— Имеет! — она крикнула, и эхо разнеслось по пустому пентхаусу. — Ты отнял у меня всё! Даже моё прошлое! Скажи мне правду!

Он вздохнул, поставил портфель.

— Правда сложна. И грязна. И сейчас у меня нет на неё времени. — Он посмотрел на часы. — Мой самолёт через три часа. Когда вернусь, мы поговорим.

— Скажи хоть что-нибудь! — вырвалось у неё.

Он замер, изучая её.

— Нет.

И ушел. Софья смотрела на дверь, пока из кухни не вышел повар.

— Завтрак…

— Я не буду. — Она повернулась к нему и, опустив голову, понуро поплелась в свою комнату.

Через четверть часа он постучался к ней в комнату и протянул телефон.

— Это вас.

Она недоуменно глянула на мужчину, а потом взяла гаджет в руки.

— Алло?

— София Захарова? — мужской голос. Низкий, бархатный, с лёгким, неуловимым акцентом. — Прошу прощения за беспокойство. Меня зовут Леонид Громов. Я… старый знакомый вашего отца. И, как мне кажется, человек, который может прояснить некоторые вопросы, терзающие вас сейчас.

Кровь отхлынула от её лица.

— Я… я не понимаю.

— Я предлагаю встречу, чтобы поговорить о вашем настоящем отце. О том, почему Артем Долгов так одержим вашей семьёй. И о том, как вам выбраться из этой клетки раз и навсегда.

Заманчивое предложение.

— Почему я должна вам верить?

— Я хочу вам помочь. И потому что я хочу его обезвредить. Встречаемся? Скажем, через два часа? Я пришлю адрес на этот номер. Приходите одна. Это важно.

Он завершил звонок. Через минуту пришло смс. Адрес кофейни в центре, достаточно людное место и казалось бы, безопасное.

Это была ловушка? Или спасательный круг? Артем сказал не доверять никому. Но Долгов сам был тюремщиком и лжецом.

Что же делать? Один держал её в клетке, прикрываясь знанием. Другой звал на свободу, предлагая знание в обмен на… на что? Не просто же так по доброте душевной ей хотят помочь?

Она вздохнула, поднялась и пошла переодеваться. Выбора у неё, по сути, не было. Сидеть и ждать возвращения Артема, сходя с ума от вопросов, она больше не могла.

На пороге она замерла. В первый раз за все эти недели она выходила одна, без его указки.

Софья вышла на улицу, щурясь от непривычно яркого дневного света и суеты. Свобода обрушилась на неё неожиданно и оглушающе. Каждый прохожий казался потенциальной угрозой или наблюдателем Долгова.

Она заставила себя дойти до кофейни. Осмотрелась. В дальнем углу, у стены, за столиком сидел мужчина. Он просто сидел и смотрел прямо на неё, и она сразу поняла, это он. Леонид Громов.

Лет под пятьдесяти, но выглядел отлично, седина у висков только украшала.

Софья медленно подошла.

— Госпожа Захарова. Благодарю, что пришли. — Его голос был таким же, как по телефону, бархатным, уверенным, с едва уловимым акцентом, который она не могла определить. Он встал, чтобы поприветствовать её, движение было плавным, полным врождённой галантности. — Прошу, садитесь. Что будете пить? У них отменный эспрессо и фирменный штрудель.

— Эспрессо, пожалуйста, — она села напротив него.

Он кивнул официантке, лёгким жестом заказав два эспрессо. Потом сложил руки на столе и снова посмотрел на неё.

— Вы выглядите… измотанной. И очень храброй.

— Это не имеет значения, — парировала она, удивляясь собственной смелости.

— И правда, — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики.

— Вы сказали, что знали моего отца.

— Да. Мы были… партнёрами. В некотором роде. — Он сделал паузу, пока официантка ставила крошечные чашки. — Я знал и его брата, Сергея. И его несчастную жену, Антонину. Прекрасная женщина. Её судьба… меня всегда огорчала.

— Артем Долгов считает, что в её бедах виноват мой отец.

