Узкие коридоры Айз’к Со дробились и танцевали перед глазами, не оставляя шанса ни выбрать путь, ни даже отследить примерное направление. Раэхнаарр не мешал им: позволил зыбким потокам энергии течь через кровь и плоть, надежно пряча за пестрым многоцветьем все лишние мысли, успокаивать взбудораженные токи. Танцующему виднее, куда, как и когда его следует привести. Раэхнаарр не слишком задумывался, как с этим обстоит дело у других Источников, но Танцующий всегда делал то, что ему вздумается. Не самый сильный из Источников Исайн’Чол, но верткий настолько, что за все века не нашлось руки, способной обуздать его целиком. Лишь цепляться за кромки острых граней над самой бездной. Но все же общее направление оставалось неизменным — Танцующий вел его к самым вершинам Айз’к Со — острым шпилям, царапающим небеса. К пряному запаху крови и сухим росчеркам молний.

— О’даэ.

В любом уголке Исайн’Чол Коадай Кэль должен был зваться о’хаэ — владыкой, но корона всегда оставалась за стенами Айз’к Со. У собственного сердца знамя становилось клинком — ни больше, ни меньше.

— Ты не торопился, — фигура Коадая размывалась и терялась между высоких черных зубцов, растворялась в пении молний, но ощущение вращающихся кровавых клинков вокруг были слишком отчетливым. Коадай всегда был опаснее любого испробовавшего крови Эшсар. — Северный Круг пробудился?

— Нет, — любая весть давно обогнала бы Раэхнаарра, но голос Танцующего звучал слишком спокойно для сражающегося с другим Источником. Теперь его крыло доставало почти до самого Диамана, еще немного, и искры столкнуться с чернотой зеркал Денхерим.

— Он ждет. Касается, отслеживая новые границы. Но будет ли ждать достаточно долго? — кровяная взвесь закручивалась в спираль, тянулась, сплетаясь жесткими неподвижными узлами. Сеть, каждое колебание которой мгновенно отзовется эхом.

— Зачем? — он сам бы не стал выжидать. Каким бы зыбким и неустойчивым ни казался мир — не Северному кругу боятся пустот, а любые лишние крупицы устойчивости сыграют на другую сторону доски.

— Если только Фор’шар не лишился большего, чем Леконт и Евгэр, — Коадай говорил, но слова его звучали дымом по камню — слишком хорошее предположение, чтобы ему довериться. Вести с западных земель еще не достигли Диамана, но и того, что сила Элехе оставила гарнизон, отдалившись куда-то на северо-запад, достаточно, чтобы подозревать худшее. Ни один из ритмов не звучал так, как должен. Но все же именно север мог обрести преимущество.

— Чи, Диаман или Т’зих’зир? — все три гарнизона были ближайшими к границе Северного круга, и любой мог принять удар на себя.

— Т’зих’зир больше не касается края, — Коадай чуть шевельнул пальцами, и напитавшая воздух пыль закружилась, складываясь в тонкие линии и точки, — Чи почти коснулся Круга, за ним — Элехе. Должны быть там. Айз’к Со. Чуть ближе к Кругу — Диаман. За ним остался только Денхерим.

Раэхнаарр рассматривал карту, привыкая к новым границам и ощущениям — мир будто сузился и расширился одновременно, причудливо исказившись у самого края. И Диаман, и Чи — оба гарнизона казались отличной целью, но он… о, он бы непременно попробовал пройти под искажениями Денхерим. Если дорог Альяд для этого не хватит, у Глассиар достанет пустоты не заблудиться в них. Оставлять сейчас Диаман без кар’ан — безумие.

— Мое место не здесь, — инстинкт звал назад, к дразнящим восприятие уязвимостям и опасным кромкам намеченных ударов. Без силы Элехе у Диамана было мало шансов устоять перед Северным Кругом, но тем желаннее было попробовать. Удержаться на самом краю бездны.

— Если я еще могу доверять своей крови. — Тяжелое душное эхо они почувствовали одновременно. Коадай — сквозь раскалившийся зубец короны и мгновенно набухшую вокруг него дорожку черной крови. Раэхнаарр — через вывернувшее кости наизнанку эхо, потянувшее вдаль и почти мгновенно отсеченное волной призрачных искорок. — Гниль просачивается все дальше, но восток должен устоять.

