— Пока! Приходите к нам в гости! У нас теперь классная теплица!

Дверь закрылась. Они остались одни. Гостиная, наполненная минуту назад оживленным детским голосом, снова стала огромной и безмолвной. Артем стоял, глядя на закрытую дверь, его спина была напряжена.

— Это… мальчик из того приюта? — тихо спросила Софья.

— Да. — Он не обернулся. — У него способности к точным наукам. В обычной школе зароют. Нужны возможности.

— Ты ему эти возможности дашь?

Он наконец повернулся.

— Думаешь, я только разрушать способен? — В его голосе прозвучала горькая ирония.

Он подошёл к бару, налил себе минеральной воды, отпил.

— Ты сегодня мыла окна, — констатировал он, переведя разговор.

— Да. Хотелось… так.

— Иди отдыхай.

Понедельник начался без сюрпризов. Начался новый модуль. Она погрузилась с головой, и к вечеру чувствовала себя выжатой.

Во вторник вечером её вызвал Артем.

— Завтра важная встреча. В загородном клубе «Лесная гавань». С инвесторами из Азии. Формат неформальный, но всё решается там. Ты поедешь. Ты должна выглядеть… вдохновляюще. — Он произнёс это слово с лёгкой гримасой, будто оно было ему противно. — Вести себя спокойно. Уверенно. Говорить только если спросят напрямую, и только по делу. Но на сей раз… если речь зайдёт об искусстве, можешь поддержать разговор. Только без самодеятельности.

Подготовка была долгой и тщательной. Мила, получившая, видимо, чёткий бриф, собрала ей образ, который был шедевром сдержанного соблазна. Бледно-бежевые брюки из шёлка, свободного кроя, но идеально сидящие. Шелковая же блуза цвета шампанского, с открытыми плечами и сложным драпировкой на груди. Лаконичные туфли-лодочки. Волосы уложили в мягкие, естественные волны. Нанесли лёгкие тени, почти незаметный блеск на губах. Она выглядела дорого, умно, женственно и… доступно для восприятия ценителя.

Артем, одетый в безупречный тёмно-серый костюм без галстука, оценил её молчаливым взглядом.

Дорога до загородного клуба заняла больше часа. «Лесная гавань» оказалась роскошным, но уединённым местом в стиле шале, с террасами, нависающими над озером. Окружал клуб живописный хвойный бор.

В приватном коттедже их уже ждали трое мужчин. Двое из них европейцы, крепкие, но мало похожие на охрану. А вот третий японец – Танака. Он был ниже ростом, но его присутствие заполняло комнату. Он поднялся навстречу Артему, они обменялись лёгкими поклонами. Взгляд Танаки сразу же перешёл на Софью. И ему понравилось, что он увидел.

— Господин Долгов, — сказал Танака на безупречном, лишь с лёгким акцентом, английском. — Ваша репутация предшествует вам. И ваша… сопровождающая, очевидно, часть вашего безупречного вкуса.

— Господин Танака, — ответил Артем так же на английском. — Софья.

Другим он ее не представил, хотя и поздоровался тоже.

Разговор за обедом вращался вокруг цифр, трендов, рисков. Софья молчала, как и велели. Она видела, как Танака время от времени бросает на неё взгляд. Заинтересованный. Оценивающий.

После десерта разговор стал менее формальным. Перешли в зону отдыха с камином и панорамными окнами на озеро. Европейцы закурили сигары, говорили о гольфе. Танака подошёл к стене, где висела большая абстрактная картина в стиле умеренного экспрессионизма.

— Интересная работа, — сказал он. — Напоминает раннего Поллока, но с налётом европейской меланхолии. Вы не находите, мисс Софья?

Все взгляды обратились к ней. Артем, стоявший у камина с бокалом коньяка, не подал виду, но она почувствовала его внимание.

— Скорее, отсылка к лирической абстракции Никола де Сталя, — тихо ответила Софья. — Но с более агрессивным, почти архитектурным построением пространства. Это не меланхолия. Это попытка структурировать. Как, собственно, и бизнес, которым вы здесь занимаетесь.

Наступила секундная тишина. Потом Танака улыбнулся.

