Она выдержала паузу, давая мне время представить, что именно «не только».

— Звучит заманчиво, — я позволил взгляду скользнуть по ней сверху вниз. — Но сегодня правда только вода. Какие варианты?

Карина чуть приподняла бровь, но разочарования не показала.

— Отдельная секция или общая. Отдельная — это свой бассейн, мрамор, благовония, горячие камни, полотенца из южного хлопка. И никого вокруг, кроме тех, кого вы сами позовёте.

— Сколько?

— Двадцать золотых в час.

Двадцать. За час в тёплой луже. Мадам Роза либо считала своих клиентов идиотами, либо точно знала, что они заплатят. Судя по обстановке, второе.

— А общая?

— Двадцать серебряных, — она чуть повела плечом, и в этом жесте читалось снисходительное «ну, если вы настаиваете на экономии». — Вода та же, источник один. Но там бывает… многолюдно.

— Переживу как-нибудь.

Она взяла ключ с крючка за спиной, движением отработанным и плавным, и поднялась со стула.

— Идёмте, я вас провожу.

Мы вышли в коридор, и обстановка здесь оказалась под стать приёмной. Мрамор на полу, картины в золочёных рамах. Я скользнул взглядом по ближайшей и хмыкнул. Художник явно любил женскую анатомию и не стеснялся это показать. В таких деталях, что хоть в медицинский учебник вставляй.

— Нравится? — Карина заметила мой взгляд. — Это «Нимфы у водопада».

— Нимфы, значит, — я склонил голову, разглядывая композицию. — А по-моему, это инструкция. Для тех, кто забыл, что куда вставляется.

Она фыркнула, и смешок вышел настоящий, не дежурный.

— Некоторые клиенты и правда используют как инструкцию. Вы не поверите, сколько мужчин приходят сюда, не зная элементарных вещей.

— Охотно верю. Но я не из таких.

— Вижу.

Она пошла дальше, и я двинулся следом, не торопясь её обгонять. Вид сзади того стоил. Карина понимала это и шла соответственно. Не виляла бёдрами напоказ, но и не скрывала того, что есть.

Из-за одной двери донёсся стон. Женский, протяжный, с придыханием. Из-за другой доносился мужской смех и плеск воды. Карина даже бровью не повела.

— Не отвлекает? — спросил я. — Работать под такой аккомпанемент?

— Привыкаешь. Как кузнец привыкает к звону молота.

Навстречу попалась девушка с подносом. Молодая, лет двадцати, в чём-то, что при большом воображении можно было назвать одеждой — полоска ткани на груди, ещё одна на бёдрах, и ничего между ними, кроме загорелой кожи. Она поймала мой взгляд, замедлила шаг и улыбнулась той особой улыбкой, которой девочки в таких заведениях улыбаются клиентам с деньгами.

Только вот взгляд у неё был не рабочий. Она смотрела на меня так, как смотрят голодные на еду — жадно, с придыханием, забыв про поднос в руках. Облизнула губы, качнула бедром, будто невзначай.

Я улыбнулся в ответ. Коротко, одними уголками губ. И прошёл мимо, не сбавляя шаг.

За спиной послышался разочарованный выдох.

— Новенькая, — прокомментировала Карина, и в её голосе было что-то похожее на одобрение. — Третий день работает, а уже думает, что любого клиента может уложить одним взглядом. Полезно иногда таким показывать, что не всё так просто.

— Неплохо старается. Но мне нравятся женщины, которые знают, что делают. А не те, которые только учатся.

— Это намёк?

— Это факт. Намёки я делаю по-другому.

Карина не ответила, но я заметил, как изменилась её походка. Чуть медленнее, чуть плавнее.

У двери в конце коридора она остановилась и прислонилась плечом к косяку. Поза была расслабленной, почти небрежной, но свет из окна падал на неё так, что шёлк халата просвечивал в нужных местах. Случайность? Как же.

— Общая секция, — сказала она, и голос её стал чуть ниже. — Шкафчики слева, полотенца на скамьях. Сейчас там должно быть пусто.

— Спасибо.

Карина чуть наклонила голову, изучая меня.

— Знаете, если станет скучно одному в воде, дёрните за шнурок у двери. Могу прислать кого-нибудь из девочек. Или прийти сама. Для особенных гостей у нас особенный сервис.

