Ничего такого, что могло бы привлечь наше внимание, не находилось. Хотя кости неведомой хтони — тоже своего рода трофей.

— Вижу хижину, — сообщила Селена.

— Есть живые?

— На первый взгляд нет. Проникаю в дом через трубу.

Несколько минут тишины, и мои грибные споры тоже добрались до этой части локации.

— Похоже на обычный дом, — сказала она. — Хозяина нет. Вроде бы… здесь подвал. Его нужно вскрывать вручную на месте.

Вживую дом выглядел как очень древняя поросшая мхом хибарка. Сейчас весь мох давно высох, как и веранда с виноградным навесом, и несколько деревьев неподалёку. За домом — яма. Высохший водоём, вроде нашей купальни.

Глаза жизни не находили никого ни в доме, ни под ним.

— Я иду первым — сообщил я и заранее начал растить себе запасное тело.

Дверь была настолько хлипкой, что вывалилась от одного прикосновения. Внутри было пыльно и сухо. Стояли скудные предметы быта — вешалка с плащом и кофтой, потемневшая до черноты картина на мольберте, высохшие цветы в вазе.

Прошёл внутрь помещения, увидел всего две комнаты — слева кухонька, справа спальня. По центру — люк для входа в подвал и лестница на чердак.

Дом был совсем небольшим. Его обитатель скорее всего большую часть времени проводил за его пределами.

На кухне изношенная и по большей части непригодная утварь. Набор кастрюль со сковородками безжалостно уничтожили люминорные мхи. На полках — из пригодного только древние приправы в стеклянных банках. Всё ещё рабочий холодильник. Вернее, хозяин взял деревянную бочку, накидал туда магических камней, и они удивительным образом до сих пор сохраняли прохладу.

Единственная спальня с кроватью и письменным столом. Несколько книг, затёртых и зачитанных до дыр. Они едва ли не рассыпались.

— Не трогай, — сказала Альма у меня за спиной.

Я обернулся к ней.

— Они не выдержат прикосновения. Сейчас я применю стазис и подумаю, как их восстановить с помощью магии.

Текст на удивление на понятном языке — судя по выцветшим корешкам. Содержание — беспорядочное. Названия на обложках были будто выдернуты из случайных областей знания. Квантовая механика, строение тела эхинопса, кухня народов эхину, какая-то художественная романтика…

— Бери, хоть будет чем заняться кроме как наматывать круги по локации, — криво улыбнулся я. Действительно, за столько времени я бы и сам был бы рад почитать вообще что угодно, ещё и перечитывал бы потом.

— Хозяин дома уходил в спешке, все вещи оставлены на местах, — выразила мысль Селена.

— Возможно, его кто-то утащил, — заметил я. — В любом случае, здесь уже не одну тысячу дней пусто. Наверное, располагайтесь на ночлег тут, — сказал я. — Попробую чуть повысить влажность вокруг, а то даже дышать неприятно. Завтра начнём плавить путь в следующий Оазис.

Простая понятная работа всегда успокаивает. Я разогнал на полную мудрость природы и размышлял над вечным ежедневным вопросом: как выбраться.

Вырастил из семян водных лилий, наполнил водоём рядом с домом. Затем потренировался в контроле. Наука Селены даром не пропала, и я активно совершенствовал способности контролировать свою ману. Это позволило мне расширить ауру внутреннего тепла и точечно подогревать воду в водоёме ею.

Таким образом я мог поднять температуру воды до температуры своего тела. Чтобы было ещё теплей — уже нужна стихия Альмы, которая была к огню ближе всего. Затем оживил растения вокруг дома и безжизненный мрачный пейзаж стал радостнее.

Света в локации не было в принципе, потому следующим шагом было вырастить светящиеся растения, которые могут его заменять.

Не то, чтобы это было нужно, скорее просто механическая работа. Разум в это время решал задачу с выходом отсюда.

Новая идея была в том, чтобы идти дальше по Оазису в надежде, что на стыке с двадцать четвёртым сектором будет просвет, и мы уйдём выше или ниже, как повезёт. Ведь Оазис по идее может быть на разных этажах.

