Я заметил, как на лице майора на мгновение мелькнула тень удивления. Едва заметная, но всё же она была. Борисов, впрочем, быстро её спрятал.

Омоновец тем временем кивнул в сторону открытой двери.

— Идите, сами посмотрите, что там происходит, — предложил он.

— Сейчас пойдём, — ответил Борисов и положил ладонь бойцу на плечо. — Спасибо вам ещё раз, мужики. Я теперь ваш должник, обращайтесь.

Майор убрал руку, повернулся ко мне и чуть склонил голову в сторону входа.

— Так ну что? Пойдём, Володя, что ли посмотрим.

— Да, пойдём, — ответил я.

Мы шагнули внутрь.

Внутри нас встретил вовсе не мрачный подвал и не наркопритон из дешёвых сериалов. Внутри оказался вполне себе цивильный офис. Тот самый тип помещения, в котором с первого взгляда невозможно понять, чем здесь вообще занимаются.

Маскировались здесь, надо признать, грамотно и со знанием дела. Если зайти сюда без подготовки и понимания контекста, то в голове не щёлкнуло бы вообще ничего. Всё выглядело прилично, аккуратно и почти стерильно. Чем-то даже напоминало пункт выдачи заказов современного маркетплейса.

Сразу у входа стоял стол с компьютером. Обычный офисный стол, монитор, клавиатура, мышь, пара бумаг — всё на своих местах. У стены располагался стеллаж с секциями, в которых, судя по всему, и хранился тот самый «товар» для курьеров, вроде ящика с ампулами, который водитель забирал на минивэне.

Чуть дальше, возле стойки, на полу лежала женщина. Лежала лицом вниз, руки сцеплены за головой, ноги разведены шире, как положено при задержании. Судя по обстановке сопротивления она никакого не оказала и силу к ней применять не пришлось.

По крайней мере, стол не был перевёрнут, вещи оказались не разбросаны, ничего не валялось на полу…

Майор Борисов медленно прошёлся взглядом по помещению, задержался на женщине.

— Здравствуйте, милочка. Доброго вечера я вам, правда, пожелать уже не могу.

Женщина никак не отреагировала. Она лежала молча, не шевелясь и не пытаясь ни оправдываться, ни огрызаться. Просто молчала. А такое молчание, как по мне, говорило куда больше, чем любые крики.

Я тоже не стал терять время зря.

Руками здесь прикасаться ни к чему было нельзя — это я понимал предельно чётко. Мешать будущей работе криминалистов мне не хотелось.

Но смотреть то мне точно никто не запрещал.

Я медленно прошёл вдоль стеллажей, не подходя слишком близко, и внимательно всмотрелся в то, что на них лежало. На полках аккуратно стояли ампулы. Внешне — самые обычные, медицинские, с заводскими этикетками и с серийными номерами. Ровно такие же я видел накануне в ящике у курьера.

От автора:

Вражеские диверсанты, бывшие полицаи, «лесные братья» и бандитские шайки — вот с кем придется столкнуться майору Соколову. Попаданец в 1946-й год: https://author.today/reader/514939

— Надо будет провести экспертизу и понять, что это такое на самом деле, — сказал майор Борисов, заметив мой пристальный взгляд, задержавшийся на ампулах. — Потому что я тоже почему-то уверен, что внутри совсем не то, что написано на этикетке.

Я ничего Борисову не ответил, потому что в этот момент мне уже было видно чуть больше, чем просто «не то». Я всмотрелся в маркировку внимательнее, задерживая взгляд на мелочах. И очень быстро заметил деталь, которую с первого взгляда не поймаешь.

Ампулы были разложены партиями — по десять штук. В каждой такой десятке девять выглядели идеально: номера шли по порядку, шрифт совпадал, маркировка была предельно логичной.

А вот десятая…

У каждой десятой ампулы в каждой партии была одинаковая маркировка. Один и тот же номер и буквенная серия. Все было уж слишком одинаково, чтобы это было случайностью…

Я медленно выпрямился и крепко задумался, глядя на эти полки. Всё это было явно сделано не просто так…

Хм.

