— Ты спрашивала, что теперь. Я не знаю. Но я знаю, что если ты уйдёшь снова, я не найду тебя. И не буду искать.

— Поэтому ты здесь. Потому что я позволил тебе вернуться для себя. Это не великодушие. Это слабость.

— Я не хочу быть твоей слабостью, — тихо сказала она.

— Ты уже ею стала.

Он подошёл к кухонному острову, налил в два стакана воды, протянул один ей.

— Здесь нет контрактов или расписаний. Есть только этот дом и лес вокруг. И мы вдвоем. Возможно, это ненадолго. Возможно, навсегда. Решай сейчас. Если останешься, правила будут простыми. Ты свободна входить и выходить. У тебя будут свои деньги на счёте. Ты не обязана отчитываться. Но если ты решишь уйти, уйди навсегда. Я не буду тебя останавливать. Но и искать не буду.

Софья молча выслушала его тираду, осторожно села на край дивана, опустив взгляд на свои руки.

— Завтра, — сказал он, садясь в кресло напротив, — нужно будет съездить в город. Купить продуктов. Одежду, если нужно. Всё, что необходимо.

— Хорошо.

— Я не знаю, как это работает. Как быть… просто рядом.

— Я тоже не знаю, — сказала она.

Артем уходил рано утром, занимался делами по телефону или уезжал на несколько часов. Софья оставалась одна. Она гуляла по лесу, сначала недалеко от дома, потом всё дальше.

Однажды она нашла старый пень с грибами-трутовиками и принесла один в дом. Поставила на камин. Артем, вернувшись, увидел его, спросил одним взглядом.

— Для красоты, — сказала она.

Он кивнул и больше не комментировал.

Готовила она сама, всё что хотела, без всяких строгих меню. Но ловила себя на мысли, что питалась теперь правильно, и Артему нравилась ее готовка.

Однажды она всё-таки спросила про мальчишку, которого видела в пентхаусе.

— Что было с тем мальчиком? С Костей?

Артем, сидевший в кресле с книгой, поднял на неё взгляд.

— Переведён в спецшколу-интернат с уклоном в математику. У него теперь есть личный репетитор. Я оплачиваю.

— Почему ты не рассказал?

— Ты не спрашивала.

Она замолчала. Потом спросила снова:

— А приют?

— Работает. Под новым руководством. Без моей фамилии в документах.

Он отложил книгу.

— Есть вопросы ещё?

Она покачала головой. Он снова взял книгу, но не читал, смотрел в огонь в камине.

Ещё через несколько дней он привёз из города коробку. Поставил в её комнату, не открывая. Внутри были краски, кисти, холсты на подрамниках, папка с бумагой. София простояла несколько минут, глядя на коробку, потом взяла один холст, развернула мольберт у окна.

И тем же вечером на холсте стала появляться картина. Лес, уютный маленький домик в лесу.

Перелом случился ночью. Софье приснился сон. Аукцион, яркий свет, лица, смех. И она стояла там, в белом платье, а он смотрел на неё с первого ряда, и в его глазах не было ничего. Пустота.

Она проснулась, резко села на кровати, дрожа, в полной темноте, не совсем понимая, то находится не там.

— Что случилось? — его голос был низким, хриплым от сна, он появился внезапно, обхватил ее плечи, прижал к себе.

— Ничего. Сон.

— Какой сон?

— Аукцион, — выдохнула она. — Мне снится этот аукцион.

— Этого больше не будет. — Поглаживания по спине успокаивали, Соня подняла голову.

— Ты не можешь этого гарантировать.

— Могу. Потому что того человека, который мог это допустить, больше нет.

— Я ненавижу тебя за это, — прошептала она.

— Знаю. И ты имеешь право. Я тоже ненавижу себя за многое, — добавил он тихо. — Но это не меняет того, что было.

— Можешь остаться? — попросила она, сама удивившись своим словам. — Ненадолго. Пока я не усну.

Конец