Я поднял взгляд от телефона на ребят

— Молодёжь, подскажите-ка своему учителю одну вещь. Как в мессенджере записать видеокружок?

Ребята переглянулись. Почти сразу откликнулся Борзый. Я видел это по нему ещё до того, как он заговорил. Пацан сейчас всеми силами старался выслужиться и показать, что он «в теме» и может быть нужным.

— Вот смотрите, — начал объяснять Борзый. — Нажимаете на значок микрофона, он переключается на значок видеокамеры. А дальше просто зажимаете этот значок — и начинается запись видео.

Я кивнул, разобравшись с первого раза.

— Понял, спасибо, — поблагодарил я.

Я зажал значок видеокамеры, и запись началась. Пусть те, кто не соизволил прийти, посмотрят мне в глаза хотя бы через экран.

— В общем так, молодёжь, — начал я смотря в объектив. — Мне с вами всё понятно. Скажу прямо: хотите обнулить договорённости между нами? Это ваше право. Да, кто-то тут написал правильную фразу: насильно мил не будешь. Вы меня знаете, мне при желании ничего не стоит приехать к каждому из вас домой и приволочь в спортзал за шкирку. Я могу заставить вас тренироваться, могу заставить выполнять слово, которое вы мне дали. Но вопрос в другом. Нужно ли мне это? Потому что как только я отвернусь, вы перестанете это делать. Сразу. Поэтому вместо этого я скажу вам как взрослым людям. Все, кто сегодня на тренировку не придёт, могут больше не приходить вообще. Болеете — занимайтесь лечением. Заняты — занимайтесь своими делами. Забывайте, откладывайте, делайте всё, что считаете нужным. Это ваш выбор. Насильно мил не будешь.

Я ещё секунду посмотрел в камеру, потом остановил запись и отправил видеокружок в общий чат. Дальше выбор оставался уже за школьниками.

— Владимир Петрович, а можно сказать? — осторожно подал голос Кирилл.

— Говори, — кивнул я, но тут же поднял палец, останавливая его на полуслове. — Только сначала сделай, пожалуйста, вот что, — добавил я. — Это, кстати, всех касается. Достаньте телефоны.

Ребята без лишних вопросов полезли в карманы и рюкзаки. Через несколько секунд у каждого в руках уже был смартфон.

— А теперь, Кирилл, — продолжил я, — заходи в наш классный чат и пиши, что ты уже идёшь.

Кирилл почесал затылок, явно не до конца понимая, куда я клоню.

— А зачем? — задумчиво протянул он. — Я же и так уже здесь, в спортзале, с вами.

— Ты сделай, — попросил я. — а потом говори всё, что хотел.

Кирилл вздохнул, но спорить не стал. Пальцы заскользили по экрану. Следом я повернулся к остальным.

— А вы, — обратился я к ребятам, — тоже зайдите в чат и отправьте плюсики. Просто плюсики. Чтобы было понятно, что вы тоже «придёте».

Школьники переглянулись, но команды выполнили. Кирилл наконец поднял на меня взгляд и снова попытался вернуться к своему вопросу.

— Просто мне кажется, Владимир Петрович, что теперь точно никто из нашего класса не придёт… потому что вы же им разрешили не прихо…

Договорить он не успел. Его слова буквально утонули в вибрациях телефонов. Один за другим экраны начали загораться уведомлениями. Это в общем чате посыпались сообщения.

Школьники писали почти хором. Сообщали, что уже выходят из дома и бегут в сторону школы. У всех внезапно «освободились дела», а самочувствие, которое ещё десять минут назад было «не для спорта», вдруг стало заметно лучше.

Я молча наблюдал за этим. Кирилл лишь озадаченно почесал лоб, явно не ожидая такого эффекта. По его лицу было видно, что до него только сейчас дошло, что именно произошло и зачем я всё это затеял.

Впрочем, ничего удивительного тут не было. Психология — штука тонкая. А у меня, как ни крути, имелся определённый педагогический опыт, пусть и из прошлой жизни и совсем иной направленности. Но опыт есть опыт. И, если судить по тому, какими людьми выросли мои бывшие ученики, опыт вполне себе удачный.

