Итак, национальный патриотизм более не использовался как инструмент мобилизации. Кроме того, Кремль все больше опасался мощи украинского национализма, особенно в западных областях. Новые архивные документы показывают, что стычки между националистическим подпольем и советскими партизанами начались еще в 1942 году, а весной и летом 1944 года УПА стала главным препятствием для утверждения советской власти в регионе[270]. Своими вылазками повстанцы задерживали наступление Красной армии, а в одной из стычек с националистами смертельное ранение получил генерал армии Николай Ватутин, командующий Первым украинским фронтом. В городах и селах Западной Украины националисты нападали на советских чиновников, служащих госбезопасности, а также местных активистов, сотрудничающих с советской властью. Зимой 1944–1945 годов в западноукраинские села были направлены значительные силы армии и НКВД, которые развя-зали жестокие репрессии. Рассекреченные архивные документы показывают, что, по данным советского руководства за 1944-й и первые шесть месяцев 1945 года, было ликвидировано 91 615 и захвачено 96 446 националистов, участвующих в партизанском движении[271]. Даже если эти цифры преувеличены, можно утверждать, что с помощью массового кровопролития советские власти смогли подавить широкое вооруженное сопротивление. Тем не менее небольшие националистические отряды продолжали вести партизанскую войну и устраивать теракты еще в течение нескольких послевоенных лет.

Когда Красная армия вошла в Галицию, значительная часть местной интеллигенции отступила вместе с немцами. К ним присоединилось множество беженцев из Восточной Украины, которые участвовали в общественной жизни при немецком режиме и теперь боялись наказания или просто не хотели жить в условиях сталинских репрессий и притеснений. (С нацистами сотрудничала лишь небольшая часть беженцев.) Несмотря на то, что подавляющее большинство украинских остарбайтеров и военнопленных вернулось в СССР, довольно значительное число людей предпочло остаться на Западе: они помнили о нищенском существовании на родине и опасались репрессий в случае возвращения домой. В 1946 году в союзнических оккупационных зонах в Германии и Австрии, а также в Италии, Франции и других европейских странах оставалось от 160 до 200 тысяч «перемещенных лиц» украинского происхождения[272]. Выдержав длительную борьбу против принудительной репатриации в Советский Союз, большинство из них осели в Северной Америке, Австралии и Великобритании.

Поскольку мощная советская армия была необходима для победы союзников в Европе, Сталину удалось убедить Соединенные Штаты и Великобританию признать советские территориальные приобретения 1939–1940 годов (за исключением балтийских государств). Предварительного соглашения по этому вопросу Сталин, Рузвельт и Черчилль достигли еще в ноябре 1943 года на первой совместной конференции в Тегеране. На второй конференции в Ялте в феврале 1945 года «большая тройка» урегулировала самую сложную проблему — польских границ, сдвинув польское государство на карте Европы примерно на 300 километров к западу. По решению союзников, Восточная Галиция, Западная Волынь и Полесье должны были перейти к СССР, а территориальные потери поляков предполагалось компенсировать за счет германских земель на западе. Кроме того, Советский Союз вновь получал населенную украинцами Северную Буковину, ранее принадлежащую Румынии, а в 1945 году, используя давление на Чехословакию, официально аннексировал Закарпатье. Впервые в новейшей истории все украинские этнические земли были объединены в одном государственном образовании — Украинской Советской Социалистической Республике. Именно сталинские завоевания невольно способствовали тому, что в дальнейшем стало возможным возникновение сегодняшней объединенной независимой Украины.

71. Черчилль, Рузвельт и Сталин на конференции в Ялте (февраль 1945)

Советский план поглощения Западной Украины предусматривал обмен населением с Польшей, в результате которого в Польшу из Украины было переселено 810 415 поляков и в Украину из Польши — 482 880 украинцев[273]. Это положило конец многовековому присутствию поляков в Украине и давнему польско-украинскому конфликту в Галиции. Впрочем, советская власть беспокоилась не столько об этнической однородности Западной Украины, сколько о ее политической лояльности. В 1944–1950 годах из Западной Украины в Сибирь было выслано 203 662 человека, главным образом члены семей националистов, занимавшихся партизанской деятельностью[274].