Я отошёл к столу с компьютером. Не прикасаясь, просто наклонился так, чтобы видеть экран. Монитор был включён, и на нём был открыт файл. Судя по всему, именно в нём велась отчётность по выдаче партий ампул курьерам.

И вот здесь всё встало на свои места окончательно. В документе значилось, что в каждой партии шло по девять ампул. Не десять. Ровно девять. Каждая выдача в строках отчёта лишь подтверждала одно и то же количество.

Я повернулся к Борисову.

— Видишь? — я указал ему на экран я. — По документам идёт девять ампул на партию.

Майор сначала посмотрел на меня с лёгким непониманием.

— И?

Я кивнул в сторону стеллажей.

— А по факту их десять в каждой упаковке.

Он нахмурился, подошёл ближе, сам внимательно посмотрел сначала на полки, потом на экран. И только через несколько секунд взгляд полицейского изменился. Борисов наконец то увидел то же самое, что и я.

— И у каждой десятой… — пробормотал майор, но не договорил — подошел ближе к стеллажу и наклонился к ампулам. — … маркировка одинаковая.

Борисов выпрямился медленно, уже совсем с другим выражением лица. Теперь в его голове всё тоже сложилось.

— Понял, Володя… — тихо сказал Борисов. — Ты, похоже, прав.

Майор ещё раз посмотрел на ампулы, только теперь как на тщательно упакованный товар, который очень умело прятали среди легального.

— Значит, дурь именно там, — добавил он уже уверенно.

Майор медленно повернулся к женщине, которая всё так же лежала на полу лицом вниз, с руками за головой.

— Милочка, а подскажи-ка мне, будь так любезна, — сказал он, — как ты всё это дело мне объяснишь? Почему в каждой партии из десяти бутылок одна с одинаковой маркировкой?

Женщина чуть шевельнулась, будто собираясь с мыслями, а потом начала говорить торопливо и сбивчиво, слишком старательно.

— Я… я не знаю, о чём вы… — заверила она, делая вид, что искренне не понимает сути вопроса. — Там всё по инструкции… Просто одна из десяти… это пробник…

Она явно пыталась держаться уверенно, но голос всё равно предательски дрогнул.

— Эта десятая бутылка как бы бесплатная для наших партнёров, — продолжила она откровенно врать, не моргнув глазом. — Чтобы они могли удостовериться в качестве нашей продукции…

— А-а-а… — протянул Борисов и хмыкнул. — Вон оно как.

Майор переглянулся со мной, и в его взгляде промелькнула ирония.

— Ты понял, Володя? — с усмешкой произнёс он. — Это у нас, оказывается, не что иное как пробники. А мы-то с тобой уже о плохом подумали.

Затем майор снова повернулся к женщине. На этот раз в голосе Борисова не осталось ни тени насмешки — только обжигающий холод.

— Милочка, я думаю, у тебя впереди будет достаточно лет в камере строгого режима, чтобы ты отчётливо поняла одну простую вещь: врать — нехорошо, — процедил майор.

Женщина заметно вздрогнула после этих слов. Говорить ее что бы то ни было, полицейский не стал.

— Володь пойдем осмотримся, — сказал он уже мне.

Мы с Борисовым двинулись дальше. В глубине помещения обнаружился проход вниз, в подвал, и именно там начиналось самое интересное. Теперь становилось понятно, откуда во время штурма доносился весь тот грохот.

Внизу располагалась по сути целая полноценная лаборатория. Настоящий производственный цех, где изготавливали ту самую жидкость для ампул. Столы, оборудование, ёмкости, какие-то приборы. Все выглядело как налаженное, системное производство.

Перед тем как сюда попасть, бойцам ОМОНа пришлось скрутить парочку крепких ребят. По всему было видно, что это были не офисные сотрудники, а скорее охрана. Задача этой парочки, судя по всему, заключалась в том, чтобы не пускать сюда никого без допуска.

Теперь оба мордоворота лежали лицом в пол. Судя по их состоянию, сопротивление они всё-таки оказывали. И, как это обычно бывает, зря.

Лицом в пол лежали и другие — люди в белых халатах. Те, кто уже непосредственно работал в этой «лаборатории».