Это было откровенно. И достаточно цинично. Подобраться к ее телу и наследству через брак.

— Почему я должна вам верить? Вы можете быть таким же, как он.

— Я не такой, как он, — его голос вдруг потерял бархатистость, стал стальным. — Долгов разрушает. Я строю. Он одержим прошлым. Я смотрю в будущее. Он видит в людях вещи. Я вижу в них потенциал. Выбор за вами, Софья. Остаться его любовницей. Или стать хозяйкой своей судьбы. С моей помощью.

Любовницей… Он был уверен, что Долгов принудил ее? София еле сдержалась, чтобы не начать защищать себя. Пусть думают, что хотят.

Он усмехнулся и вынул из внутреннего кармана пиджака тонкий конверт и положил его перед ней.

— Здесь ключи от безопасной квартиры. Переезжайте туда сегодня сразу после нашей встречи. Пока Долгов в отъезде вас не хватятся. В конверте также номер телефона моего юриста. Он начнёт оформлять документы. Вам нужно лишь дать согласие.

— А если он… если он найдёт меня? — тихо спросила она.

— Позвольте мне позаботиться о Долгове. У меня достаточно рычагов, чтобы он забыл дорогу не только к вам, но и, возможно, к этой стране. У него много грехов. И не все финансовые.

Он встал, оставив конверт на столе.

— Подумайте. Но недолго. Самолёт Долгова приземлится послезавтра утром. У вас есть сегодня и завтра. Моя машина ждёт на улице. Если решитесь, она отвезёт вас по адресу. Если нет… — он пожал плечами, — возвращайтесь в свою золотую клетку. И попробуйте выжить в ней дальше. Было приятно познакомиться, Софья. И… вы же знаете, что существует закрытый аукцион на вас?

Он кивнул ей и вышел из кофейни, не оглядываясь. Через окно она видела, как он садится в длинный, тёмный седан, который бесшумно отъехал от тротуара.

Что еще за закрытый аукцион на нее? Хочет ее запугать? Или этот аукцион реально существует?

Выбрать этого мужчину и не факт, что он окажется лучше Долгова, а то и хуже. Артему нужна месть, отомстить семье, а этому нужно ее тело.

Софья допила кофе и, засунув конверт в карман, вышла на улицу.

Машина, как и обещал Громов, стояла в метрах тридцати.

Софья остановилась. Посмотрела на небоскрёб вдали, где была её клетка, потом на машину, и сделала шаг прочь. Она пошла пешком, растворяясь в толпе. У неё было время до завтра, чтобы решить, чью игру она в итоге выберет.

Софья шла, не разбирая направления. Закрытый аукцион. Это был блеф. Должен был быть блеф. Но ледяное чувство в желудке подсказывало, что нет. Артем был способен на это. На тот самый аукцион, где продавали девушек, он привёл её не просто так. Это была демонстрация её возможного будущего. Угроза, висящая над ней с первого дня. И если Громов знал об этом… Значит, информация была в ходу. Значит, она действительно была лотом в какой-то тёмной игре, правила которой ей до конца не ясны.

Она свернула в первый попавшийся торговый центр, потерялась в толпе покупателей. Ей нужно было думать, а не просто идти. Автоматически она проверила, не следят ли за ней. В потоке людей выделить кого-то конкретного было невозможно, но ощущение пристального взгляда не покидало.

Она зашла в уборную, заперлась в кабинке, достала конверт Громова. Ключ от квартиры с адресом. Номер юриста. Никаких денег. Значит, «предоплата» — это просто крыша над головой. Очень условная свобода. Он хотел, чтобы она полностью зависела от его следующего шага.

Но эта квартира была сейчас единственным известным местом вне контроля Артема. Рискованно. Но и оставаться в пентхаусе, зная, что за ней, возможно, уже охотятся другие… было ещё рискованнее.

Софья вышла из торгового центра через другой выход, поймала случайное такси и назвала адрес из конверта. Район был хорошим, но не пафосным. Тихая улица, старый, но ухоженный кирпичный дом. Квартира на третьем этаже. Она открыла дверь ключом.

Небольшая двухкомнатная квартира-студия в стиле минимализма, почти как у Артема, но менее дорогая и более уютная. На кухонном столе лежал новый ноутбук, рядом коробка с базовыми продуктами и бутылка воды. И конверт.

