Ни один гайтари не посмел бы напасть на ашали. Это было не законом или традицией — инстинктом, намертво вбитым в кровь задолго до того, как та стала жизнью. Но приближающаяся к ней искра энергии не была гайтари. Яшамайн вздернула непослушное тело на ноги и побежала. Вперед, к зеркальным проклятым стенам и раздирающим мир всполохам искаженной силы. Успеть, прежде чем чужой ищущий разум сможет ее коснуться.
Огонек гас. Виснера безучастно наблюдала, как кружатся и растворяются последние сполохи вокруг оборванной ею нити. Если бы Велимир Кэль мог — он стер бы саму память о Сотворящей. Но даже он не осмелился коснуться ашали — проводников ее воли и единственной скрепы, способной сдержать утопающий в безумии разум гайтари. Когда-нибудь позже. Когда-нибудь, когда он или его сородичи сумеют достаточно обуздать собственную природу. Виснера знала это. Чувствовала всем своим существом отпечатавшуюся в самой ткани мира угрозу. Но Велимир сгинул, а все прочие, что пришли за ним, не стоили сказанных слов. То, что действительно беспокоило Альсе’Схолах, находилось много ближе: голоса, что пытались звучать громче ее собственного. Голоса, которым следовало утихнуть прежде, чем они сумеют услышать слишком многое. Ни один гайтари не коснется ашали, но Сотворящая оставила тех, кто не имел собственного разума, слушаясь лишь ее Голоса. Осечек не случалось. Но все же предпочла подстраховаться. Ни один дейм не почувствует другой опасности, когда из груди вырывают сердце.
Яшамайн прижалась спиной к зеркальной стене. Она чувствовала, как холодные колкие искры чужой энергии пронзают ее сущность, впиваются жадными крючьями и тянут в себя остатки живительной силы. Она позволяла Денхериму так думать. Осколки ее собственной силы обвивались вокруг, не противореча, лишь слегка направляя, закручивая энергию в тяжелые стылые кольца. Это не будет продолжаться долго. Совсем скоро сила истает, и Денхерим возьмет верх.
Глаза ее уже достаточно привыкли к окружающему пейзажу, чтобы различать нечто большее, чем болезненные вспышки цветов: контуры и силуэты, отголоски движений и опасные вспышки сгустков энергии. Яшамайн никогда в жизни не приходилось прятаться. Разве что в той ее части, которой не было. В которой не существовало ее-Яшамайн. Но именно та далекая память подсказала, что нужно сделать сейчас. Яшамайн проскользнула под первый слой камня, подтягивая поближе и крепче скручивая мешанину черно-белой мозаики. Иногда ей казалось, что по черным зеркалам пляшут зеленоватые искры. Но странное ощущение пропадало быстрей, чем на него удавалось обратить внимание.
Чернота обернулась узкими зеркальными копьями, ударила вниз, пригвождая к расплавленному камню серое, покрытое тусклым металлом тело. Яшамайн не ощущала своих преследователей — ни мгновения после того, как рухнули управляющие связи, но и они не могли различить ее. Когда Сотворящая запускала своих охотников, дейм еще звались цвехэн — ведомыми. Тогда они совсем иначе строили дороги. Откуда-то сверху в стену тут же ударили ярко-алые горячие лучи, выжигая камень, но Яшамайн там уже не было. Ее распадающаяся сущность ткалась по поземке, вертелась и собиралась в подобие живого существа, облекалась плотью и сталью. Виснера предусмотрела все, кроме того, что один раз ей уже вырвали сердце. Ужас пустоты был слишком силен, чтобы не отыскать решения, не вбить в состоявляющие ее сущность паутинки последовательность действий, необходимых для выживания. Яшамайн коснулась серой поверхности охотника, пригвожденного к камням зеркальными копьями, и выдернула из механических пальцев оружие. Пальцы уверенно сжались вокруг разогретого ствола, нащупывая спусковые сенсоры. Дейм давно не пользовались ничем подобным, но Яшамайн всегда была любопытна. В Облачном форте не осталось обойденных ее вниманием уголков. Импульс непривычно горячей энергии отозвался вибрацией в кончиках пальцев, рванулся вперед и вверх. Приклад дернулся, врезаясь в плечо, но легкая вспышка боли лишь потонула в мутном ощущении удовлетворения, когда второе металлическое тело врезалось в крепостную стену. Денхерим жадно распахнул объятия, впитывая еще одну холодную каплю энергии. Этот зверь никогда не будет сыт достаточно. Яшамайн с беззвучным ворчанием отбросила в сторону искореженный ее энергией плазмер. Старые вещи не слишком подходили для того, чтобы принимать чистую силу. Но у нее не было ни одного подходящего кристалла для них.
