— Она действительно разрушена, — голос Шиогайна Трайд звучал слишком безжизненно, чтобы в нем нельзя было различить сомнения. Он говорил о том, что видел собственными глазами, но кажется, совсем не чувствовал, что верит им. Тяжелый плащ теней вокруг него колыхался, распадаясь на отдельные нити, которые стремились раствориться между камнями. Возможно, он предпочел бы последовать за ними. И Коадай не мог осуждать этого желания. Завеса пала.

— Что… за ней?

Завеса, установленная еще Велемиром Кэль, надежно хранила границы Исайн’Чол. Она была всегда — сколько Коадай себя осознавал, а мир за ее пределами никогда не вызывал… любопытства. Но теперь придется заняться и им.

— Леконт и Евгэр заперли Источники. Часть земель потеряна, — Шиогайн шевельнул пальцами и чернильные жгуты заплясали перед ним, набрасывая новую карту Исайн’Чол. Коадай следил за ними, отмечая, что море придвинулось к самому гарнизону Фла, вышвырнуло Эшсар на острова, а значительная часть земель Леконт и вовсе исчезла неизвестно куда. Вельд же, наоборот, отделился от побережья огромной песчаной косой, изрядно сблизившись с Шангард. Карта обрывалась смутной границей Северного круга, отделившей Альяд, Глассиар и Рагальд. Насколько сильно изменение затронуло их?

— Элехе? — пустое пятно на месте одного из крупнейших Источников царапнуло восприятие. Коадай рефлекторно потянулся вперед и медленно расслабил сведенные судорогой пальцы — зеленовато-серые петли никуда не делись, хоть и ощущались странно далеко и непривычно глухо.

— Ищут Источник. Он… сместился. Куда-то, — тени вокруг Шиогайна практически совсем исчезли, выдавая крайнюю степень смятения — если уж Трайд полагает, что не в состоянии контролировать собственные хищные тени… Коадай ослабил потоки, позволяя собственной силе вольно растечься по залам. Танцующий все еще стоял за его спиной.

— Остальные? — тени вновь всколыхнулись, отражая поднявшиеся вверх багровые шипы.

— Смещения незначительны, — слова еще звучали, а льдисто-пряная энергия уже плеснула вперед, бесцеремонно разрезая стылую тень там, где на мгновение померещилось колебание. Источник Трайд практически затянуло под Денхерим. Коадай усилил хватку, безмолвно напоминая, что беспокойство о чужих Источниках не слишком уместное занятие для его Длани. Безумство Сацрата оказалось на редкость… резонансным.

— Что-то еще?

— Айтари. Ан’эйте Д’ёомерове… — Шиогайн медленно вытащил три информационных кристалла и положил их на столик. Коадай дождался, пока он вернется на место, и только потом шагнул к столу. Повел пальцами над поверхностью, считывая едва уловимую пульсацию чужой крови. Ан’эйте был… недоволен. Будь он один, Коадай позволил бы себе как следует поморщиться. Разговоры с Д’ёомерове всегда давались ему тяжело, думать же о том, во что превратится разговор с недовольным Д’ёомерове не хотелось.

— Наследник Денхерим? — Коадай предпочел бы не вспоминать о Денхерим, но сделать это, когда проклятый Источник своей гнилью давил на горло и туманил мысли, было невозможно. Но лучше уж Денхерим, чем айтари. Ан’эйте немного подождет. Если не думать, что будет, если Ан’эйте сочтет, что он ждет слишком долго…

— Гарнизон Диаман, — Шиогайн прервал его мысли, и Коадай внезапно подумал, что к Д’ёомерове стоит отправиться прямо сейчас. Вот уже половину большого цикла, как кар’ан Диаман являлся Раэхнаарр Кэль.

Когда почти сотню циклов назад ашали предложили в качестве ди’гайдар для его крови Кацата Денхерим, Коадай счел это вполне допустимой идеей. Мысль привязать к себе горделиво независимых Денхерим казалась на редкость соблазнительной. Наследника крови Денхерим Коадай увидел лишь спустя два цикла, после очередного сражения за гарнизон Чи.

