— Ты меня пацаном не пугай, понял⁈ — Прогремел воевода. — То, что Биргер обосрался в том году, не значит, что я должен трястись от одного его упоминания. Выскочка ещё своё получит. Наш Светлейший сдерёт с него кожу и подвесит над вратами его же города. Да я и сам его изловлю, тушей освежёванной отдам.

— Посмотрим, каков он в бою не на словах, а на деле, когда на него двинет наша огромная славная армия, — добавил один из верзил. — Что сделает горстка его ратников? Сразу разбежится или сдаст тёмного нам?

— Сосунок, — хмыкнул воевода. — Я сделаю из него посмешище. А потом передам нашему великому императору.

— Живым, мой лорд? — Уточнил второй верзила. — Может, отрежем ему хотя бы причиндалы?

— Это обязательно, — посмеялся воевода. — Чтоб не плодилась всякая нечисть.

— Зря вы так, — пробурчал один из витязей. — Негоже так о герое. Врага уважать надо.

— Да? — Покривился воевода. — И за что же? Какой он там герой? Где геройствовал?

— Подвиг его с Калининских топей все знают, — продолжил витязь. — Если Ярослав себе не изменил, не повезёт тому, кто на него полезет.

— А ты что ли не полезешь? — Подловил его верзила.

— А придётся! — Подхватил второй и заржал, как конь совершенно невпопад.

— Его город против армии волотов выстоял, — слышу ещё от одного витязя, которого из–за колонны не виду, но судя по голосу — уже возрастной мужик.

— Где там выстоял? Великаны его просто обошли, — парировал один из поляков.

— Верьте больше россказням, что русские болтают на десять делить надо, — покривлялся верзила и на воеводу посмотрел с подхалимством.

— Мальчишка ловко всех надурил, — комментирует Корнель. — Выдал случайность за подвиг, а глупый русский люд и поверил. Вот такие тут и правят — хитрые слабаки. Согласись, Емельян?

— Всё верно, милостивый лорд, — залепетал князь. — Но выскочку нельзя не воспринимать всерьёз, мой господин. Он тёмный маг высокого ранга, доносят, что ирские руны освоил. Иначе как объяснить, что у него стены и башни растут, как трава по весне.

— Ну… с этим не поспоришь, — протянул хряк. — Придётся с ним повозиться.

— Причиндалы так просто отрезать не даст, — добавил верзила и снова заржал, как конь. Следом и воевода счастливо рассмеялся, половина присутствующих подхватила.

Послушав о себе достаточно, выхожу под шумок и усаживаюсь на середине стола на свободное место. Рассмотрев меня, Емельян приходит в ужас. Но я сразу прикладываю палец поперёк губ, подавая знак, чтоб не вякал.

Но и без него ржать быстро перестают, уставившись на незваного гостя.

— Да вы продолжайте, а я пока поем, — говорю, подтягивая к себе общую тарелку с варёной курочкой.

После ночной вылазки изголодался так, что за минуту с аппетитом проглотил сразу четыре сочных бедра и закусил хрустящей булкой.

— Ох, какая вкуснятина, — комментирую с набитым ртом. — Передайте повару, кто сегодня выживет, мою благодарность.

— А ты кто такой? — Первым возмутился один из верзил. Теперь могу его лучше рассмотреть и оценить, насколько хороши у поляков магические шмотки, которые будут просто отлично смотреться моих витязях.

— Эй, пёс? — Вмешался и второй. — Отвечай, когда тебя паны спрашивают!

Оба, конечно, мощны и круты. Шесть присутствующих наших витязя смахивают на побитых бомжей в сравнении с ними. Хотя у двоих ещё горят глаза, остальные явно сдались.

Бросаю кость в тарелку шумно. Окидываю всех взглядом и на возрастного витязя смотрю. Чую в нём мудрость, опыт. Былую славу.

— Я их тут послушал немного, — обращаюсь к нему, игнорируя поляков. — Вам самим–то не обидно? Не коробят иностранные речи? Не хочется вогнать клинок в глаз супостату, вгрызться ему в горло за обиды люда нашего?

— Обидно, Ярослав, — выдавил, узнав меня сразу.

— Да кто ты такой! — Взревел один из верзил и поднялся угрожающе.

— Это Ярослав, тёмный лорд, — произнёс князь умирающим голоском.

Поднявшись, перехожу в ускорение сразу до третьей изнанки, чтоб мгновенно добраться до троицы.