Неподвижность губительна. Покореженная паутина силы разворачивалась слишком медленно. Яшамайн слепо шарила вокруг, пытаясь отыскать хоть одну прореху в сети искажений, тропинку, по которой можно будет выскользнуть из все сильнее смыкающейся хватки Денхерима. Изувеченный Источник слишком охотно распахивал объятия неосторожным. Паутина разошлась клочьями, соскользнув по самой кромке вывернутого внутрь себя пространства. Тающий кончик задел тусклую сине-фиолетовую искру. Яшамайн осторожно скользнула вперед, следуя почти неслышному зову.
Снег скрыл кровь, практически замел утонувшее в ставшем жидким камне тело, оставляя на поверхности только руку, все еще сжимающую узкий длинный клинок из тех, чьи острые кончики легко ломаются, оставляя в ранах проклятия и холодные коготки тени. Излюбленное оружие Вельде. Но Яшамайн смотрела не глазами. Она видела разорванные и перемолотые клубки теней, между которыми еще тянулись тонкие нити связей, глубокие прорехи, доверху заполненные черным зеркальным стеклом, вывернутые наизнанку нити и суставы. Но отчетливее всего ощущала пульсацию — живую и отчаянно неумолимую. Это сердце все еще билось. Яшамайн не поверила, если бы кто-то сказал, что возможно выжить в эпицентре взорвавшегося Источника. Вокруг не было иных теней, кроме ее собственной, но стоило приблизиться, как она тут же изогнулась, впитываясь в один из пульсирующих клубков. Яшамайн отступила на полшага, обрывая начавшую формироваться связь. Вся оставшаяся сила принадлежала ей и никому другому.
Такт тек за тактом, а Яшамайн не двигалась с места. Новая еще толком не родившаяся часть ее сущности требовала уйти. Инстинкты остатками старых связей шептали остаться. Вероятно, ей следовало раньше прекратить называть себя Яшамайн.
Сила зыбкой волной плеснула вперед, скользя вокруг теневых клубков. Те на долю такта замерли, щетинясь колючими иглами, а потом разом раскрылись, реагируя на присутствие ашали и позволяя беспрепятственно проникнуть внутрь. Разум Яшамайн блуждал среди разрозненных осколков чужой сущности. Она последовательно касалась то одного, то другого, пытаясь нащупать хотя бы отголоски изначальной структуры, отыскать ненарушенные искажением Денхерима рамки и границы, которые можно будет напитать новой силой, а потом загнать вертящиеся вокруг обломки, возвращая целостность. Ее собственная сущность размывалась, лишенная опоры Источника Облачного форта, она то и дело норовила расплестись окончательно, смешиваясь с фрагментами чужой, до самых краев напитанной ледяной гудящей силой. Так петь Источник будет только манш’рин. И то — не каждому.
Яшамайн наконец поймала центральную нить, ту, что способна была удержать вновь формирующуюся сущность. Что может быть лучшим стержнем для манш’рин, как не его Источник? Сила Вельде ткалась невесомой паутинкой, ложилась слоями и вуалями, восстанавливая разорванные нити и затягивая прорехи. Источник щедро делился энергией — острыми колючками и длинными крючьями, которые Яшамайн едва успевала отцеплять от своей сущности, заворачивать остриями вовнутрь, превращая контур чужой личности во все более осязаемую и упорядоченную структуру. Клубки тени больше не содрогались в беспорядочных пульсациях. Ровный четкий ритм звенел в такт далекой восточной звезде. Все. Яшамайн резко свернула паутинки, выскальзывая из чужого сознания и тщательно следя, чтобы ни одна искорка не осталась внутри и ни одна колючка не выскользнула наружу. У не-ашали не могло быть алаю. Но даже Виснере не пришло бы в голову связать узами манш'рин.