В отличие от количества сосланных, у нас нет достоверной информации о числе жертв ожесточенной борьбы между УПА и частями НКВД, которая сразу после войны разгорелась в западноукраинских селах. Согласно последним исследованиям, Соединенные Штаты и Великобритания начали поддерживать украинских повстанцев еще в 1946 году, и эта поддержка, о которой стало известно Советскому Союзу, послужила одной из причин начала холодной войны[275]. Тем временем главные силы украинских партизан отошли в лесистые районы близ польско-украинской границы и в Восточную Польшу, спасаясь от регулярных зачисток советскими войсками украинских сел в Восточной Галиции и на Волыни. После того как украинские повстанцы организовали убийство заместителя министра обороны Польши Кароля Сверчевского, польское правительство провело против УПА масштабную карательную операцию «Висла». В течение весны и лета 1947 года польские, советские и чехословацкие войска подавили партизанское сопротивление в восточных областях Польши, кроме того, 150 000 местных украинцев подверглись принудительному переселению на северо-запад Польши[276]. К 1948 году партизанские отряды прекратили организованную борьбу и с советской стороны границы. Разрозненные националистические группы продолжали вести пропагандистскую и подрывную работу вплоть до начала 1950-х годов, но они уже не угрожали существованию советской власти в Западной Украине.

До окончательной победы над УПА сталинское руководство не проводило крупных социально-экономических преобразований в регионе, чего нельзя сказать об идеологической работе, которая началась сразу же. После кончины митрополита Шептицкого в ноябре 1944 года в печати появились нападки на церковь, к которой принадлежало большинство галицийских украинцев. В 1946 году, арестовав ряд епископов, советские власти организовали собор Греко-католической церкви, принявший решение о «воссоединении» с Русской православной церковью и о передаче храмов и другого имущества Московскому патриархату[277]. Одновременно с этим новая власть развернула в западных областях широкую политическую пропаганду. Десятки тысяч этнических русских и украинцев из восточных областей были направлены на работу в местные школы, газеты и райкомы партии.

К 1948 году советская власть в регионе настолько окрепла, что могла позволить себе развернуть кампанию форсированной коллективизации местного сельского хозяйства, завершившейся к 1951 году[278]. Поскольку социалистические преобразования предполагали проведение индустриализации, Москва уделяла много внимания развитию промышленности и добыче полезных ископаемых, в том числе и в Западной Украине. За первое послевоенное десятилетие промышленное производство в регионе выросло в четыре раза, львовские автобусы и радиоприемники (а позднее и телевизоры) стали известны во всем Советском Союзе. Западноукраинское общество перестало быть исключительно аграрным — возник многочисленный местный рабочий класс и новая интеллигенция. Несмотря на приток русских рабочих и распространение русского языка в высших учебных заведениях, послевоенная Западная Украина оставалась, по словам историка Романа Шпорлюка, одним из «наименее советских», а также «наименее русских и наименее русифицированных» регионов СССР[279]. Чтобы не допустить возрождения национализма, советские чиновники не поощряли языковую ассимиляцию или значительную миграцию русских в Западную Украину. Благодаря давним традициям общественной мобилизации во имя национальной идеи западные украинцы упорно разговаривали на родном языке, а процент членов партии в Западной Украине был одним из самых низких во всей стране. Выступая в 1956 году с секретным докладом о культе личности, Хрущев говорил о желании Сталина депортировать украинцев, как это было сделано с чеченцами, крымскими татарами и другими этническими группами, считавшимися изменниками; по всей видимости, слова Хрущева относились именно к Западной Украине. «Украинцы избежали этой участи потому, что их слишком много и некуда было выслать», — заявил Хрущев[280].