— Точно. Вы знаток. Господин Долгов, вы окружили себя не только красивыми, но и умными жемчужинами. Редкое сочетание.

Артем слегка наклонил голову.

— Софья — многогранный актив.

Разговор плавно вернулся к делам, но атмосфера изменилась. Танака стал смотреть на Софью с чуть большим интересом. Европейцы тоже переглядывались, бросая на нее взгляды.

Вечер шёл к концу. Основные договорённости были достигнуты. Танака, прощаясь, снова обратился к Софье, уже на русском, который знал, оказывается:

— Было приятно побеседовать с человеком, понимающим язык линий и цвета. Надеюсь, наши деловые линии также найдут общий цвет.

Она улыбнулась, кивнула, соблюдая все границы приличия.

Когда они сели в машину и тронулись, он наконец заговорил, глядя в тёмное стекло:

— Ты была безупречна. Его это впечатлило.

— Это было частью плана? — спросила она, не выдержав. — Чтобы я произвела впечатление на коллекционера?

Он медленно повернул к ней голову.

— Всё — часть плана, Софья. Ты это должна была понять.

— Какой план? — её голос задрожал от внезапно накатившей усталости и обиды. — Поднять мою «стоимость»? Чтобы выгоднее продать? Или чтобы самому использовать, как ключ к таким, как Танака?

Он не ответил. Просто смотрел на неё. Потом его рука внезапно, почти грубо, схватила её за подбородок, заставив смотреть на него.

— Ты думаешь, я бы стал «использовать» тебя как ключ, если бы у меня не было других ключей? — прошипел он. — У меня есть досье на Танаку, которое могло бы уничтожить его за сутки. Искусство — это просто… изящный ход. А ты… ты была идеальным инструментом в нужный момент. Вот и весь план.

Он отпустил её, откинулся на сиденье, закрыл глаза.

— Не придумывай сложностей там, где их нет. Ты выполнила задачу. Всё.

Он снова отгородился стеной. Но она видела. Видела, как его пальцы сжались в кулак на коленях. Видела, как напряжена его челюсть. Он лгал. Или, что вернее, говорил не всю правду. Её успех его не обрадовал. Он его… разозлил.

Остаток пути они ехали в молчании.

Дома он сразу прошёл в кабинет, хлопнув дверью. Софья скинула туфли, пошла в свою комнату. У зеркала она остановилась и долго смотрела на своё отражение: на идеальный макияж, на дорогую шёлковую блузу, на женщину, на которую сегодня в очередной раз подняли ценник.

И вдруг её охватила волна такого острого, физического отвращения к самой себе, что ей стало дурно. Она сорвала с себя блузу, растянув шёлк, с трудом отстегнула брюки. Она хотела смыть с себя этот вечер, этот успех, этот взгляд Танаки и этот холодный, оценивающий взгляд Артема.

Она стояла под ледяным душем и дрожала от осознания, что встраивается в его мир. И с каждым днём граница между ролью, которую она вынуждена играть, и её самой становится всё тоньше. Скоро она не сможет отличить, где заканчивается притворство и начинается она сама. А он… он наблюдал за этим. И что-то в этом процессе явно беспокоило и его.

На следующий день всё вернулось в колею. Точнее, в новую, накатанную колею Долгова. С утра снова пробежка. Ни слова о вечере. Ни намёка.

И именно это её добивало. Хуже насмешки и гнева это полное равнодушие к её внутреннему смятению.

Она попыталась уйти в учебу с головой, но пальцы плохо слушались, цифры расплывались. В голове стоял его голос.

После обеда пришла Анжела. Лично заявилась в жилище босса. Она вошла к Софье с привычной сладкой улыбкой.

— Приветствую. Босс просил передать. — Она положила на край стола конверт из плотной бумаги. — Приглашение. Благотворительный вернисаж в галерее «Арт-Навигатор» послезавтра. Вам нужно будет подготовить небольшой комментарий о современных тенденциях. Для прессы. — Анжела сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — Видите, как вырос ваш функционал? Поздравляю.

Софья медленно взяла конверт. Глянцевая карточка, гербовая бумага. Её имя было напечатано рядом с именем Артема Долгова. «Господин Артем Долгов и госпожа Софья Захарова».