотнулась, глаза закатились, и он рухнул лицом в мостовую.
— Красава, братан! — заорал Сизый откуда-то сбоку. — Вот это я понимаю, вот это по-нашему!
Это их разбудило.
Они двинулись разом, без команды, молча. Никаких воплей, никакой показухи. Одиннадцать человек, которые поняли, что разговоры кончились. Ходоки. Люди, которые выживали в Мёртвых землях не потому, что им везло, а потому что умели работать вместе. И у каждого был свой дар.
Я видел, как вспыхнули печати на руках. Тусклое свечение расползлось по коже, у кого до запястья, у кого до локтя. Ранги D и С, середнячки, но их было много, и они знали, что делают.
Первым до меня добрался здоровяк с дубинкой. Его печать пульсировала красным, мышцы вздулись под кожей, и я понял, что это усиление, за секунду до того, как дубинка обрушилась сверху. Ушёл перекатом, и окованное железо врезалось в камни с такой силой, что булыжник лопнул, а осколки брызнули во все стороны.
— Эй, качок! — Сизый возник за спиной здоровяка из ниоткуда и врезался в него всем весом. — Лови подарочек!
Они покатились по земле, и я услышал грохот, мат и возмущённое карканье. Полутораметровый голубь с разгону бил не хуже тарана, а его способность появляться из ниоткуда сбивала с толку даже опытных бойцов.
Второй здоровяк попёр на меня с мечом. Кожа на его руках потемнела и заблестела, будто покрылась коркой застывшей смолы. Каменная кожа. Я нырнул под замах и ударил его в горло, туда, где никакая магия не защищает. Он захрипел и отшатнулся, но не упал, только схватился за шею и выпучил глаза. Живучий, сука.
— Братан, ты видел⁈ — Сизый уже разобрался со своим и теперь скакал где-то на периферии. — Я его уложил! Одним ударом! Ну, почти одним! Ладно, тремя, но кто считает⁈
Кто-то налетел сбоку, и я заблокировал удар предплечьем, тут же ответив локтем в челюсть. Почувствовал, как зубы клацнули под ударом, развернулся, добавил коленом в живот, и он согнулся пополам, роняя меч.
Они напирали со всех сторон, и я крутился между ними, уходя от ударов, контратакуя, не давая себя окружить. Сизый мелькал на периферии зрения, сбивая с ног то одного, то другого.
— Это тебе за братана! — доносилось откуда-то справа. — А это за лавку! А это за Надежду! А это просто так, потому что рожа не понравилась!
Трое уже лежали, потом четверо, но остальные не отступали.
— Слева, братан! Ещё левее! Да не туда, блин!
Я дёрнулся вправо, и меч прошёл в паре сантиметров от моей шеи. Перехватил руку с оружием, вывернул до хруста, услышал вопль и швырнул его в набегающего товарища. Они столкнулись и покатились по земле, путаясь в собственных конечностях.
— Страйк! — восторженно заорал Сизый. — Два одним броском! Братан, ты красавчик!
Но их было слишком много.
Дубинка прилетела сзади и врезалась мне в рёбра с такой силой, что воздух вышибло из лёгких. Боль прострелила от бока до позвоночника, и я почувствовал, как что-то хрустнуло. Не успел развернуться, как второй удар пришёлся в плечо, а третий чиркнул по рёбрам с другой стороны.
— Эй! — возмущённо завопил Сизый. — Вы чё творите, уроды⁈ Это мой братан! Руки убрали от братана!
Они не пытались меня убить, приказ Щербатого держал их на поводке, но это не мешало им ломать мне кости.
Кулак прилетел в скулу с такой силой, что искры посыпались из глаз. Мир качнулся, во рту стало солоно от крови. Я сплюнул её под ноги тому, кто ударил, и улыбнулся ему в лицо. Он замер на секунду, и этой секунды хватило. Короткий удар в кадык, он захрипел, руки взлетели к горлу, и я схватил его за уши и дважды впечатал лицом в колено, пока он не обмяк.
