Говоря это, я демонстративно перевёл взгляд на гранату в своей руке.

Вот здесь речь уже шла о действительно реальной сумме. О конкретных, живых деньгах. Сколько именно у Али было неуплаченных налогов, я, разумеется, не знал. Но прекрасно понимал, что цифры там были серьёзные. Такие, которые бьют больно даже по очень крепкому кошельку.

— Я повторяю, — сухо добавил я, — если ты хочешь работать в нашей стране и заниматься здесь бизнесом, будь добр делать это, соблюдая наше законодательство.

Али замолчал. Несколько секунд он стоял, совершенно оцепенев, потом медленно кивнул. Было видно, что он всё взвешивает, прикидывает и считает — но вариантов у него не оставалось.

— Я обязуюсь выполнить все твои пять пунктов, — процедил он сквозь зубы.

Разумеется, всё это было сказано на камеру. Я по-прежнему продолжал запись нашего разговора, не упуская ни слова.

Когда нужные слова были зафиксированы, я остановил запись и убрал телефон.

Следом я подал знак своим мужикам, которые всё это время наблюдали за происходящим со стороны, не вмешиваясь. Жест был заранее оговорён и понятен без слов: я как бы рассеянно почесал затылок, будто задумался. Потом перевёл взгляд обратно на Али и усмехнулся краем губ.

— Проверим, Али, как ты мужское слово держишь, — сказал я. — Держишь ты его вообще или всё это время просто лапшу мне на уши вешал?

Али дёрнул подбородком и процедил сквозь зубы:

— Я мужчина.

Сказал он это вроде бы уверенно, но смотрел при этом не мне в глаза, а на гранату. Точнее — на отсутствие в ней чеки.

— Ну раз так… — протянул я. — Лови.

И я просто взял и бросил гранату без чеки ему прямо в руки.

Я отчётливо видел, как у Али полезли глаза на лоб. В тот самый миг он был абсолютно уверен, что сейчас рванёт. Ни секунды сомнений — чистый, животный ужас, который невозможно сыграть.

Признаться, я ожидал, что он инстинктивно попытается отшвырнуть гранату подальше от себя. Любой, у кого ещё работает голова, сделал бы именно это. Но, видимо, страх оказался сильнее разума. Али так и не сообразил, что делать. Он автоматически поймал гранату обеими руками и застыл, уставившись на неё, словно та могла заговорить или сама объяснить, что будет дальше.

Али стоял и смотрел.

Ну а я, как и обещал, устроил ему проверку — простую, быструю и предельно честную. Проверку того, чего на самом деле стоит его «мужское слово».

— Бах, — сказал я вслух.

Граната, разумеется, не рванула. Но этого слова оказалось достаточно. Али резко попятился назад, словно его всё-таки накрыла взрывная волна, споткнулся на ровном месте. Он с глухим звуком рухнул на землю, прямо на свою пятую точку, продолжая судорожно сжимать в руках корпус гранаты.

— Да расслабься ты, — хмыкнул я, глядя на этого «сеньора помидора».

Али в своём спортивном костюме теперь сидел на земле и растерянно хлопал глазами.

— Чего так напрягся-то?

Али всё ещё не шевелился, будто боялся лишний раз вдохнуть.

— Это не настоящая граната, — пояснил я. — Игрушечная.

Али поверил не сразу. По нему было видно, что разум уже начинал догонять, но страх всё ещё держал крепче. Он несколько секунд смотрел на гранату, словно ожидая подвоха, а потом наконец сообразил и резко отбросил её от себя подальше.

Естественно, никакого взрыва не произошло.

Всё так и было — граната действительно оказалась игрушечной. Взял я её из запасов Михаила. Запасов, надо сказать, весьма своеобразных: из тех игрушек, что когда-то остались у его сына. Сын давно вырос и в солдатиков уже не играл, а вот граната мне в итоге пригодилась. Тем более что нынче такие игрушки делают почти один-в-один как настоящие. Так что сразу и не отличишь, если не знать, куда смотреть.

Как по мне — отличный тест. Проверка того, насколько человек вообще готов держать слово, когда уже не пахнет реальной опасностью.

