Таже неуверенно тонкие пальчики обхватили чашку, она даже глаза прикрыла принюхиваясь к аромату, а потом сделала глоток, еще один.

А ему это кофе в горло не лезло. Он задыхался внутри, глядя на нее, на ее радость в глазах. Как сломать ту, которая радуется чашке кофе в логове монстра?

Допила, облизнула губы и опустила взгляд. А его чуть не вынесло. Резко ткнул селектор. Вызвал Анжелу всё убрать.

Та убирала его чашку с почтительным видом, но когда добралась до Софьиной, ее движения стали резкими, пренебрежительными. Она нарочно громко поставила ее на поднос.

— Вам понравился мой кофе, София?

Софья молчала, уставившись в стол.

— Она с вами не разговаривает, Анжела, — холодно заметил Артем, отошедший к окну. — Выполняйте свою работу.

— Простите, Артем Викторович, — секретарша тут же сменила тон на подобострастный, но в глазах у нее плясали чертики. Она наклонилась, чтобы взять поднос, и прошептала так, что слышала только Софья: — Ну что? Понравилось на обеде? Боссу уже поступают выгодные предложения относительно тебя…

Софья сглотнула. Ее пальцы вцепились в край стола. Анжела, удовлетворенная, выплыла из кабинета, оставив за собой шлейф дорогих духов и яда.

А София наконец поняла, зачем он так « вкладывается»в свой «актив». Всего лишь перепродать ее подороже хочет. Поэтому и муштрует.

— Вам что-то не понравилось в поведении моей секретарши? — его резкий голос вырвал ее из мыслей.

Она колебалась. Сказать правду? А смысл? Жаловаться ему на его же секретаршу было бесполезно и унизительно.

— Нет, Артем Викторович.

Он прищурился, изучая ее.

— Вы врете. Вы научились скрывать эмоции, но не научились врать убедительно. Анжела — полезный инструмент. Агрессивный, амбициозный, иногда слишком. Но полезный. Как и вы. И инструменты не должны конфликтовать между собой. Понятно?

Он ставил ее на одну доску с этой… этой стервой. Это было новым уровнем унижения.

— Понятно.

— Отлично. Теперь в то кресло, — он указал на кожаное кресло напротив, — материалы по «Восток-Стали» уже на столе. К четырем часам я ожидаю краткий анализ слабых сторон их финансовой модели.

Она взяла бумаги со стола, села в низкое кресло и с ужасом поняла, что ее платье и без того короткое задралось до неприличия. Шлейф прозрачный и спасением не служил. Сжав бедра, положила на свои колени листки. Погружаясь в цифры, схемы, отчеты, она могла на время забыть о себе. О том, что она — вещь.

В четыре он слушал, что она там вычитала, не меняя выражения лица.

— Очень поверхностно, — заключил он. — Но для начала сойдет. Вы упустили ключевой момент — схему трансфертного ценообразования через их дочернюю фирму в ОАЭ. — Он откинулся на спинку кресла. — Знаете, что самое ценное в активе? Его потенциал к росту. Вы демонстрируете зачатки. Но зачатки — это не результат. Завтра разберете их контракты за последние пять лет. И найдете там ту самую лазейку.

Она молчала. Откуда ей без нужного образования делать глубокие анализы? Она художник, изучала искусство, а не экономику.

Потом он резко перевел разговор.

— Расскажите, что вы чувствовали вчера. Когда видели Семенова.

Вопрос был как удар под дых. Она замерла.

— Я… не понимаю…

— Понимаете. И прекрасно. Говорите. Страх? Стыд? Злость? — он перечислял эмоции, как симптомы болезни.

Она молчала, сжимая руки на коленях.

— Молчание — это тоже ответ, Софья Викторовна. Но не тот, что мне нужен. — Он встал и подошел к ней, остановившись так близко, что она вдыхала его парфюм. — Вы ненавидели его. И ненавидели меня за то, что я заставил вас это пережить. Так?

Она не могла отрицать. Она кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Хорошо. Ненависть — сильная эмоция.

Его пальцы приподняли ее лицо за подбородок. Он провел большим пальцем по ее нижней губе и она замерла, боясь пошевелиться.

— Ставки растут, уже сейчас они достигли девяноста процентам долга. Когда предложат сто, начнется самый большой аукцион.

