— А если… если я скажу, что у меня нет… взрывных зелий…

— Тогда я расстроюсь. А когда я расстраиваюсь, Ефим, я становлюсь… несдержанным.

Он побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что бледнеть уже некуда.

— Но знаешь что? — я наклонился ближе и понизил голос. — Я слышал кое-что интересное. Говорят, мы с Кривым теперь побратимы. Ты в курсе, что это значит?

По его лицу было видно, что в курсе. Ещё бы — такие новости расходятся по Сечи быстрее чумы.

— Это значит, что никаких претензий ко мне у тебя нет и быть не может. — Я выпрямился и похлопал ладонью по прилавку. — Так что давай без глупостей, ладно? Покажи товар, я выберу что нужно, заплачу честную цену, и мы разойдёмся друзьями. Или хотя бы не врагами. Идёт?

Несколько секунд Ефим колебался. Страх боролся с жадностью, жадность — с осторожностью, осторожность — с инстинктом выживания. Наконец жадность победила. Она всегда побеждает у таких, как он.

— Нууу… е-есть кое-что… — он наклонился и полез куда-то под прилавок. Загремели ящики, звякнуло стекло. — Алхимический огонь… Хороший товар, качественный…

Он вынырнул с деревянной коробкой в руках и водрузил её на прилавок. Открыл крышку, демонстрируя содержимое.

Три склянки. Круглые, размером с кулак, наполненные маслянистой жидкостью, которая переливалась оттенками красного и оранжевого. Запечатаны воском, помечены какими-то символами.

— Лучший товар в городе, — Ефим уже входил в привычную роль торговца, страх отступал на второй план. — Из Южных княжеств, настоящий имперский рецепт. Бросаешь — через две секунды всё в радиусе пяти шагов горит синим пламенем. Не тушится водой, только песком или специальным составом. Пятьдесят золотых за штуку, но для вас, господин Морн, могу сделать скидку…

Я не слушал его болтовню. Вместо этого скользнул по склянкам даром.

Информация потекла в голову, как вода в пустой сосуд. Состав, концентрация, срок годности, потенциальная мощность… «Оценка» работала как рентген, просвечивая каждую склянку насквозь.

Первое зелье было откровенным дерьмом. Состав разбавлен минимум вдвое, активные компоненты на грани распада. При броске скорее пшикнет и задымит, чем нормально полыхнёт. Если повезёт — подпалит штаны нападающему. Если не повезёт — просто создаст воняющую лужу на полу.

Вторая чуть лучше, но тоже не фонтан. Концентрация в норме, но срок годности истёк месяца два назад. Может сработать, а может и нет. Лотерея.

А вот третья…

А вот третья была хороша. По-настоящему хороша. Свежая, концентрированная, с правильным соотношением компонентов. При активации даст стену огня около метра высотой, температуру достаточную, чтобы расплавить железо, и гореть будет минут пять. То, что нужно.

— Эту возьму, — я ткнул пальцем в третью склянку. — Остальные две можешь оставить себе.

Ефим осёкся на полуслове.

— Н-но… они все одинаковые… Из одной партии…

— Нет, Ефим, не одинаковые.

Я взял первую склянку и покрутил в пальцах, делая вид, что внимательно разглядываю. На самом деле смотреть было не на что — для меня все три выглядели абсолютно одинаково. Но дар услужливо подсвечивал информацию, и мне оставалось только изображать эксперта.

— Видишь, как жидкость на свету играет? — я ткнул пальцем в склянку, понятия не имея, что именно там должно «играть». — Слишком прозрачная. Слишком жидкая. Разбавлена минимум вдвое.

Ефим вытаращился на склянку, потом на меня. Явно пытался понять, то ли я реально что-то вижу, то ли просто несу чушь с умным видом.

Я нёс чушь. Но дар говорил правду, а это главное.

Поставил первую, взял вторую.

— А тут, — я поднёс склянку к свету и нахмурился, будто заметил что-то важное, — осадок на дне. Белёсый, мутный. Связующий компонент распадается. Просрочена месяца на два, не меньше.

Чистый блеф. Я понятия не имел, как выглядит этот осадок и есть ли он вообще. «Оценка» просто выдала «срок годности истёк на два с половиной месяца», а дальше я импровизировал. Но Ефим-то этого не знал.