Пространство у крепостных стен выглядело растерзанным в клочья: огромные каверны, в которые сыпались камни, и тонкие зеленовато-серые мосты, протянутые над ними. Но крепость стояла, в очередной раз выдержав напор Глассиар. Впрочем, под этими стенами не было кого-то вроде Ледяной Феи Глассиар — иначе без помощи манш’рин Леконт они бы не устояли. Но и Тасайан Глассиар, и Эстебель Леконт находились слишком далеко, и эхо их сражений лишь самым краем задевало Чи. Коадай вслушивался в натужные пульсации сил, вычленяя из них переменчивые искры Танцующего Источника. Пусть его визит и был лишь обычным обходом пограничных крепостей, но он все же собирался взглянуть на свою кровь. Вот пальцы зацепили едва уловимую зеленовато-серую поземку, отозвавшуюся знакомой пульсацией, но стоило всмотреться глубже, как все заслонили холодно-острые росчерки черно-белой мозаики. Один такт — и противоположный край каверны потек, меняясь и стремительно перестраиваясь. Пространство стонало и дробилось, послушно изгибаясь новой тропой, а Коадай считал расстояния до Зеркального Источника и мог думать только об одном — насколько сильным манш’рин окажется Кацат Денхерим. Его восприятия вновь коснулась серо-зеленая поземка. Она едва касалась черно-белых граней, обвивалась змеей, игриво подхватывая полы белого плаща, скользила вперед, следуя выстроенной черно-белой тропой, а Коадай с еще более отчетливой ясностью понимал — когда Кацат Денхерим вздумает сменить меч манш’рин на знамя тих’гэар Исайн’Чол, не найдется ни одного Кэль, способного [желающего] противостоять ему.

Соглашаясь на эту авантюру, Коадай Кэль желал лишь привязать Денхерим к Кэль, но никак не мог предположить, что это Денхерим привяжет Кэль к себе.

Шиогайн замер настолько неподвижно, что казалось, окончательно растворился в собственной тени. Коадай практически не замечал его. Как не замечал стремительно разбегающихся трещин под ногами и опадающих оконных стекол. За стенами Айз’к Со бушевала гроза намного яростнее, чем ожидается даже от месяца Наугха.

— Тсоруд? — спокойствия в голосе Коадая было не больше, чем в разлетающихся стеклянных осколках.

— Закрыли Источник, — Шиогайн никогда не был замечен в талантах Вельде исчезать на ровном месте, но сейчас он вполне мог дать фору любому из них.

— Как и ожидалось.

Когда к разлетающемуся в пыль Зеркальному Источнику со всех сторон рванулись осколки черно-белой мозаики, он надеялся, что она погребет под собой и Кацата Денхерим. Но Коадай вполне мог предположить, почему между ними так и остался один зеркальный портал Диамана. Прекрасная возможность сменить линию наследования крови. Если бы не договор с Тсоруд. Ни в чем нельзя было быть уверенным, пока он не завершится. Сколько бы Коадай ни желал видеть сейчас рядом с собой Аншарлант, а не Раэхнаарра.

Потоки вновь всколыхнулись, и Коадай сдавил их, разворачивая обратно, безжалостно отсекая поднявшийся по сплетению нити поток гнили. С каждым тактом промедления Денхерим обращался все более опасной язвой, и он видел только один способ избавиться от нее. Ни один арон не доставлял столько… проблем. Мог ли Сацрат подготовиться заранее? Коадай потянулся назад, отматывая заново потоки энергий, отыскивая тот единственный такт, где привычная схема дала сбой. Никто не ощущал подвоха. Ни Леодас Эшсар, не совладавший с обезумевшими потоками Застывшего Источника, ни Раугаян Феримед, расколовший сердце Феримед на три части и сгоревший вместе с ним. О, и Индигарда Феримед, и Лиадара Эшсар находили это слишком… удобными совпадениями, но первая была слишком занята попытками удержать на вершине свою линию крови, а вторая… Леодас Эшсар слишком глубоко влез в дела Стражей Крови, чтобы Лиадара посмела сказать хотя бы слово. Коадай замер — какая-то искорка царапнула по самой грани восприятия. Он никогда не интересовался результатами экспериментов Леодаса, не было смысла думать о них и сейчас. Вряд ли кровь, рожденная вне договора, обладала хоть какой-то ценностью. Будь это иначе — арон уже слышали бы об этом. Лиадара должна была уничтожить все, как только совладала с Источником. Но все же идея самому избирать свою кровь казалась… соблазнительной. Стражи Крови никогда не заботились слишком сильно о каждом арон: свет, который они видели, находился слишком далеко, чтобы почувствовать его прямо сейчас. Обычно Коадай находил это верным, но не когда собственная линия приносила так много разочарований. Острые черно-алые нити натянулись, отдаваясь в голове хрустальным звоном. Серо-зеленое или алое? Обе нити казались слишком хрупкими, чтобы он рискнул коснуться хотя бы одной.