— Вот это месть! — Сизый аж подпрыгнул на месте. — Запомни, урод, это тебе урок на будущее! Если будет будущее! В чём я… Братан, маги!
Голос Сизого резанул сквозь красный туман. Двое в задних рядах, руки светятся грязным тусклым светом. Один уже формировал что-то в ладонях, второй шептал, и воздух вокруг него начал дрожать от жара.
Кинжал ушёл с руки раньше, чем я успел подумать. Лезвие вошло ближнему магу в плечо, он дёрнулся, заорал, и заклинание расплылось дымным облаком.
Сизый уже был рядом со вторым. Возник из ниоткуда, врезался в него всем весом, и они покатились по камням.
— Сюрприз, колдунишка! — орал Сизый, молотя крыльями по голове. — Фокус не удался!
Огонь, который маг собирался выпустить, плеснул в сторону и лизнул стену соседнего дома, оставив на штукатурке чёрный след.
Я добивал оставшихся, и тело работало на автомате, как машина, которую запустили и забыли выключить. Рёбра горели при каждом движении, рука онемела, скула пульсировала тупой болью, но это было неважно. Боль можно терпеть и игнорировать, а главное, боль означает, что ты ещё жив.
Последний стоял и смотрел на меня с опущенным мечом и лицом белым как мел. Он видел всё: как его товарищи корчатся на земле, как их главарь булькает кровью, как мальчишка аристократ прошёл сквозь двенадцать человек и даже не запыхался. Ну почти…
Я шагнул к нему, и он развернулся и побежал.
— Куда⁈ — заорал Сизый вслед. — А как же честь⁈ А как же «Щербатый велел»⁈ Трус! Предатель! Позор профессии!
Улица опустела. Остались только стонущие тела, дым от догорающей лавки и запах крови, пота и страха.
Я стоял посреди стонущих тел, тяжело дыша, и сплюнул на камни густую тёмную кровь с чем-то, что могло быть осколком зуба.
— Братан, ты как? — Сизый подковылял ближе, взъерошенный, с чужой кровью на клюве. — Слушай, ты реально крут, я даже не ожидал. Вот это было мясо! Вот это драка! Надо было билеты продавать, честное слово!
— Жить буду.
Рёбра ныли, рука кровоточила, во рту было солоно и железно. Но я стоял, а они лежали. В прошлой жизни это был бы неплохой спарринг.
Я подошёл к магу с кинжалом в плече. Он скулил и пытался отползти, волоча за собой кровавый след по камням. Наклонился, выдернул лезвие одним рывком, и он взвыл, дёрнулся, глаза закатились от боли. Вытер кинжал о его же рубашку и присел рядом на корточки, чтобы он хорошо видел моё лицо.
— Слушай внимательно, потому что повторять я не буду.
Он часто закивал, глядя на меня мокрыми от слёз глазами.
— Если твой хозяин хотел поговорить, он мог прийти и попросить. Вежливо, по-человечески, как делают нормальные люди. Вместо этого он прислал вас, сжёг лавку и думал, что я испугаюсь и прибегу на поклон. Это было… ошибочное решение.
Я похлопал его по щеке, легонько, почти ласково.
— Так что теперь я приду сам. Через час. И к этому моменту Щербатому лучше иметь наготове предложение о компенсации. Щедрое предложение. Потому что если мне не понравится то, что я услышу, разговор станет совсем скверным.
Маг сглотнул и попытался что-то сказать, но я не дал ему вставить слово.
— И ещё кое-что. Передай своему хозяину, что он, видимо, забыл одну важную деталь. Я сослан, да, но вы кажется забыли, что я всё ещё Морн. А Морны, знаешь ли, входят в число двенадцати Великих Домов Империи. И Великие Дома очень не любят, когда их людей пытаются запугать местные… — я сделал паузу, подбирая слово, — … предприниматели. Обычно такие истории заканчиваются плохо. И уж точно не для Великих Домов.
