Новые силы тащатся нескончаемой вереницей из–за горизонта, по пути лагеря уже развёрнуты на привалы, работающие, как конвейер — одни ушли, другие встали. Бесчисленные костры коптят небо, будто меня хотят выкурить.

Ну а что ещё подумать? Когда лечу над ратью, сразу щетинятся, рассредоточиваются, готовятся к бою. Много лучников… очень много лучников.

Разведав обстановку, ухожу на юг, где ожидается второе направление удара. Искать долго не приходится, по разорённой курской земле идут колонны, занимая граничные деревни передовыми отрядами. Мне уже известно, что курский князь отступил на восток со своими дружинами, оставив город. Ко мне он присоединяться не стал. Да и хрен с ним. С этой стороны поляков тысяч тридцать стягивается, и это совсем не радует.

Облёт занял весь день. С учётом выявленных вражеских сил, корректирую действия наших передовых отрядов на юге и западе. Дальше километра от стен не суются, сидят в лесах, готовые уничтожать авангарды врага или драпать, чтоб пятки сверкали.

Вернувшись в Ярославец, полюбовался грандиозной движухой. Лагерей за городом уже нет. Все войска за стенами, расселенные в тёплых бараках. Идут мелкие построения новобранцев на полигонах у военных частей. На стенах и в башнях стоят усиленные караулы, мышь не проскачет. Пехота бегает, конница табунами носится, крестьяне всюду хлопочут, у всех руки чешутся супостату надавать.

Облетев периметр, первым делом проверил наши речные караулы, которые ввёл недавно из–за угрозы распространения вируса по воде. По сути от них требуется лишь одно — смотреть за серебряными сетками, которые опущены в воду от севера и востока до соединения речек под Каменцами. Шесть караульных домиков, по восемь человек в штате. Смотрят за состоянием серебра каждые пол часа, если почернеет — просигналят в колокол. При этом охраняют и сами сетки, чтоб не спёрли. Это мне в Академии подсказали, как зелёную чуму выявлять и всякую отраву массового поражения.

Убедившись, что всё хорошо, посетил наши западные замки, прошвырнулся в Новосёлки и Елькино. Заглянул на фабрику к Колояру, которая теперь по площади, как целый рынок. А охраняется, как императорский дворец. Предприятие мощнейшее, похоже, мы станем самым крупным поставщиком оружия в мире. Если нас не сметут к чертям. Наряду с воодушевлением иногда посещают и такие мысли. Потому что нельзя недооценивать врага.

Перепроверил в очередной раз, как оснащены полки, на которые поделил всю армию. От полутора до тысячи восьмисот бойцов в формировании, в зависимости от предназначения. Оборонные пехотные, стрелковые, конные и разведывательные. Сформированы два тяжеловооруженных пехотных полка, где у меня самые мощные дядьки таскают по пятьдесят кило металла. Эти предназначены выдвигаться для блокирования прорыва, если это случится. Один на Пересвете, второй на Никите. Костяк ратников там опытный, против волотов под Каменцами стояли, не струсили.

Хотя витязи и заерепенились, как узнали, что в городе сидеть надо, хотели уже в атаку лететь на лихих конях. Остромила, которая снюхалась со второй мужеподобной бабой Боряной тоже рвутся в бой. В общем, готовые вчетвером вклиниться в пару тысяч вражеской конницы и всех раскидать. Дураки что, ли? Интересно, с кого они пример решили взять.

Самое интересное, в итоге так и получится. Поэтому заранее всерьёз озадачился защитой моих самых крутых бойцов. Достаточно подождав, ночью сгонял в Москву, где нырнул в Разлом за доспехами. И, о счастье! Демоны натаскали мне аж пятнадцать комплектов, при этом десять поножей и двадцать один лишний наруч. Вот как так?

— Ищите, второй в пару, что смотрите, морды? — Возмутился, помахивая им.

Ещё шесть щитов приволокли, что неслыханно радует, но пока не нашли ни одного меча. Похвалив своих уродцев, с трёх заходов всё вынес и повелел продолжать поиски.

Вернувшись домой уже под утро, раздал их витязям. Поначалу выделывались, но когда продемонстрировал их прочность — заткнулись. Хотя это не самое сложное — заставить их снять отцову броню или памятный трофей. Труднее научить подгонять под себя мысленно. Вот здесь пришлось повозиться. Но мы справились!

