Новый завтрак стал для нее маленьким откровением. Она сидела за столом одна, но это не имело значения. На белой тарелке лежал пышный, золотистый омлет с ярко-зеленым шпинатом и кусочками красного перца. Рядом — ломтик идеально подрумяненного цельнозернового хлеба и половинка авокадо, нарезанная аккуратными дольками. И — она не могла поверить своим глазам — небольшая чашка капучино с нежной молочной пенкой и рисунком в виде сердца.

Она вдыхала аромат кофе, закрывая глаза. Первый глоток был… божественным. Горечь, насыщенность, тепло. Она съела все, медленно, смакуя каждый кусочек. Тело, привыкшее к голоду и пресной пище, отозвалось волной благодарности и тепла. Это была не просто еда. Для нее это стало возвращением к чему-то человеческому.

После завтрака, ровно в восемь, она была в кабинете. На столе лежала новая папка — «Логистические цепочки «Сибирь-Лес». Она погрузилась в чтение о поставках, таможенных пошлинах, климатических рисках. Время пролетело незаметно.

В час дня повар пригласил на обед: запеченный лосось с хрустящей кожицей на подушке из киноа с овощами и зеленым салатом.

После обеда — следующий сюрприз. На планшете появился доступ в специальную, закрытую образовательную платформу. Логин и пароль были опять же привязаны к ее дате рождения. В ее «личном кабинете» был уже выбран и оплачен курс «Основы корпоративных финансов и управления рисками» от ведущего бизнес-университета. Софья запустила первую лекцию. Профессор с экрана говорил четко и увлекательно. Она делала заметки в том же блокноте, что использовала для анализа.

В три пришел Глеб. Тренировка тоже изменилась. Не было прежнего бездумного изматывания. Теперь четко работали над техникой, над укреплением конкретных групп мышц. Даже Глеб, казалось, получил новые инструкции.

Свободное время с четырех до шести… Она растерялась. Что делать? Она прошлась по пентхаусу, подошла к панорамным окнам. Потом вернулась в свою комнату и достала из-под половицы блокнот с рисунками. Она села у окна и просто смотрела на город, на редкие весенние лучи, пробивавшиеся сквозь тучи. Без спешки. Без страха, что ее застанут за «бездельем». Это было странно и непривычно.

Вечером, после ужина, творожной запеканки с вишней, которая таяла во рту, она вернулась в кабинет, чтобы дочитать документы в папке.

И вот наступил час, помеченный в расписании как «Свободное время».

Она вновь взяла в руки телефон. Уселась на диван, и стала листать ленту новостей. Вот оно. Ткнула в заголовок, чтобы открыть:

«Бизнес-ангел спасает детский дом. Таинственный инвестор выкупает здание под соципотечный проект».

В статье не было имени. Только туманные намёки на «структуры, близкие к холдингу Долгова». Условия — сохранение профиля учреждения, полное финансирование на пять лет вперед, ремонт.

Он сделал это. Несмотря на всё. Несмотря на свою ненависть, на свою философию «выжигания гнили». Он сделал это.

Софья еще раз перечитала короткую статью. Слова «таинственный инвестор» и «сохранение профиля» отзывались в ней тихим, почти невероятным облегчением. Он не просто кинул деньги, чтобы заткнуть дыру. Он дал гарантии. Это был поступок. Не расчет, не пиар — действие, идущее вразрез со всей его циничной философией.

И этой ночью она рисовала не его лицо. Вместо этого она начала рисовать эскиз. Здание. Старое, кирпичное, но прочное. С большими окнами. Во дворе — качели. На окнах — новые, яркие занавески. Это был не конкретный детский дом. Это был образ. Образ места, которое спасено. Она рисовала тщательно, с каким-то новым чувством — не бегства от реальности, а попытки ее осмыслить и зафиксировать.

Перед сном она взяла телефон. Открыла окно нового сообщения. Набрала его номер. Долго смотрела на пустой экран. Потом набрала два слова: «Спасибо за завтрак.»

Она не ждала ответа. И не получила его. Но, ложась спать, она чувствовала, что сегодняшний день провела не как пленница. А как человек, с которым заключили новое, еще не понятное соглашение. И главным условием этого соглашения, похоже, было ее собственное развитие. Куда это вело — она не знала. Но путь перестал напоминать дорогу к эшафоту.

