За первые пять минут вокруг передохла вся мелкая живность, затем полезли немногочисленные русалки, которых я тут и не рассчитывал найти. Не обращая внимания на стоны и мольбы, продолжил процесс, умертвляя флору и фауну. За полчаса тонны кубометров превратились в дистиллированную воду, полностью закрытую от света плавающими на ней сухарями. Затем уже по округе начала сохнуть земля и осыпаться корягами деревья. Но я не успокоился, пока полностью не заполнил ёмкость посоха, получив свои заветные двадцать две тысячи резерва.
А дальше, имея полный запас, занялся делом! Все заготовки из запасов были пущены в ход. С учётом возможных прорывов я усилил новыми двенадцатью сторожевыми башнями периметр, добавил впереди разломанных участков отрезки новых стен, создав верхние переходы для бойцов.
Закончив с ирскими постройками, пополнил зонтиками свои аэродромы в Елькинском лесу, а затем и в Заговорённом. К ночи засел в дебрях у пруда, где у меня резервная группировка беспилотников, кроющих тульское и калужское направления.
Здесь я решил реализовать свою новую идею. А точнее развить прежнюю, увеличив шрапнельные зонтики в размерах. Первой целью, конечно, было добиться, чтобы они летали выше, подбираясь к врагу с зоны недосягаемости. То есть могли летать высоко в облаках и падали на головы, желательно — неожиданно. Нужно было верно распределить подъёмные лопасти, чтоб держался баланс, а также рулевые — для хорошей манёвренности.
С нехитрыми испытаниями, где мой новый агрегат не разбивался, а плюхался в пруд, который тут как нельзя кстати, я сумел выработать некий баланс размера, формы и силы тяги. Первую половину ночи пришлось заниматься динамикой, добиваясь увеличения скорости. При своих габаритах, которые увеличились втрое, беспилотник теперь может летать в два раза быстрее и набирать высоту в четыре–пять раз выше, выходя из зоны досягаемости стрел и большинства магических снарядов. Одновременно, за счёт своего большого веса, он меньше подвержен ветрам. А значит, устойчив.
Удовлетворившись результатом, я перешёл к разработке средств поражения, которые можно на такого зверя повесить. Теперь это был уже не зонтик. Скорее бомбардировщик с многоразовым использованием. Поначалу я думал установить спирали с крупными пиками, затем перешёл к концепции кассетной бомбы. Чтоб, разделяясь в воздухе, множество падало на землю, разлетаясь на части, которые в свою очередь разрываются на шрапнель.
Второй вариант — это использовать новых птичек, как десантный транспорт, чтобы высаживать во вражеские окопы своих тараканов. К утру фантазия разыгралась не на шутку. Основную партию из тридцати штук я сделал, как простые бомбардировщики, ещё пять — десантными кораблями, где по двенадцать тараканов в каждом. И ещё две бандуры сконструировал, куда повесил по девять простых зонтиков, которые при сбросе будут накрывать, как прежде, сверху.
После успешных испытаний к полудню вернулся в Замок. Пообедал с Василисой вдвоём без посторонних. Почувствовав, что жена себе места не находит, хотя и молчит в тряпочку, улыбнулся открыто и уверил её в нашей победе.
Милая шмыгнула носом и внезапно расцеловала мои руки, приговаривая:
— Наш сын будет такой же сильный и бесстрашный, как его отец. Бей всех врагов, бей и устрашай, чтоб другим неповадно было. Я горжусь своим мужем, горжусь своим королём. Мы все гордимся…
Вырвал руки, оторопев, обнял запоздало.
Когда–то мы общались, как родные. А теперь между нами пропасть — с этим официозом даже наедине. Может, это бремя короля, чувствовать во всех некую фальшь. Некую роль. Или я сам создал такие условия, отдалился настолько, что моя супруга не решается на искренность. Хочу исправиться, но не знаю, хватит ли терпения и сил.
Василиса, притихла, так и просидели минут двадцать в обнимку. Понимаю, что ей страшно. А тем более в таком положении. Она ж всё видит. И меня крайне озадаченного, и отца своего ошалелого, который лезет драться с ратниками наравне. Бабка её ещё накручивает. Да достаточно в окно глянуть, что там в Каменцах творится. Конечно, на тревогу все в подвал спускаются. А после в ужас приходят, увидев, что стало за окном.