И вот тут до Али наконец дошло. Он понял, что его только что разыграли. Понял, что граната была не настоящая и никакого взрыва изначально не планировалось. А всё это — чистой воды развод, на который он сам же и повёлся.

Надо было видеть его глаза в тот момент — в ту самую секунду, когда осознание догнало его окончательно. На скулах у него тут же заходили желваки, и злость в нём вспыхнула мгновенно, резкая, почти болезненная.

Да, наверное, это было крайне неприятно — осознавать, что тебя вот так, без лишних усилий, обвели вокруг пальца. И понял ты это уже только потом, когда отыграть назад было невозможно.

Так что ощущения Али легко читались и без слов. Не нужно было быть психологом, чтобы представить, что у него сейчас творилось внутри. Там явно поднялся настоящий ураган из самых разных эмоций: страх, злость, унижение и желание немедленно сорваться.

— Ну что, Али? — сразу же подмигнул я ему.

Я продолжал сохранять абсолютно невозмутимое выражение лица, словно ничего из ряда вон выходящего не случилось. Как будто человек только что не сидел на земле с «гранатой» в руках.

— Закрепим ту договорённость, к которой мы пришли, на камеру? — предложил я тем же ровным тоном. — Нашим с тобой рукопожатием.

Али ничего мне не ответил. Молча, не сводя с меня взгляда, начал медленно подниматься с земли. Движения у него были осторожные, напряжённые, словно он всё ещё не до конца верил, что опасность позади.

А дальше произошло ровно то, чего я и ожидал. Естественно, я и не рассчитывал, что Али сейчас возьмёт и пожмёт мне протянутую руку.

— Ты чё, сука, урод вонючий⁈ — взорвался он, словно вулкан, у которого внезапно началось извержение. — Я тебе сейчас, нахрен, твой телефон в задницу засуну!

В этот момент до остальных людей Али тоже дошло, что их только что развели и разыграли. Они начали решительно выходить из своих машин, один за другим, с явно недобрыми намерениями.

Но был один важный нюанс: всё их оружие по-прежнему лежало на земле. И им потребовалось бы некоторое время, чтобы его поднять, привести в готовность и направить против меня.

А вот это самое «некоторое время» у меня как раз и было в распоряжении. Я мог продолжить наш «диалог» с Али, который снова начал уходить совсем не в ту сторону, в которую ему стоило бы идти.

— Али, ты чего, брат? — сказал я с таким видом, будто и правда удивился его реакции. — Ты же мне своё мужское слово дал.

Он уже не слушал.

— Да я тебя сейчас, суку такую, покалечу… — злобно процедил Али.

Он продолжил наступать, явно собираясь попытаться выполнить своё обещание.

Зря. Но, как говорится, свои мозги в чужую голову всё равно не вставишь.

Я тут же сделал шаг назад, разрывая дистанцию между мной и прущим на меня, как носорог, Али.

БАМ.

Удар задней рукой пришёлся ему прямо по подбородку. Никакой защиты у него, разумеется, не было — Али даже не успел понять, что происходит. Удар прошёл, тело дёрнулось, и Али, содрогнувшись всем корпусом, буквально сполз обратно на землю.

Я сразу же резко шагнул к нему, не давая ни секунды на передышку, и схватил его за шиворот, притягивая поближе к себе.

— Ну уж нет, — процедил я ему в лицо. — За базар свой тебе теперь придётся ответить.

Али соображал плохо — удар сделал своё дело. Взгляд у него был мутный, плавающий, но при этом в глазах всё равно застыла не скрываемая ярость.

Боковым зрением я отчётливо видел, как его мужики уже вылезли из машин и бросились к своему оружию, лежащему на земле.

Наступал час икс.

И именно сейчас начинала разворачиваться та часть моего плана, к которой я готовился особенно тщательно.

Что тут сказать — я действительно пытался решить этот конфликт так, чтобы Али ограничился теми пунктами, которые я ему заранее обозначил. Но довольно быстро стало ясно, что мужик оказался крайне своевольным и решил переть до конца, не задумываясь о последствиях.

А такие решения всегда имеют одну особенность. Они начинают обрастать новыми проблемами, как снежный ком, который уже не остановить.