Согласно этой бумажке, Али соглашался за свой счёт отремонтировать спортзал и закупить всё необходимое для подготовки к олимпиаде. Но при этом отдельной строкой было прописано, что общая сумма расходов не может превышать одного миллиона рублей.

Более того, в том же документе чёрным по белому значилось, что все закупки, все работы и любые траты должны быть согласованы с представителями Али. От начала и до конца. Формулировки были такие, что шаг в сторону — и ты уже нарушитель условий сделки.

А вся остальная часть моих требований, весь список, который я ему озвучивал, здесь не учитывался вообще.

Я медленно поднял глаза от бумаги на адвоката.

— Так… допустим, — протянул я. — То есть ты хочешь, чтобы я подписал сейчас эту бумажку?

Он кивнул, неуверенно, но утвердительно.

Я снова опустил взгляд на лист и добавил как бы между прочим:

— А почему дата здесь стоит не сегодняшняя?

Адвокат после этого вопроса заметно вздрогнул.

— Потому что требования к моему клиенту были выдвинуты на сегодня… — начал оправдываться он, выдавая какую-то откровенную, плохо сшитую чушь.

Я его почти не слушал. Всё было и так понятно. Игра с датами, бумажками и формулировками нужна была для одного. Чтобы на суде защита могла представить Али не как человека, которого прижали к стенке, а как добропорядочного гражданина. Из тех кто по собственной воле тратит свои деньги как меценат.

Причём не просто на что-нибудь, а на благие, социально значимые цели. Спорт, дети, школа — идеальная картинка для любой инстанции.

И ровно в этот момент таймер, который я поставил, дошёл до нуля. Телефон коротко завибрировал, напоминая, что время истекло.

— Ну вот видите, Владимир Петрович, как вы и хотели, я уложился в отведённое время, — сказал адвокат с довольной улыбкой. — Возможно, у вас есть какие-то пожелания, которые следовало бы учесть?

Я хмыкнул. Он действительно решил, что я купился. И, судя по тому, что произошло дальше, он уже мысленно праздновал маленькую победу.

Адвокат снова сунул руку в свою папку. Достал оттуда плотный конверт и аккуратно положил его на стол.

— А это, Владимир Петрович, — добавил он, улыбаясь ещё шире, — компенсация от моего клиента. Так что документ мы с вами можем подписать прямо сейчас, — подвёл он итог, уверенный, что всё идёт по его сценарию.

Я молча взял конверт, повертел его в руках, ощутил пальцами плотность купюр внутри.

— Ты говорил, что я могу озвучить свои пожелания, — уточнил я.

— Да, конечно, я внимательно слушаю, — тут же ответил адвокат.

Я слегка наклонился вперёд.

— И правильно делаешь, что слушаешь внимательно, — продолжил я. — Твой клиент прекрасно знает, какие требования я ему выдвигал. И то, что ты сейчас мне суёшь, — это конкретный плевок мне в лицо.

Адвокат замер, но пока ещё держал выражение лица.

— Поэтому моё пожелание простое, — продолжил я. — Ты прямо сейчас встаёшь, выходишь отсюда и больше сюда не возвращаешься. Иначе вот эта твоя бумажка, — я кивнул на документ, лежащий на столе, — окажется у тебя в заднем проходе.

Я сделал паузу и добавил, показав на конверт:

— А бабки я, пожалуй, возьму. Пусть это тебе будет уроком.

— Каким…

— Таким, что ко взрослым людям нужно приходить со взрослыми предложениями.

С этими словами я убрал конверт в карман.

— Иди, дружок, — сказал я ровно. — Не гневи свою судьбу.

Адвокат сидел напротив. И хотя внешне он изображал растерянность, я был почти уверен, что он достаточно опытен, чтобы заранее предполагать подобную реакцию. Вся эта его «потерянность» вполне могла быть всего лишь маской. Всего навсего удобной ролью, которую он играл под задачу.

Но суть была в другом. Он уже попался.

И теперь на крючке был не я. Теперь на крючке был он.

— Есть какие-то варианты прийти к компромиссу? — прямо спросил адвокат.