Ярославец посерел. Серая дымка витает днём над городом, создавая пасмурный эффект даже в солнечный день. Всюду сверкает броня, беспокойные крики ратников и командиров не стихают, тащатся телеги по дорогам, носятся всадники. Атмосфера мятежности и тревоги не утихает ни на мгновение.
К вечеру я переместился в замок Мрака к волколакам. Зная, что оборотни вскоре рванут на охоту, поспешил к ним до темна, чтоб выяснить обстановку и скоординировать действия. Новость о пополнении на сто десять особей меня неслыханно порадовала. Войско оборотней крепнет и растёт.
Довольный Умир поздоровел в два раза, окружив себя почти такими же отожравшимися заместителями, которых теперь у него восемь рыл. Что ж, надо признать — метаболизм у нечисти великолепный. Да и мозги тоже работают, если есть умный вожак.
Послушав его, я пришёл к выводу, что наряду с успехами, поляки понемногу их зажимают, не давая разгуляться. Поэтому скомандовал стае сниматься с логова для длительного перехода, чтоб действовать уже в другом районе.
Пока волколаки собираются, разведываю обстановку на западе, где в обход тащится главная колонна подкрепления поляков. Стотысячную армию в ночи не заметить с высоты птичьего полёта сложно. Любят интервенты у костров погреться, лясы поточить.
Лагеря раскинулись на полях у дорог, в рощах у берегов речек, при этом движение продолжается и ночью. Видимо, ребята очень спешат на подмогу Биргеру.
По моей наводке Умир с бандой проходят километров семь по пересечённой местности, чтобы выйти к удобному для охоты участку. Примерно треть вражьей массы уже миновала его, но остальным ещё предстоит. Здесь есть густые дебри с холмами, удрать можно очень далеко, если погонят и спрятаться мест полно.
Обозначив новый район охоты, улетаю на собственное дело в сторону головы войска. Километров тринадцать пролетел и, наконец, нашёл удобное место для диверсии. Небольшая речка с каменистым дном пересекает основной маршрут поляков. По единственному деревянному мостику непрерывно тащатся колонны, затор тут образовался километра на полтора. Лагеря стоят по обе стороны, судя по сколоченным строениям, уже не первые сутки тут ночуют войска. Поляки рубят лес и уже достраивают ещё несколько переправ.
Если так прикинуть, вперёд проскочило тысяч двадцать, это не считая ту армию удальцов, которых потоптали мои динозавры.
Приземлившись недалеко в роще, я вышел на правый берег.
Присвистывая, пошагал вдоль него в сторону моста, оценивая плотный поток телег и конницы, идущей по нему. Поляки не дураки, мост укрепили. Оторопевшие солдаты, сидящие у костров, проводили меня взглядом, другие встречающие с интересом наблюдали, как я, не доходя метров пятнадцати, достал из омута подозрительный деревянный ящик.
— Искупаться решил, пан? — Спросил часовой под мостом, посмеиваясь.
— Смотри не убейся, тут камни скользкие, уже двоих пьяниц мёртвыми выловили, — добавил второй солдатик.
— Да не, господа, посуду помыть решил, — ответил я на польском и швырнул ящик прямо на середину реки, где воды примерно по грудь.
Мне даже не пришлось разваливать ящик корнями, что я собирался сделать, если бы не вышло с первого раза. Но вода быстренько нейтрализовала песок «Деминуто», камни практически мгновенно выросли до своего нормального состояния, взрывая реку. Очищенные руны загорелись, активируя големов! Сорок пять двухметровых и один пятиметровый монстр теперь доставят полякам массу проблем.
Конечно, не все пробудились сразу, но хватило и первых десяти, рванувших без промедлений на всё, что движется. Когда с мощным столбом воды вырвался и самый крупный, разбрасывая камни с рунами да «матрёшками» по речке и активируя себе новых друзей, я удовлетворительно кивнул и взлетел.
Мне даже не пришлось самому ломать мост, его вскоре разломали к чертям вместе с телегами. Очень скоро на переправе наступил хаос, расходящийся во все стороны и затрагивающий даже лагеря. Интересно было поглядеть с высоты, как интервенты будут справляться. Первые пять минут показали, что… никак. Хрустящие кости и черепа, кровь, кишки, мясо. Дальше я уже не стал тратить время, двинулся в Ярославец довольный.