Неделя по новому расписанию пролетела на удивление быстро. Она закончила первый модуль онлайн-курса, и её конспекты были настолько подробны и структурированы, что она сама себе удивлялась. Отчёт по «Сибирь-Лес» она всё же сдала. Он никак не прокомментировал.

Вечерние часы, которые она использовала для рисования, стали священными. Она купила через повара, который кажется, стал относиться к ней с симпатией, несколько листов хорошей акварельной бумаги и коробку красок. Теперь она рисовала не только в блокноте. На большом листе медленно рождался тот самый дом-приют, но уже в красках. Тёплые тона стен, ярко-синие ставни, зелень во дворе.

В пятницу пришло другое сообщение от Анжелы.

«Софья Викторовна. А.В. Долгов поручил передать, что завтра, в субботу, в 19:00 вас ожидает визит в оперный театр. Представление «Кармен». Дресс-код — вечернее платье. В 16:00 к вам приедет команда для подготовки. Будьте готовы. Водитель прибудет в 18:30.

P.S. Поздравляю с прогрессом. А.И.»

Оперный театр, культурное мероприятие. Публичное, светское, но лишённое того грязного, торгового подтекста. Это было… ново.

И ещё колкость Анжелы была очевидна, в ней сквозило и раздражение.

В субботу в четыре дня, как и было обещано, явилась Мила с командой. Видимо, ей тоже были даны чёткие инструкции. Она уже знала, куда готовить Софию.

— Вечернее, но не вычурное, — сказала Мила, разглядывая Софью. — Элегантное. С намёком на индивидуальность, но без вызова. Ты не дебютантка, но и не светская львица. М-да, сложная задача.

В итоге выбрали платье глубокого тёмного цвета спелой сливы, почти бордового в складках. Шелковый атлас, прямой крой, длинные рукава, высокий воротник сзади, но совершенно открытая спина, от лопаток до талии. Драматично, сдержанно и невероятно женственно. К платью — тончайшие чулки, туфли-лодочки на среднем, удобном каблуке и небольшая бархатная сумочка-клатч.

— Цвет рискованный, но на твоей бледной коже и с этими глазами — будет беспроигрышно, — заключила Мила, поправляя складку на плече. — Волосы уберем в гладкий низкий пучок. В макияже сделаем акцент на глаза, почти натуральный тон губ. Ты должна выглядеть так, будто родилась в этом платье и ходишь в театр каждую неделю. Спокойно и уверенно.

Когда она вышла в прихожую, то с удивлением обнаружила Артема, который ее ждал. Он был в смокинге, безупречном, как всегда. Его взгляд скользнул по ней, оценив. Никакой вспышки в глазах, никакого намёка на одобрение или неодобрение.

— Готова? — спросил он ровно.

— Да.

Дорога до театра прошла в почти полной тишине. Он просматривал что-то на телефоне, она смотрела в окно. Всё как всегда.

У парадного входа их уже ждали. Вспышки фотокамер, но не такие навязчивые, как на аукционе. Здесь была другая публика, более респектабельная, менее алчная. Артем здоровался с кем-то, кивал. Представлял её по-прежнему просто: «Софья Захарова».

Их ложа была в бельэтаже. Уединённая, с прекрасным видом на сцену. Он помог ей сесть, сам сел рядом. Между креслами было совсем небольшое расстояние.

Свет погас. Звучали первые аккорды увертюры. Софья давно не была в театре. Отец считал оперу скучной, они изредка ходили вместе на мюзиклы, на премьеры. Гулкая, мощная музыка, страстная и трагическая, обрушилась на неё, сливаясь с накопившимися внутри эмоциями. Она смотрела на сцену, но краем сознания чувствовала его рядом. Его неподвижность. Его внимание, направленное на неё, а не на спектакль.

В антракте они вышли в фойе. Подошёл знакомый лицом мужчина — один из тех, кто был на том первом, ужасном обеде. Его взгляд скользнул по Софье с неприкрытым интересом.

— Долгов! Как редко в наших краях. И с очаровательной… пополнение в коллекции? — он хихикнул.