Я прекрасно понимал, в каком положении они сейчас находятся. Али реально грозил срок. Реальный, не условный. Плюс к этому — депортация в другую страну для отбытия наказания. С точки зрения справедливости, меня бы такой исход более чем устроил. Честно. Хотелось ли мне, чтобы его закрыли? Да, хотелось.

Но был один нюанс, и я его видел слишком чётко, чтобы игнорировать. Если Али действительно закроют и депортируют, то никаких денег мы от него не получим. Вообще. Ни копейки. А значит, вся эта история со спортзалом, с олимпиадой, с ресурсами, которые можно было бы вытащить из него на пользу делу, просто сгорит.

И именно поэтому я был готов продолжать разговор. Но на своих условиях.

— Я тебе скажу прямо, — начал я. — Все требования, которые я ранее озвучил твоему клиенту, обсуждению не подлежат. Совсем. Они должны быть выполнены. Именно в таком виде, как были сформулированы. И это мы можем с тобой зафиксировать, в том числе и письменно.

Адвокат заерзал на стуле. Начало от меня было явно не оптимистическое.

— Другой вопрос, — продолжил я, — понимая специфику всей ситуации, я готов пойти на компромисс в сроках исполнения этих договорённостей. Не в содержании, а именно в сроках. Это максимум, на который я готов двигаться. Так что выбор за твоим клиентом.

Я был более чем уверен, что они с Али заранее проговаривали разные сценарии. Такие люди всегда готовят почву. У них наверняка были свои «красные линии» и пределы уступок. Были и свои варианты, если всё пойдёт не по плану. И судя по тому, как сейчас выглядел адвокат, теперешний сценарий явно был для него не самым комфортным.

Мужик долго молчал. Я видел, как у него напряжено лицо и как он старается держать себя в руках. Внутри у него шел быстрый, нервный расчёт: что говорить, как говорить, где уступить, а где не проиграть.

Адвокат боялся ошибиться, сказать лишнее, сделать шаг не туда и тем самым окончательно завалить переговоры.

Он снова поёрзал на стуле, потом покашлял в кулак и наконец нарушил затянувшееся молчание.

— Выдвините свои условия, Владимир Петрович, — сухо сказал он.

К этой встрече я, по понятным причинам, специально не готовился. Но при этом свои условия я знал слишком хорошо, чтобы в них путаться. Они давно уже были у меня в голове, чёткие и выверенные.

Я молча перевернул лежащий на столе лист с его проектом соглашения обратной стороной. Взял ручку и начал писать поверх чистой стороны, одновременно проговаривая вслух.

— Условия у меня простые, — сказал я, не поднимая головы. — Все требования, которые я ранее выдвигал Али, остаются в силе. Предметом торга могут быть только сроки их исполнения, как я уже сказал.

Руска шуршала по бумаге, пункт за пунктом вписывая строки.

— Касаемо олимпиады, ремонта спортзала, подарков ребятам и всего, что связано со школой, — продолжил я, проводя линию под соответствующим блоком. — Здесь сумма вполне подъёмная. Эти траты Али может понести уже сейчас. Поэтому по этой части мы ничего откладывать не будем.

Я на секунду остановился, посмотрел на лист, затем снова провёл ручкой по двум конкретным пунктам.

— А вот по этой части я готов двигаться, — сказал я. — Легализация его бизнеса в России и уплата всех недоплаченных налогов. По этим пунктам я понимаю, что ему понадобится отсрочка. И я готов пойти навстречу. Но только в том случае, если он со своей стороны гарантирует, что эти обязательства будут выполнены.

Адвокат тут же оживился, словно ухватился за спасательный круг.

— Я полагаю, мой клиент может дать вам своё честное слово… — начал он.

Я даже слушать это до конца не стал.

— Нет, — перебил я его. — К твоему сожалению, честному слову твоего клиента я больше не верю. Только юридически подтверждённые обязательства. И чтобы у тебя не было иллюзий, — обозначил я. — Я тоже покажу этот документ грамотному юристу, прежде чем поставить подпись.

Адвокат снова закашлялся. Было видно, что этот разговор ему физически неприятен.

Я постучал пальцем по листу, указывая на пункт про налоги.