Миновав их, углубился на территорию. И наткнулся на огромную лесопилку, где, похоже, устроили предприятие по производству осадных приспособлений. Собирают лестницы, вроде как и катапульты. Оставляю всё же лесной массив позади, вылетая над равниной. И теперь любуюсь на магистраль, по которой в ночи тянется огромная колонна войск. Вряд ли уже наступают, скорее всего, меняют позицию, подтягиваясь к границам для внезапной атаки. И делают это ночью, чтоб мои лазутчики не засекли.

Что ж, пока я не вижу огромных масс, тысяч десять от силы. Больше походит на авангард, который пытается закрепиться на новом плацдарме, заняв ключевые транспортные узлы для снабжения.

Конечно, если бы повалило тысяч сорок, я бы ринулся в город, чтобы объявить о полной боевой готовности. Но пока дороги не позволят развернуться им в кулак, как ни крути, ждать сезона им придётся. Иначе это будет выглядеть жалким подобием атаки.

Оценив ситуацию и прикинув нынешний потенциал группировки, решил уже нагрянуть. Вернулся к самому дальнему лагерю в глухом лесу. Приземлился в трёх сотнях метров, стараясь не сильно ломать ветки. И пошёл уже в сторону первого часового. В лесу ещё снега покалено, местами корка трещит. Но всё, что ломается сапогами, не издаёт ни звука.

Польские дозорные предпочитают не мёрзнуть, поэтому легко выдают себя одиночными кострами, у которых и греются бесстрашно. Чую всех по аурам, поэтому быстро замечаю и мужичка, отлучившегося за дерево по нужде.

Выхожу к посиделкам крайне неожиданно. Три лёгких почти одновременных щелчка, и шрапнель из ладони пробивает головы, будто я самый настоящий киллер. Даже вспыхнувшая на секунду защита у одного не смогла остановить плотную пику. Сила древесной магии выросла в разы, простыми побрякушками не отмахнуться. Солдатики явно не успели ничего понять, поэтому и не пикнули. Четвёртый уже заправляет штаны, подхожу бесцеремонно сзади и простреливаю затылок. Если те сидели, то этот со стоячего положения заваливается, создавая шум. Но на окраине лагеря, двое бойца, дремлющих у тлеющих угольков, даже не проснулись.

Двинулся по протоптанной тропке к ним, мысленно посвистывая. В зоне палаток всё старательно расчистили, будто бы для меня. Добираюсь до караульных в ускорении и кладу шрапнелью, один оседает, второй заваливается на бок. В палатке неподалёку суета, выходит ещё один бедолага и запрокидывается, как кукла, поражённый пикой в лоб.

Дальше не вижу смысла действовать скрыто. Обнажаю меч Лимубая и, перейдя в ускорение, начинают резню. Встречаю выбегающих и вхожу в палатки сам. В полнейшей неразберихе и полумраке поляки впадают в коллективную панику, орут, что на них напало целое войско. Лишь трое матёрых командиров оказывают хоть какое–то сопротивление пару секунд, остальные сыплются, что скошенная трава.

Первые две сотни положил, остальные две стали разбегаться во все стороны вместе с лошадьми, залезать на деревья, зарываться в талые сугробы и блуждать по тёмному лесу. Периодически перехожу на «Ветерок», чтоб не гоняться за добычей слишком далеко. Какой–то маг нарисовался и вдарил ледышками по скоплению своих же. Вот где вышла потеха.

Разогнав один лагерь, ринулся на другой. А там уже поляки ощетинились! Ещё бы, крик стоит на весь лес. Там и круговую оборону выставили со щитами да копьями, и несколько магических куполов нарисовалось. В лобовую атаку не рискнул идти, принялся обстреливать из «Ветерка», прошибая ряды. Вскоре стали отвечать несмело, новые маги обозначились, которые в ответ стали долбить снарядами туда, откуда прилетает или рядом. Продолжая обстрел, по радиусу пошёл, натыкаясь на бойцов с первого лагеря.

Магов набежало ещё больше. В меня полетели электрические «люстры» обнаружения! А следом уже более прицельные удары льдом и ветром, которые начали косить и деревья, создавая мне некоторые неудобства. С этим поднялась целая пурга, затрудняя видимость. Но в ответ за мной не постояло. Вскинул прокаченную «Вьюгу» и, повернув её горизонтально, обрушил на скопления врага целый шквал ледяных стрел! Тут уж деревья начало сносить по–взрослому. А–то какой–то кошачий пердёж устроили.