Коадай не говорил больше ничего, но тонкие пылевые линии еще висели в воздухе. Трайд почти соприкоснулся с Денхерим, до Краэтт и Айз’к Со — не больше четырех переходов. Если позволить искажению распространиться дальше…

— Не так, — Раэхнаарр отступил к самому краю площадки, каждой каплей крови ощущая, что последует за его словами. Пока жива кровь Денхерим и связана настолько прочными клятвами — отсечь Источник невозможно. Но стоит ли одна кровь опасности для всех? Они оба знали ответ.

Кровавая плеть рассекла пустоту. Коадай медленно сжал кулак, ощущая, как крошатся в пыль стальные сегменты перчатки. Разрывать связки ди’гайдар — не принято, но он надеялся, что расстояние между Чи и Диаманом окажется достаточным. И все же недооценил упрямство собственной крови. Серо-зеленая поземка растворилась в ворохе разноцветных искр, за которыми Коадай отчетливо различал смех. Ни один манш’рин не давал Источнику столько воли, но другого способа хоть как-то совладать с Танцующим просто не существовало. Иногда Коадай думал, что Танцующий по-прежнему считает, что принадлежит Велимиру Кэль и никому больше. Впрочем, в его руках хватало и иных нитей. Коадай резко дернул плотную серебряную нить, отыскивая Шиогайна. У его Тени будет новая цель.

Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, Диаман

Настигшее Раэхнаарра даже в Айз’к Со искажение погасло слишком быстро и резко. Настолько, что впору было подозревать худшее, если бы не едва слышный звон до предела натянутых нитей черно-белой мозаики. Он шел по нему сквозь подземные переходы: из Айз’к Со всегда был прямой выход к Диаману, пусть и прорваться сквозь него оказалось сейчас совсем не просто.

После яростного буйства Танцующего, в котором с легкостью растворились и кровавые лезвия, и серо-зеленая пыль, Диаман казался… излишне тихим. Пение искр практически стихло, а стылая гниль Денхерима вновь отдалилась и казалась практически заснувшей. Раэхнаарр осторожно скользнул между серебристо-призрачными занавесями, стараясь не потревожить невесомые плетения чужой-своей силы, и наткнулся на пустоту. Приведшие его сюда искорки силы и черно-белые всполохи кружились вокруг древней доски, расчерченной золотыми и серебряными клетками. Раэхнаарр подошел ближе: ло’дас никогда не казался ему хоть чем-нибудь привлекательным, но даже так он отчетливо видел — позиция золотых, окруженных с двух сторон Пронзенным и Возносящимся драконами, выглядела чрезвычайно неустойчивой. Если только за окутывающими доску росчерками энергий не скрывался совсем другой расклад. Но он точно помнил — именно в этом наборе фигурок было ровно девятнадцать, и все они находились на доске.

Начавшийся на поле ло’дас бой продолжился на узком гребне крепостной стены. Зыбко-прозрачные иллюзии вихрились и танцевали вокруг неподвижно застывшего Кацата, и рассыпались, наткнувшись на едва уловимые движения нагинаты.

— Еще раз, — сделать из ашали гайтари — невозможно, и пусть в последние циклы Раэхнаарру довелось видеть слишком много невозможного, но… Медленно. Тех тактов, что требовались Фейрадхаан, чтобы ускользнуть от неспешного движения нагинаты, ему хватило бы, чтобы выиграть бой. Позиция золотых на доске теперь казалась почти удачной.

Вокруг взметнулась тонкая взвесь паутинки, демонстрируя, что тени стены больше не являются хоть сколько-то весомым укрытием, край причудливо изогнулся, безмолвно приглашая забраться повыше.

— Зачем? — мозаика вокруг дрогнула, сменяя одну картину на другую — густой черный камень на разряженный северный воздух. Раэхнаарр едва удержался, чтобы не коснуться: не оплести острую черно-белую кромку ускользающей посеребряной зеленью. Невозможное, ставшее привычным последние циклы.

— Чтобы не ждать, — обезличенно-сухие слова еще звучали, но быстрое движение застывающей коконом силы, прошедшее пульсацией сквозь связывающие их нити, звучало иначе. Мозаика щетинилась и пахла настороженностью. Нет способа узнать дейм лучше, чем скрестить клинки. Но сегменты мозаики так и не выстроились определенным узором. Призрачные вуали ускользнули из хватки. Раэхнаарр ответил успокаивающе кружащейся зеленью: здесь и сейчас атаки следовало ждать совсем с другой стороны. На загадки останется время.