Один комплект оставил для Люты. Магичку такого класса нужно беречь, как зеницу ока. Только она сама себя не бережёт. Сидит в Юго–западном замке Пересвета и с наблюдательной башни практически не слезает, там и ест, и спит. Когда от разъездов стали приходить тревожные вести, она приготовилась биться, хотя Пересвет ей сказал:

— Рано, сестрица, лучше в баньку сходи да браги попей. Поляк пока сюда дойдёт, лето уж наступит.

Ага, неделю нам ещё спокойно жить! Если раньше не повалят.

Долетев до замка, спустился на башню к ней. Успел восхититься округлившейся попкой, эротично обтянутой кожаными штанами. Что ни говори, Люта похорошела после навьской встряски.

Только что стоявшая у зубцов спиной она почти сразу обернулась и поклонилась мне. Ух, а глазища карие с россыпью ресниц, что летние солнышки.

— Ваше величество, — произнесла с некоторой растерянностью, хотя должна была видеть издали, как я приближаюсь. Видимо, задумалась. Или заметила, что рассматриваю. Лёгкую улыбку рот мой сам растянул. Что поделать? Рад видеть её в рядах моей армии. Да и просто рад ей.

— Добрый вечер, сестрица, не утомилась уже тут сидеть? — Говорю ласково. — Ночами ещё холодно, а ты без тулупа.

Смотрит недоверчиво. Иногда даже понятия не имею о чём она может думать, глядя на меня вот так.

Облокачиваюсь на зубец рядом с ней, устремляя взор на округу, чтоб не смущать прямым зрительным контактом.

Вид здесь просто изумительный, особенно на закате. Слева озеро, за которым вдалеке виднеются башни крепости, где теперь обитает Дом Змеи. Ближе Заговорённый лес с исполином, у которого зелёные глаза теперь для многих, что маяк в ночи. Ещё ближе дорога до Сосково, по которой тянутся тележки в обе стороны. Правее стоит южный лес, где я впервые убил половца, когда ринулся спасать Леночку. Столько воспоминаний навевает. Я даже вижу отсюда то место, где меня Дарья в луже пыталась утопить. Подумать только… прошло всего–то два с половиной года. А как целая жизнь.

— А вы не утомились летать туда–сюда, — произнесла Люта вроде даже без всякой иронии, устраиваясь рядом, но следом вырвался её подкол: — Кружите, что ворона над гнездом воронят.

— Я должен всё контролировать, по–другому не могу, — отвечаю, как на духу и замечаю: — мы вдвоём, а ты продолжаешь выкать.

Люта улыбнулась себе под нос.

— Ты не доверяешь своим верным витязям? — Спрашивает участливо, исправившись.

— Доверяю, но переживаю за всё. За каждую мелочь.

— Понимаю…

— Ты же видишь, как разросся наш город, сколько здесь счастливых людей. А какая–то амбициозная тварь хочет нас стереть.

— Мы выстоим, с таким королём и подавно, — выдаёт Люта уже уверенно. — И не важно, что князья тебя предали. Даже Юрий, которого всегда считала честным и благородным. Ты ведь столько сделал для Тулы.

— Я убил его ратников, — напомнил с лёгкой горечью.

— Он сам полез, так ему и надо, — фыркает подруга. — Мудрый правитель не стал бы цепляться за это. А теперь они каждый за себя. И что они будут делать, когда поляк начнёт жечь их деревни?

Люта разговорилась, как мило. Поглядываю на неё, уводит взгляд, краснеет.

— Сам всё знаешь, — бурчит уже себе под нос.

— Знаю, — соглашаюсь.

Солнце садится, окрашивая небо в кровавый цвет. Магичка вздыхает, смотрит на Ярославец.

— Твой город действительно чудесен. Побыв здесь немного, я всё поняла. Поняла, как ты его любишь, как любят его люди. И здесь есть, что любить. Чистые улицы, светлые водные каналы, вежливая стража, никто дурного слова не скажет, все друг другу помогают. А эти твои школы, простые крестьянские дети учатся грамоте и этикету господ. Ты даже уговорил Морозову на группу в Академии для незнатных.

— То, что ты сейчас видишь — это только начало, — признаюсь. — Сейчас я пользуюсь знаниями ирских волхвов. Но придёт время, и воплощу знания моего родного мира.