Я шагнул к ней. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы она почувствовала тепло.

— Особенный это как?

Она не отступила. Только подняла взгляд, встречая мой.

— Это как захотите. Спину потереть, плечи размять… — её голос стал ниже, — … или что-нибудь другое. Что-нибудь, от чего завтра будете вспоминать сегодняшний вечер с улыбкой.

Я забрал ключ из её пальцев. Медленно, позволив прикосновению задержаться.

— Заманчиво. Очень заманчиво. Но сегодня у меня вечером дела. А перед серьёзными делами я предпочитаю сохранять ясную голову.

— А после дел?

— После посмотрим. Если доживу.

— Доживёте, — она чуть улыбнулась, и в улыбке этой было что-то похожее на уважение. — Таких, как вы, просто так не убьёшь.

— Это комплимент или диагноз?

— Скорее, наблюдение, — она оттолкнулась от косяка и шагнула назад, в полумрак коридора. — Я хорошо разбираюсь в мужчинах.

Она развернулась и пошла обратно, не оглядываясь. Но я заметил, как она чуть замедлилась на повороте — давала мне возможность посмотреть вслед.

Я воспользовался.

А потом толкнул дверь и вошёл внутрь.

Общая секция оказалась больше, чем я ожидал. Длинный бассейн из тёмного камня, от воды поднимался лёгкий пар, и пахло серой. Настоящий горячий источник.

Вдоль стен тянулись каменные скамьи, в нишах горели масляные лампы. И никого вокруг. Карина не соврала, в разгар дня тут было пусто.

Я нашёл шкафчик, скинул одежду и аккуратно сложил её внутрь. Сапоги сверху, нож под рубашкой, чтобы можно было схватить одним движением. Привычка из прошлой жизни, въевшаяся в подкорку. Всегда знай, где твои вещи. Всегда будь готов уйти быстро. Даже если ты голый и мокрый.

Особенно если ты голый и мокрый.

Вода встретила меня как старая знакомая, которая соскучилась и решила обнять покрепче.

Горячо. Почти на грани терпимого. Первые секунды кожу жгло так, что хотелось выскочить обратно и послать это место к чёртовой матери вместе с мадам Розой и всеми её нимфами. Но я заставил себя остаться, опустился глубже, и постепенно тело привыкло. Жар перестал быть врагом и стал союзником, забираясь в мышцы и выгоняя оттуда напряжение, которое копилось весь этот безумный день.

Я откинулся на бортик и закрыл глаза.

Хорошо. Чертовски хорошо. За двадцать серебряных в час, пожалуй, даже слишком хорошо.

Мысли потекли медленнее, будто вода размывала их, делала мягче и ленивее. Рынок, где от меня шарахались как от чумного. Бритоголовый мальчик Кривого, который одним взглядом заставил Степана забыть о нашем знакомстве. Рыжая стерва, которая наверняка уже точит когти и строит планы мести. Серая мышка с невозможным потенциалом, которая испарилась посреди пустого коридора.

Проблемы. Много проблем. Но все они были где-то там, за толстыми каменными стенами, а я был здесь. В горячей воде, в тишине, в блаженной пустоте, где можно было просто существовать и ни о чём не думать.

Редкая роскошь. Надо пользоваться, пока дают.

Пять минут. Десять. Пятнадцать.

Пар кружился под потолком, вода плескалась у подбородка, и я почувствовал, как проваливаюсь в то состояние между сном и явью, когда тело уже отключилось, а голова ещё цепляется за реальность. Надежда сейчас варит зелья, Марек торчит рядом и наверняка краснеет каждый раз, когда она на него смотрит. Сизый дрыхнет на подоконнике и видит сны про то, как будет мстить мне за тренировки. Всё идёт по плану, если не считать мелочи с Кривым.

Но Кривой подождёт до вечера, а пока можно просто лежать и ни о чём не думать.

Где-то скрипнула дверь, и я услышал лёгкие шаги — босые ноги по тёплому камню. Наверное, Карина всё-таки решила прислать кого-нибудь из девочек, или пришла сама проверить, не утонул ли интересный клиент.

Я не стал открывать глаза.

— Ладно, раз уж пришла, заходи. Ничего особого сегодня не будет, я предупреждал, но если хочешь заработать, можешь спину размять. Заплачу щедро, не беспокойся.