Она подняла на него взгляд.

Он ведь говорил о ней?

Её отправили домой с тем же молчаливым водителем. Перед тем как посадить ее в машину, Анжела сунула ей в руки красную толстую папку.

— Изучи, тебе нужно побыстрее понять, дорогуша, что ты должна приносить боссу пользу. И не в постели, там занято, — она обвела пухлые губы языком.

Соня ничего не ответила, прижала к себе папку и села в машину.

Анжела тут же развернулась и покачивая бедрами поцокала на шпильках в здание.

В его доме она не могла сидеть на месте. Материалы, переданные Анжелой, лежали на столе в ее комнате — толстая папка с фотографиями, биографиями, сводкой правил поведения. Она схватила ее и принялась листать, пытаясь запомнить всё, что написано.

«Григорий Леонидович Полянский — председатель совета директоров «РосАгро». Женат, двое детей. Увлекается гольфом и коллекционированием старинных карт. Ключевой партнер по поставкам сельхозтехники…»

Слова сливались в одно пятно. Она встала и начала расхаживать по комнате, зажав папку в руках, бормоча себе под нос: «Полянский, гольф, карты…»

Внезапно дверь открылась. На пороге стоял Артем. Он наблюдал за ней несколько секунд, его лицо было непроницаемым.

— Вы выглядите как шизофреник на прогулке, — произнес он ровным тоном. — Такой вид недопустим. Прекратите эту бессмысленную ходьбу. Сядьте. И дышите глубже.

Она застыла, затем послушно рухнула на стул, папка выскользнула у нее из рук и с шумом рассыпалась по полу. Она ахнула и бросилась собирать листы, руки дрожали.

Он не стал помогать. Наблюдал как она опустилась на колени собирая листки. Когда она собрала все бумаги и снова села, пытаясь привести их в порядок, он подошел ближе.

— Дайте сюда, — приказал он.

Она отдала ему смятую папку. Он пролистал ее, затем выдернул несколько листов.

— Вам не нужно знать, чем увлекается жена Полянского. Вам нужно знать, почему его компания три года назад отказалась от совместного проекта с вашим отцом. И кто был инициатором разрыва. — Он бросил листы обратно ей на колени. — Учите не факты, а связи. Силуэты альянсов и конфликтов. Вы мне нужны на встречах не для светской беседы. Вы должны уловить нюанс, улыбку не к месту, слишком долгое рукопожатие. Поняли?

— Да… то есть… я должна шпионить? — вырвалось у нее.

Он усмехнулся.

— Вы должны быть полезной. Читайте между строк. Теперь продолжайте. И, Софья… — он наклонился так, что его лицо оказалось в сантиметрах от ее. Она замерла, почувствовав запах его одеколона. — Если вы ославите меня тем, что уроните что-нибудь, запнетесь или забудете чьё-то имя, я не стану кричать на вас при всех. Я просто увезу вас отсюда. А после… мы подробно обсудим вашу некомпетентность. Наедине. Детально.

Он выпрямился и вышел. Потом она услышала хлопок входной двери. Уехал.

Софья провела за изучением связей и конфликтов до позднего вечера, пока глаза не начали слипаться. Когда горничная принесла ужин (все та же зелень, но с добавлением крошечного кусочка лосося на пару — «углеводная загрузка перед событием», как язвительно пояснила та), Софья ела автоматически, мысленно прокручивая схемы: кто с кем в ссоре из-за слива акций, кто кому должен за поддержку на выборах в ТПП.

После ужина пришла Галина Сергеевна. Она сделала Софье расслабляющую маску для лица, осторожно массировала виски.

— Держитесь, девочка, — тихо сказала она, пока Софья лежала с закрытыми глазами. — Не смотрите им в глаза, если боитесь. Смотрите на точку между бровей. И дышите. Самое главное — дышать ровно. Они все трусы, они боятся друг друга больше, чем вы их.

Эти слова стали второй карамелькой, спрятанной в душе.

Утром Софья проснулась еще до звонка. Живот сводило от нервного спазма. Пробежка была отменена. Вместо этого после завтрака (овсянка на воде и ягоды) к ней вновь явилась уже знакомая команда: Мила, парикмахер, визажист и маникюрша.