Судя по крикам, полякам мало не показалось. Строй дрогнул, народ хлынул и из второго лагеря. Дабы не возиться с мелочёвкой взлетел и понёсся дальше над лесом, набирая высоту. Вскоре обнаружил сразу трёх всадников, которые вырвались в поле и неслись в сторону лагеря Биргера, стоящего километрах в пяти. Видимо, чтоб оповестить. Натренированный разить волотов на лету, настиг быстро одного, срубив клинком Лимубая пополам. Затем второму голову снёс более ювелирно. Третий попытался зигзагами уйти от меня, вероятно, решив, что в роще спасётся. Но получив из ледомёта, распался на ледышки вместе с лошадкой.

Понимая, что скоро до лагеря один хрен долетит информация о нападении, поторопился навестить их, пока там ещё сладко спят. Лагерь, где я когда–то стащил кучу золота, теперь разросся и стал в два раза больше. Они и расширились, и внутри здания более основательные построили. Учитывая прежний провал, лес они вырубили в большом радиусе — так просто не подберёшься с земли. Но не с воздуха!

Пролетаю стену стремительно, прорубая наискось часового. Следом сношу бойца на сигнальной башне и лечу по кругу, встречая всполошившихся поляков, которые стали выходить из башен.

Когда трупы повалились вниз, внутренний двор стал быстро наполняться людьми. Втянув с башни боевого довеска, я принялся щедро поливать из ледомёта прямо со стены. Когда в меня полетел мощный огненный снаряд, я рванул в сторону. Хотя сам огня не боюсь, шмотки мои ещё как боятся. Маг разошёлся очень быстро, я бы сказал — увлёкся, продолжая пытаться меня достать. Этот идиот выпустил с перепуга двенадцать мощнейших снарядов, и стена полыхнула, огонь стал быстро распространяться, как горючая смесь.

Хотел было толпу из ледышек покосить, да передумал. Пусть горят! Сильным прыжком взмыл в воздух и перелетел к главным воротам, чтоб встречать людей снаружи. Вскоре толпы поляков повалили из горящего лагеря.

Из «Вьюги» расстреливаю вражин в упор. Около двух минут удаётся делать это безнаказанно, затем из–за стен выскакивают сразу четыре мага, которые обрушивают на меня все стихии. Успеваю выставить щит, чтобы закрыться от разящего ледяного дождя, затем принимаю на грудь легко прострелившую мою защиту молнию! Ухнуло сердце, на миг ноги подкосились, но я лишь взбодрился. И понял… надо валить!

Отступаю прыжками, продолжая обстрел. Высмотрев молниевика, пытаюсь его достать. Потому что больше всего ненавижу этот вид магии! Уже прицелился даже, задержав дыхание на секунду. А тут из леса вываливается целый клин бронированной конницы, который сразу устремляется на меня! Впереди три мощных польских воина несутся с мечами и секирами на голо. Среди них узнаю и Биргера! Похоже, у них там где–то в землянках спрятан штаб. Умно, ничего не скажешь.

Долбанул залп по ним из «Вьюги», чтоб поприветствовать. А все пятнадцать стрел в жёлтую магическую стену ударились!! Хера се у них тут магов! И последние достаточно сильные.

С прыжка взлетаю, успевая уклониться от огненного смерча. За ним уже вихрь идёт, но чуть не дотягивает. Обычные стрелы летят в меня, лавирую меж снарядов и долблю в ответ из ледомёта. Два мага щитами отбиваются, третий выхватывает! Я даже успел увидеть, как его живот и черепушку пробило насквозь. А затем уже дымкой всё заволокло, испортив мне всю видимость.

Метров на тридцать–сорок ниже молниевик попытался брошенными «люстрами» меня в воздухе обнаружить. Подолбили уже в холостую. Облетев их с тыла, собрался ещё пострелять, но обнаружил, что довесок у меня кончился. Понёсся прочь, прикидывая, какой нанёс ущерб.

Думаю, человек пятьсот мне удалось вывести из строя за вылазку. Убил, покалечил, тяжело ранил. Отбил охоту лезть раньше времени.

Рассвет близится, но домой возвращаться рано. Полетел в Брянск князя Емельяна навестить. Пока утро раннее рассчитывал, что за воздухом следить будет некому. Но вскоре заметил, как по сторонам, а затем и вдалеке повалили столбы чёрного сигнального дыма. Похоже, обо мне у них особое оповещение.