Беспалый заржал первым — громко, с удовольствием, запрокинув голову назад.
— О, это я понимаю! Это по-нашему! — он хлопнул ладонью по воде, подняв фонтан брызг. — Я эту сучку видел, когда мы к ней заходили. Сиськи — во! — он показал руками что-то размером с небольшую дыню. — Давно такие в руках не мял. И жопа ничего такая, есть за что подержаться.
— Вдовы, они такие, — подхватил Серый, скалясь так, что был виден золотой зуб в глубине рта. — Изголодавшиеся. Сначала, конечно, поплачет, повоет немного, руками помашет. А потом сама проситься начнёт. Они все так делают, поверь моему опыту.
— А если не будет проситься, — Беспалый осклабился ещё шире, и его лицо стало похоже на морду довольного борова, — так это даже лучше. Мне нравится, когда они брыкаются. Интереснее возиться, понимаешь? Когда она дёргается, а ты её держишь, и она ничего не может сделать…
— Я первый после тебя! — вклинился мелкий из своего угла, подавшись вперёд с горящими глазами. — Чур, я первый! Ты обещал, что в следующий раз…
— Куда ты лезешь, сопляк, — Серый даже не посмотрел в его сторону. — Сначала старшие попользуются, а потом все остальные. Если к тому времени от неё что-то останется.
Они заржали все вместе, громко и довольно, как стая, которая почуяла лёгкую добычу. Этот смех ещё долго стоял у меня в ушах, пока я просто стоял и слушал, не показывая никаких эмоций.
Надежда была под моей защитой, я сказал ей это вчера, и слова у меня не расходятся с делом. Так что если эти ублюдки решат её тронуть, я их убью.
Кривой наблюдал за мной, не вмешиваясь в веселье своих людей. Ждал, когда я сорвусь, когда полезу в драку или начну угрожать. Мог бы и дальше ждать, потому что срываться я не собирался.
И тут дверь за моей спиной скрипнула.
Все повернулись на звук, и я тоже обернулся. На пороге стояла девушка с подносом в руках. Молодая, лет двадцати, может чуть меньше. Простое лицо, русые волосы собраны в хвост, на подносе бутылка вина и несколько чистых стаканов. Она замерла, глядя на нас испуганными глазами, и было видно, что такой картины она не ожидала: пятеро мужиков в бассейне, один стоит у двери, и в воздухе такое напряжение, что хоть ножом режь.
— Это… мадам Карина просила передать… — пробормотала она, переводя взгляд с Кривого на меня и обратно. — Вино. Вы заказывали…
— Заноси, — бросил Кривой, и напряжение в комнате чуть спало.
Девушка осторожно прошла мимо меня, стараясь не встречаться взглядом. Подошла к столику у стены, начала расставлять стаканы. Руки у неё подрагивали, и стекло тихонько позвякивало о мрамор.
Мелкий смотрел на неё так, как голодная собака смотрит на кусок мяса. Облизнулся, даже не пытаясь это скрыть, и начал выбираться из воды.
Я видел, что сейчас произойдёт, ещё до того, как это произошло.
Девушка не успела среагировать. Он схватил её за руку, дёрнул на себя, и она вскрикнула, выронив поднос. Стаканы полетели на пол, один разбился, и звон стекла прокатился по комнате.
— Куда торопишься, красавица? — мелкий скалился ей в лицо. — Посиди с нами. Выпей. Познакомимся поближе.
— Пустите! — она попыталась вырваться, но он держал крепко. — Я работаю здесь! Я не…
— Не шлюха? — он дёрнул её сильнее, развернул спиной к себе и толкнул грудью на столик. Она упёрлась ладонями в мрамор, чтобы не упасть. — А это мы сейчас проверим.
Одним движением он задрал подол её халатика до поясницы.
Под халатом ничего не было. Девушка дёрнулась, пытаясь вырваться, но мелкий навалился сверху, прижимая её к столику всем весом.
— О, смотрите, братва! — он заржал, оглядываясь на остальных. — Без трусов ходит! Видали? И кто тут у нас не шлюха?
Беспалый загоготал и хлопнул ладонью по воде, подняв фонтан брызг.
Я смотрел на всё это и думал. Не о девушке, хотя её всхлипы царапали слух, а о раскладе, который складывался передо мной как шахматная партия с очень ограниченным набором ходов.