Она вскрыла его. Внутри оказался новый паспорт на её имя, но с другой фотографией, загранпаспорт, ключи от сейфовой ячейки в банке и простой кнопочный телефон. В паспорте была не её настоящая дата рождения. И имя: Софья Викторовна Громова.

Её передернуло. Он был настолько уверен в своём праве на неё, что уже оформил документы. Жена. Тихая, непубличная партнёрша. Под новым именем. Это даже побегом не назвать. Просто пересадят из одной клетки в другую, возможно, более красивую, но с более откровенным замком.

Она включила ноутбук. Он загрузился без пароля. На рабочем столе была одна папка: «Для ознакомления». Внутри много сканов. Документы об её усыновлении. И… каталог. Электронный. С фотографиями. Девушек. Разных. Внизу каждой указан лот номер, имя и стартовая цена. Она листала с колотящимся сердцем. И нашла себя. Фотография была сделана на том самом аукционе, куда её возил Артем. Она стояла рядом с ним, в белом платье, с опущенными глазами. Лот 13. «Сирень». Стартовая цена — астрономическая. В графе «Статус» стояло: «Продажа отложена по требованию владельца лота».

Владелец лота. Артем.

Значит, Громов не лгал. Аукцион был. И Артем действительно выставлял её. «Отложена» — но не отменена. Значит, угроза никуда не делась.

Софья откинулась на спинку стула. Воздух в квартире стал невыносимым. У неё не было выбора. Точнее, он был между двумя формами рабства. У Громова брак, новое имя, безопасность от Артема. У Артема — что? Неопределённость. Боль. И этот аукцион, который мог возобновиться в любой момент.

Новый телефон на столе запищал. Пришло смс с незнакомого номера: «Удобно?».

Это был Громов. Он знал, что она здесь. Конечно, знал. Квартира наверняка была под наблюдением.

Она не ответила. Вместо этого открыла на ноутбуке браузер. Попыталась зайти в свои старые почтовые ящики — все пароли были сброшены. Попробовала найти какие-то новости о себе, о Захаровых — информация была старая, месячной давности. Её цифровой след, как и реальный, был стёрт.

Она встала, подошла к окну. Напротив, в машине у подъезда, сидел мужчина в кепке, читал газету. Возможно, охрана. Возможно, наблюдение.

Звонок на новый телефон заставил её вздрогнуть. Неизвестный номер. Она взяла трубку.

— Ну что, Софья Викторовна, освоились? — Голос Громова был спокоен.

— Вы следите за мной. — Она обвела взглядом потолок и стены и увидела камеры.

— Это забота. Пока вы не под защитой брачного контракта и моих юристов, вы уязвимы. Долгов может вернуться раньше. Или его… конкуренты могут проявить интерес. Аукцион, знаете ли, многих заинтересовал. Вы оказались очень востребованным лотом.

— Зачем вы мне всё это рассказываете? Чтобы напугать?

— Чтобы прояснить ситуацию. У вас нет времени на рефлексию. Нужно действовать. Мой юрист ждёт вашего звонка. Он подготовил документы на брак и заявление о признании ваших имущественных прав. Всё можно успеть до возвращения Долгова.

— А если я откажусь?

На той стороне повисла короткая пауза.

— Тогда я, к сожалению, не смогу гарантировать вашу безопасность. И не смогу помешать возобновлению торгов по лоту тринадцать. Вы будете предоставлены самой себе. А в вашем положении это… опасно.

Прямая угроза. Более откровенная, чем у Артема. Тот никогда не говорил «сделай это, или я тебя продам». Он просто водил её по краю, заставляя чувствовать угрозу. Громов же ставил условия чётко.

И что ему нужно, ведь у нее только долги и больше ничего.

— Мне нужно время, — сказала она.

— У вас оно есть до завтрашнего утра. В восемь я позвоню за ответом. Не выходите из квартиры.

Связь прервалась.

Софья опустила телефон. Ловушка захлопнулась. Громов был не лучше. Он был хуже. Он не скрывал, что покупает её, как вещь. Артем… Артем, по крайней мере, в последнее время, вёл себя иначе. Он отступил. Давал выбор. Пусть и странный, пусть и болезненный.