Правда, если Оазис уходил наверх, то это значило, что ниже живут существа, которые сильнее богов.

Я всё ещё помню Павла, который вынес в одиночку лангольера, пережил обрушение храма ему на голову и только после всего этого был добит тремя другими богами.

Что должно быть под нами, если такое чудовище сидит в Оазисе на тридцать седьмом?

Вечер мы встречали в облагороженном доме, празднуя переход в соседний сектор фруктовыми соками и наслаждаясь сытным вегетарианским ужином. Праздник, даже такой высосанный из пальца, был необходим.

Селена ожила и наготовила вкусных блюд, а в финале порадовала нас пышным тортом и бесконечными запасами чая. Мы беспечно предавались гедонизму, отдыхали и только поутру приступили к работе с дырами в соседние локации.

Помня о том, кто нам повстречался в двадцать первом, мы начали рыть у самого края Стены. Поближе к хорошей её части, чтобы проплавленное отверстие вело скорее не к нам, а на ту сторону Стены. Таким образом в темноте больше всего внимания будет притягивать дырка наружу, а не к нам.

За барьерами показалось серовато-синее небо. Локация была не совсем погасшей, но свет едва-едва тлел. Где-то вдали виднелись остовы давно разрушенных зданий неизвестной культуры. В обилии росли чёрные деревья с мрачной угольной листвой. Трава на земле была желтовато-коричневой.

Отверстие в Оазис неизвестного бога было пока небольшим, только для наблюдений. Следующие двое суток потребуется, чтобы его выровнять для прохода на ту сторону всей нашей поклажи следом за нашими проводниками.

Селена была в редком для неё приподнятом настроении. Она пила чай у нас под домом и мечтательно смотрела куда-то вдаль. Альма устало читала книги из библиотеки бывшего обитателя этого дома.

Я сел рядом с Селеной. Дуновение ветра с листвой принесло мне чашку чая и порцию торта.

— Смотрю, осваиваешься.

— Да, я подчинила здешнюю землю, а с водными лилиями восстанавливается влажность, — пояснила она. — Это место может стать очень похожим на мой дом.

— Вспоминаешь родную клетку?

— Да ну тебя. Родной мир я вспоминаю. Любишь ты настроение испортить.

— Я? Вообще, просто хотел придать тебе мотивации.

— У меня её и так хоть отбавляй. Я на что угодно пойду, чтобы отсюда выйти. Охотиться на богов, разводить запредельных чудовищ, которые могут пожирать богов. У меня заканчиваются принципы, которыми я бы не поступилась ради свободы. Пожалуй, я даже некромантию готова изучать, если надо. Так что меня не нужно мотивировать. Любая деятельность с шансом на успех — лучшая мотивация.

— Для этого нам нужно пройти ещё два Оазиса, а за ними переход в другой сектор, в котором Оазис может находиться на другом уровне. То есть с большой долей вероятности мы можем потом пойти дальше, в двадцать пятый. Пока не упрёмся во что-то вроде того ужаса из двадцать первого.

— Уже из двадцать второго, — напомнила Селена.

От мысли о перераспределении баланса после такого пополнения в Оазисе, мне было сильно не по себе. Хотя фактически без нас в двадцать втором на три Оазиса будет только один житель. Та тварь.

— Если предположить что Осколок Многогранника — это уровень сложности двадцать первого, то максимум сложности который будет — как в двадцать первом. То есть с силами города будем ходить максимум на пятый этаж вместо тридцать пятого.

— Да здравствует новый сектор смерти. Вот так они наверное и исчезают… — вздохнула Альма не отрываясь от книги.

— Что читаешь? Там была вроде одна научная литература.

— Ещё есть заметки того, кто был здесь до нас, — она продемонстрировала обложку в кожаном переплёте.

Мы с Селеной жадно посмотрели на Альму.

— Пока только начала. Случайно нашла, оторваться сложно. Очень интересно.

— Про Оазис?

— Здесь был не бог, а проходчик, — сказала она. — История похожа на ту, что случилась с Павлом. Сначала записи он пишет почти художественно, но дальше можно заметить как автор постепенно сходит с ума. Текст становится бессвязным. А в его отряде назревают драмы.