Пятеро против одного в замкнутом пространстве, отступать некуда, оружия нет. Беспалый опасен своей массой и рангом С, но он пьян и медлителен. Серый трезвее и точнее, с ним пришлось бы повозиться. Молчаливый со шрамом выглядел как списанный инвалид, но что-то в его неподвижности мне не нравилось, такие иногда оказываются опаснее всех остальных вместе взятых. Только мелкий был просто мусором, который путался под ногами.
А вот Кривой… Кривой был совсем другой историей.
Он сидел в воде расслабленно, почти лениво, но я видел, как он держит руки, как распределяет вес тела, как его взгляд ни на секунду не теряет контроля над комнатой. Это были движения человека, который дрался всю жизнь и давно перестал думать о бое, потому что бой стал для него таким же естественным, как дыхание. Ранг В, дар неизвестен, а опыт читался в каждой линии его тела. Настоящий волк среди своих же собственных псов.
Если я начну драку прямо сейчас, может, и успею вырубить Беспалого с Серым до того, как они сообразят, что происходит. Но Кривой вмешается, и тогда мне, скорее всего, конец.
И даже если каким-то чудом я положу всех пятерых, что дальше? Труп местного криминального авторитета на моей совести, и я превращаюсь в беглеца. Никакого бизнеса, никаких планов, никакого будущего. Тут бы из города живым выбраться…
Тупик.
Мелкий тем временем шлёпнул девушку по заднице, громко и звонко, и она всхлипнула, вжимаясь в столешницу.
— Пожалуйста… — её голос дрожал и срывался. — Пожалуйста, не надо… Мадам Роза не простит, если вы… Я просто официантка, я только вино принесла…
— Хорошая девочка, — промурлыкал мелкий, наклоняясь к её уху. — Сейчас познакомимся получше…
— Эй, а сиськи-то её покажи! — крикнул Беспалый из бассейна, и его голос был густым от предвкушения. — Чего жмёшься, давай уже!
Серый выбрался из воды, подошёл к девушке сзади и одним рывком сдёрнул с неё халатик, швырнув его куда-то в угол. Теперь она стояла перед ними совсем голая, прижатая к столу мелким, а Серый разглядывал её с ленивым интересом знатока, оценивающего товар на рынке.
— Ничего так, — протянул он, проводя пальцем по её спине сверху вниз. — Бывало и получше, но для здешних мест сойдёт.
— Я расскажу мадам Розе! — выкрикнула девушка, и в её голосе сквозь страх прорезалось что-то отчаянное. — Она вас сюда больше не пустит! Она…
Её слова оборвались хрипом, потому что мелкий вдруг прижал нож к её горлу. Откуда он его выхватил, я даже не заметил, а лезвие уже впилось в кожу, и по шее потекла тонкая струйка крови.
— Слушай сюда, сучка, — голос мелкого стал тихим и ласковым, и от этой ласковости было тошно. — Мадам Роза умная женщина. Она знает, когда надо закрыть глаза и заткнуть уши. И ты тоже сейчас это поймёшь.
Он чуть надавил лезвием, и девушка пискнула от боли.
— Если мадам Роза что-нибудь от тебя услышит, я тебя найду. Думаешь, это сложно? Узнать, где ты живёшь, где живёт твоя мамка, есть ли у тебя сестрёнки? — он хихикнул, и звук этот был мерзким, как скрежет ногтей по стеклу. — Это совсем несложно, красавица. Совсем-совсем несложно. Так что будь умницей и молчи, и тогда, может быть, мы сегодня просто повеселимся и разойдёмся. А если нет…
Девушка плакала уже в голос, и этот звук мешался с гоготом Беспалого и пыхтением мелкого, который свободной рукой возился с завязками на штанах.
Краем глаза я заметил кое-что интересное. Кривой не смотрел на девушку. Вообще не смотрел, будто её там и не было. Он смотрел на меня. Внимательно, цепко, не мигая, как смотрит учёный на подопытную крысу в лабиринте. Ждал. Наблюдал. Оценивал.
Это была проверка. Не развлечение для его людей и не случайность, а холодный расчётливый тест, и Кривой хотел посмотреть, как я отреагирую. Брошусь спасать девку — значит дурак и идеалист, которого легко контролировать через жалость. Отвернусь и уйду — значит трус, с которым можно не церемониться. Полезу в драку — изобьют до полусмерти, и я уползу отсюда благодарный, что вообще жив.
Вот только ни один из этих вариантов мне не подходил, а значит, нужно было выбрать четвёртый, тот, которого он не ждал.