Вскоре один за другим школьники начали подтягиваться в спортзал. Заходили, здоровались, украдкой посматривали на меня и улыбались виновато. Ребята прекрасно понимали, что были не правы.

Я, в свою очередь, отлично осознавал, что большинство их объяснений — не более чем попытка навешать мне лапшу на уши. Но сейчас это уже не имело принципиального значения. Важно было другое: они пришли.

Постепенно спортзал наполнился, и вскоре здесь собралась подавляющая часть класса. Это уже был совсем иной разговор — тот самый формат, который меня более чем устраивал. Ради этого, собственно, всё и затевалось.

Конечно, были и те, кто так и не появился. Среди этих «молодцов» оказались друзья Борзого, а также тот самый очкастый пацан, с которым у Борзого был давний личный конфликт.

Почему не пришли первые, я ещё мог понять — тут всё читалось довольно прозрачно. А вот отсутствие очкарика меня насторожило.

Но у него, насколько я помнил, отец был достаточно строгий. Вполне возможно, что именно он и не пустил пацана на тренировку. Мысль выглядела логичной, и я уже было собрался набрать очкарику напрямую, чтобы уточнить, в чём дело. Однако в этот момент экран моего телефона завибрировал.

Звонил Вася.

Я сразу принял вызов.

— Жадно впитываю, — хмыкнул я в динамик. — Говори, Вася, что там у вас стряслось на боевом посту.

— Владимир Петрович, — ответил пацан, и по одной только интонации стало ясно — он возбуждён и явно доволен происходящим. — В общем, у нас рыбка клюнула на крючок! И теперь вам, как главному рыбаку, решать — подсекать её или нет.

Я понял, о чём он говорит. И про рыбку, и про крючок, и про «подсекать». Вся эта завуалированная болтовня была просто его способом не говорить напрямую о переписке с администратором.

— Блин… — усмехнулся я. — А нормальным человеческим языком ты говорить можешь, а, Вась? Я-то думал, что ты такой бред несёшь только когда про компьютеры рассказываешь.

В трубке повисла пауза, после Вася заговорил заметно осторожнее, подбирая слова.

— Владимир Петрович… а если нас… ну, это самое… если мы с вами сейчас на линии не одни разговариваем, — с трудом, но всё-таки сформулировал он свою мысль.

Я невольно хмыкнул. Осторожность была понятна и, надо признать, вполне уместна. Вася опасался, что разговор могут слушать. В целом, мы, конечно, не такие фигуры, ради которых кто-то стал бы всерьёз вешать прослушку, но само предупреждение было здравым. В это время технологии развились так, что лишняя осторожность точно не помешает.

— Я тебя понял, Вась, — ответил я. — Скоро буду на связи. Только без меня никаких действий не предпринимаем.

Он подтвердил, и я отключил вызов.

Я убрал телефон и на секунду задумался. Теперь нужно было решать уже совсем другой вопрос. Как проводить тренировку со школьниками. Народу в спортзале собралось действительно много — больше половины класса, и новые ребята продолжали подтягиваться.

Формально можно было бы выкрутиться и объявить, что из-за опозданий тренировка переносится, а на следующую все должны явиться «как штыки». Такой вариант был простым, но совершенно не моим. Если тренировка назначена — она должна быть проведена. Независимо от обстоятельств, накладок и любых посторонних сложностей. Иначе вся эта история со словами, договорённостями и дисциплиной просто теряет смысл. Я для себя это давно решил и менять подход не собирался.

Но не ехать к Васе и Тиграну я тоже не мог…

Я на секунду задумался, прикидывая, кого вообще можно было бы поставить вместо себя. Так чтобы тренировка не пропала впустую. И тут в голове сам собой всплыл любопытный вариант…

Наш Глобус — Иосиф Львович. Географ, ворчун, человек с характером, но при этом бывший десантник. В его жизни был период, когда под его командованием находились люди, и ответственность для него была не пустым звуком.

Каким бы он ни стал сейчас, какие бы привычки ни наложились за годы, но навыки из ВДВ просто так не исчезают. Они либо есть, либо их не было никогда. А у Иосифа Львовича они точно были. И в этот момент вопрос «почему бы не использовать это на общее дело» показался мне предельно логичным.