— Может сработает, а может в руках рванёт. Представляешь в какую ты передрягу можешь попасть, если эта хреновина взорвется в руках твоего покупатели? Так не просто бизнеса лишиться можно, но и головы.

Ефим уставился на меня так, будто я только что на его глазах превратил воду в вино, а потом обратно в воду, потому что вино показалось мне недостаточно выдержанным.

— К-как вы… Вы же не алхимик…

— Ефим, я много чего «не». Не алхимик, не идиот, не человек, которому можно впарить просроченное дерьмо под видом элитного товара. — Взял третью склянку, ту самую, хорошую. — А вот эта — качественная. Свежая, правильной концентрации, без осадка. Её возьму. Сколько?

— П-пятьдесят золотых, — выдавил он автоматически. — Лучший товар, из Южных княжеств, имперский рецепт…

— Двадцать.

— Ч-что⁈

— Двадцать золотых. И мы оба знаем, что это щедро. Потому что ты купил её максимум за десять. Потому что «Южные княжества» ты только что выдумал — клеймо на воске местное, любой дурак отличит. И потому что я только что бесплатно провёл тебе аудит, объяснив, что две трети твоего «элитного товара» — это мусор, который убьёт либо покупателя, либо твою репутацию. За такие консультации некоторые берут отдельные деньги.

Ефим побледнел ещё сильнее. По его лицу было видно, что он лихорадочно прикидывает, сколько я сейчас потребую за этот бесплатный аудит его товара. И, судя по выражению его жирной ряхи, готовился он к худшему.

Но сегодня был его счастливый день, ибо нет добрее человека, чем тот, кто через час собирается на стрелку с криминальным авторитетом.

Впрочем, он всё равно хотел немного поторговаться. Это было у него в крови, как у собаки желание гавкать на прохожих. Но что-то его останавливало. Может, воспоминания о прилавке. Может, упоминание Кривого. А может, язык упирался в дырки на месте выбитых зубов и ненавязчиво напоминал, чем закончилась прошлая попытка со мной поспорить.

— Т-тридцать? — попытался он в последний раз, без особой надежды.

Я просто посмотрел на него. Молча. С лёгкой улыбкой. Той самой улыбкой, которая говорит: «Мне не сложно подождать, пока ты сам поймёшь, насколько глупо сейчас выглядишь».

— Двадцать, — повторил он упавшим голосом. — Двадцать — прекрасная цена. Лучшая в городе.

— Знаю. — Я отложил качественную склянку в сторону и указал на две оставшиеся. — Теперь эти.

— Э-эти? — он заморгал. — Но вы же сами сказали…

— Что они бракованные? Да, сказал. Но они мне всё равно пригодятся.

— З-зачем?

— Ефим, — я тяжело вздохнул, — последний человек, который задавал мне слишком много вопросов, сейчас удобряет чей-то огород. Причём не целиком, а по частям. Тебе точно хочется узнать подробности? Нет? Вот и умница. Сколько?

Чутьё торгаша уже работало. Если клиент хочет купить мусор — значит, за этот мусор можно содрать денег.

— Ну… раз уж вы настаиваете… по пятнадцать за каждую? Всё-таки алхимический огонь, редкий товар…

— Ефим, — я покачал головой, — мы буквально минуту назад установили, что это просроченное дерьмо, которое может взорваться в руках. А теперь ты хочешь продать мне дерьмо по цене нормального товара? Серьёзно? Я думал, мы уже прошли эту стадию наших отношений.

— Н-ну…

— Пять золотых за обе. И это я ещё добрый сегодня — забираю твой неликвид, который ты либо выбросишь, либо подсунешь какому-нибудь идиоту, который в будущем вернётся без рук, но зато с претензиями и друзьями за спиной.

— П-пять за обе⁈ Да это же…

Я поднял бровь. Просто поднял бровь и чуть наклонил голову, будто ждал продолжения.

Ефим осёкся.

— … это справедливая цена, — закончил он совсем другим тоном. — Забирайте.

— Вот видишь, Ефим, мы прекрасно понимаем друг друга. — Я убрал склянки в сумку и огляделся по сторонам. — Теперь вопрос. У тебя есть ещё такие? Взрывные?

Ефим замотал головой так быстро, что я испугался за его шею.

— Нет-нет, господин Морн. Такие зелья на заказ делают, под конкретного покупателя. Это вот случайно завалялось, один ходок заказал и не вернулся из Мёртвых земель. А так — нету. Совсем нету.