Пока вскакивают другие поляки, я успеваю подойти к поднявшемуся верзиле. В процессе появляется даже какое–то особое защитное поле, в котором я вязну. Но даже желейное пространство не останавливает меня. Достаточно приложить дополнительные усилия, чтоб добраться клинком Лимубая до шеи.

В этот момент я вижу, как разгораются зелёным временные руны портала под ногами воеводы. Похоже, он решил свалить! Но увы, разве что без башки. Через его поле клинок проходит туже… но проходит. И как раз в тот самый момент, когда всколыхнулось пространство перед отправкой. Бедолага не успел. Третий поляк–верзила даже из–за стола не встал.

Когда вышел в нормальное пространство. Все три башки почти одновременно упали на стол, одна туша осела на стуле, две другие повалились на пол с грохотом.

Первые секунды народ даже не понял, что произошло. Затем завизжали служанки, уносясь прочь через служебный проём, где только слуги ходят.

— Всего делов–то, — усмехнулся я хищно, вылавливая взгляды, полные ужаса и непонимания.

Два поляка вскочили и запрокинулись от шрапнели. Защитное поле мои усиленные пики прошли легко. Остальные сидящие лишь напряглись.

— Я никого не отпускал, — прокомментировал спокойно и уселся на место воеводы. — Ну что скажешь, князь? Как ты дошёл до такой жизни, что готов лизать задницу каким–то иноземным уродам? Дочку свою продал этому хряку, который её кнутом бил? ДА ещё и беременную.

Все молчат, языки в задницу засунули. Ещё живые поляки трясутся, поглядывая на трупы. Наши вроде держатся. Хотя Емельян весь вибрирует, но глаз своих не прячет.

— А как мне быть? Скажите мне, ваше величество, тёмный король, как⁈ — Взвизгнул с наездом.

И заплакал, прямо навзрыд. Витязи поникшие сидят, глазки опустили.

— Предатель, — прошипел ещё один поляк. И отлетел к колоннам от концентрированного залпа.

— Червям слова не давал, — бросил я с оскалом, чуя сладкую кровь. — Подумать только, до чего вы тут докатились.

— Это Ярослав… Ярослав, тёмный лорд, — зашептались.

Похоже, до них только дошло.

— Конечно, я давно знаю, что Брянское княжество продалось полякам, — продолжаю. — Не стыдно, витязи?

— Семьи наши в их руках, что мы можем? — Ответил стары витязь. — Да и куда податься?

— Понимаю, — вздохнул и поднялся.

Пока ещё целые поляки насторожились. Князь заткнулся, продолжая всхлипывать.

— Сегодня я разорил два лагеря и сжёг крепость Биргера, так что дымовой сигнал неспроста, — рассказываю. — Ничего сложного для тёмного лорда, господа.

Сам себя не похвалишь — никто не похвалит.

— В твоей тёмной силе мы не сомневаемся, — произнёс витязь с неким укором. — И что на благо нашего народа она — тоже. Но…

— От вас ничего не требуется, — хмыкнул, перебив. — Просто не путайтесь у меня под ногами. Увижу кого из вас на поле боя в рядах польских, прокляну весь ваш род. Ты понял, Емельян⁈

Закивал, как дурачок. Остальные глаза вытаращили.

Похоже, моё демоническое слово прошибает до мозга костей.

— Кончайте захватчиков, — кивнул на поляков за столами.

Витязи недолго думают, подрываются и колют. Кто мечом, кто ножом, кто вилкой. Один поляк оказался магом — даже вдарить успел по бойцу, но тот ловко уклонился. Затем уже вдарил я. Второй ретивый попытался отбиваться мечом, ранил нашего и побежал на выход. Но упал на полпути подрубленный шрапнелью.

Князь сдуру рванул за ним, но один из витязей его придержал, повалив на пол.

Услышав, что стража бежит, я запаял дверь и подлечил раненного. А затем вернулся к первым трупам, чтобы их обобрать. Чую, что витязи ждут от меня ещё каких–нибудь слов, или ещё чего–то. А я просто забираю трофейное барахло, убирая его в магический карман.

— Что нам делать, Ярослав? — Слышу от старого витязя, когда я закончил своё хомячье дело.

— Создавайте тайное сопротивление в городе, ищите сторонников, — предлагаю. — А как придёт время, ударите врага с тыла.