— Виктор был частью проблемы, — согласился Громов, отпивая кофе. — Но не единственной. И уж точно не главной. Семейные дела Захаровых всегда были грязным клубком. Виктору нужен был наследник. Елена, ваша… приёмная мать, увы, не могла ему его дать. А он был человеком амбициозным и не терпящим поражений. Появление на стороне… ребёнка, стало для него и даром, и проклятием.

Он говорил спокойно, будто пересказывал сюжет книги.

— Вы говорите обо мне.

— Да. Вы та самая «неудобная правда», которую Виктор пытался вписать в красивую легенду. Он любил вашу мать, Ингу, я в этом уверен. По-своему. Но его мир, его статус не позволяли признать балерину и внебрачного ребёнка. А тут ещё давление со стороны… других членов семьи, не заинтересованных в появлении нового наследника, пусть и сомнительного происхождения.

— Других членов семьи? — насторожилась Софья.

— Брат Сергей, — произнёс Громов, и в его глазах мелькнула тень. — Он был слаб. Находился под каблуком у своей властной, амбициозной супруги. Которая, кстати, приходится дальней родственницей моей покойной жене. Мир тесен, не правда ли? Эта дама… видела в Антонине, простой и доброй женщине, угрозу своему влиянию на Сергея и, как следствие, на семейные капиталы. Она и нашептала Сергею, что Антонина ему изменяет, что ребёнок не его. Подстроила доказательства. Сергей, будучи человеком недалёким и ревнивым, выгнал беременную женщину. Виктор же воспользовался ситуацией. Чтобы избавиться от «проблемы» с одной стороны и решить свою проблему с наследником с другой.

Софья слушала, и картина складывалась в ещё более чудовищную картинку. Не просто жадность одного брата. А сплетение интриг, ревности, предательства внутри одной семьи.

— При чём тут Артем? Он был ребёнком.

— Артем, — Громов отставил чашку, — рос с матерью, которую считали предательницей и шлюхой. В нищете. С чувством, что его лишили не только отца, но и законного места в мире. Он вырос, одержимый правдой. Но правда опасная штука. Она съедает человека изнутри. Он начал копать. Нашёл следы. И… вместо того чтобы искать справедливости, он начал искать мести. Самый лёгкий путь. Он решил вырезать род Захаровых из истории. Сжечь всё дотла. Включая вас. Потому что вы, в его глазах, символ лжи, на которой построена их империя. Плод греха и лицемерия.

Его слова ложились на подготовленную почву. Они объясняли ярость Артема, его цинизм. Но не объясняли… последних недель.

— Вы говорите, будто наблюдали за всем этим со стороны, — сказала Софья. — Кто вы такой на самом деле?

Леонид Громов улыбнулся.

— Я человек, который устал наблюдать. Я много лет вкладывал деньги в проекты Захаровых. Видел, как Виктор, движимый виной, пытается быть хорошим отцом для вас, но при этом топит себя в долгах и аферах. Видел, как Артем Долгов, движимый болью, превращается в монстра, который рубит с плеча, не разбирая, где гниль, а где живая ткань. Я люблю порядок. А здесь беспорядок. И этот беспорядок начинает угрожать… и моим интересам тоже.

— Так это о деньгах, — с горечью произнесла Софья.

— Всегда о деньгах, дорогая моя. И о власти, которая за ними стоит. Но иногда и о справедливости. — Он наклонился через стол, и его взгляд стал интенсивным. — Я могу вам помочь. Предоставить документы, которые полностью очистят ваше имя и докажут ваше право на часть наследства Захаровых не как дочери Виктора, а как его законно усыновлённого ребёнка и единственной оставшейся родственницы. Я могу обезвредить Артема. У меня есть информация, которая посадит его за финансовые махинации надолго. Или, как минимум, вынудит его убраться из страны.

Софья замерла. Законное право. Деньги. Свобода от него. Всё, о чём она могла мечтать. Цена?

— Что вы хотите взамен?

— Умница. Вижу, у Долгова кое-чему научилась. — Он откинулся на спинку стула. — Взамен я хочу, чтобы вы, получив свои активы, стали моим партнёром. Тихим, непубличным инвестором в мои проекты. У вас будет чистое имя, капитал.

— И каким образом очистится мое имя? Только потому что, Артема Долгова упечете в тюрьму?

— Не только… — в его взгляде не скрылась похоть, — в качестве моей жены.