Алексей затянулся сигаретой, выпустил дым и отхлебнул крепкого черного чая из кружки.

— И чего? Вот просто… — нахмурился он, глядя на две стальные пластинки. — Просто прислонить и все?

— Ага, — кивнули Семен с Кириллом.

— А как оно… Ну… И куда прислонять?

— В идеале одну на стопу, а вторую на темечко, — отозвался Осетренко.

— Тут еще проверять надо, будет ли разница, если, допустим к лодыжке приложить.

— Будет. Направление разное, — глянул на него друг.

— Какая разница? Все равно принцип по тканям идет, а не по направлению. Если бы так, то можно было бы холодильник просвечивать на молоко, — возразил Кот.

— Погодите, — Леша потер красные глаза, глянул на дверь в курилку и спросил: — То есть вы, по сути, эту хреновину еще не испытывали?

Семен с Кириллом переглянулись.

— Нет, но мы как бы уверены, что это безопасно. А еще думаем оно должно заработать, — произнес Осетренко.

Алексей хмыкнул и взял одной рукой полоску гибкого металла с мелкой застежкой. Покрутив ее в руках и осмотрев непонятные ему руны, он вздохнул и глянул на парней.

— А если случится чего? Ну, с больным.

— Ну, нет, — нахмурился Осетренко. — Так не должно быть. Если человек без дара, то он вообще ничего не заметит.

— На себе пробовали? — поднял взгляд на студентов Алексей.

— Ну, мы-то с даром, — пожал плечами Семен. — Может наводка пойти.

— А если без сознания? Как определить, есть дар или нет? — подал голос Юрий Анатольевич, что вошел в курилку.

Он с самого начала разговора стоял у дверей и молча слушал ребят.

— Если есть дар, хотя бы немного, то при замыкании цепи вот тут засветится желтая руна, — указал Осетренко. — Тогда обследовать смысла не имеет. По расчетом, сила уровня артефактора может дать наводку. Меньше — уже не должно.

— Так, — прошел в курилку реаниматолог. Встав у окна, он достал пачку сигарет и прикурил. — Ну, вот вы наложили эти свои штуки. А дальше что?

— Дальше вот сюда вставляем накопитель, — указал пальцем Кот. — Начинается циркуляция силы. После берем вот эту маску.

Тут Семен достал небольшую маску, с виду водолазную, только вот сверху была широка прорезь.

— Здесь вставляем накопитель и… — надел он на лицо вторую часть артефакта. — И выбираем стекло.

Тут Кирилл подал ему небольшую картонную коробочку, в которой было несколько мутных стекол.

— Мы пытались сделать прозрачные, но комплексы вышли с фоном. Пришлось стекло с присадками сделать, чтобы фон стабилизировать, — пояснил Кирилл. — Вот и вышло мутное.

— Берем стекло с меткой «К» — это кости, — взял из коробочки стекло Семен и вставил в паз на маске так, чтобы оно перекрывало обзор. — И у нас должно появится изображение.

Юрий Анатольевич выпустил дым, хмыкнул и произнес:

— По уму, сначала проводят испытания.

— Мы проводили, — подал голос Семен. — Ну, косточку куриную через доску в три сантиметра видно отчетливо.

— А на живом чем-то вы пробовали? — глянул на него доктор. — Мышь, собака, кошка?

— Мы не успели, — признался Кирилл. — Под утро закончили.

Реаниматолог снова затянулся и взглянул в окно, где у будки сидела упитанная собака.

— Леш, у тебя сосиска какая есть? Ну, или колбасы кусок? — спросил он.

Фельдшер поднялся, подошел к окну и взглянул на собаку. Полная, отожравшаяся на остатках обеда работников скорой помощи.

— Она сосиски есть не станет, — хмыкнул Алексей.

— Чей-то?

— Зажралась, — усмехнулся Леха.

Нелля Каримовна, заведующая подстанцией, шла по коридору с недовольной физиономией. Её каблуки стучали по потрескавшемуся линолеуму, эхом отдаваясь в душном помещении, пропитанном запахом пыли и вчерашнего кофе.

— Где этот засранец? — пробурчала она под нос, поправляя белый халат, что туго обтягивал ее фигуру.

Первым делом она заглянула в комнату отдыха — тесную каморку с обшарпанными стенами, где стоял старый диван с продавленным сиденьем и столик с остатками чьего-то обеда: крошки от бутерброда и пустая чашка с осадком чая. Дверь скрипнула. Внутри — пусто. Только вентилятор гудел лениво, разгоняя пыльный воздух.

— Юрий Анатольевич! Вы здесь? — крикнула она в тишину.

Ответа нет. Она заглянула за шкаф, где располагалась пара кушеток. Ничего.

— Чтоб тебя… — выругалась она тихо и вышла, хлопнув дверью так, что эхо прокатилось по коридору.

Дальше — курилка. Маленькая клетушка с пожелтевшими от дыма стенами. Она толкнула дверь — внутри висели остатки дыма, но в помещении оказалось пусто. Только банка из-под консервов, набитая бычками.

— Юрий Анатольевич! — гаркнула она, закашлявшись от вони.

Тишина. Она помахала рукой, разгоняя дым, и вышла, бормоча:

— Курит, как паровоз, а когда нужен — нет его. Куда запропастился, ирод?

В диспетчерской — тишина. Один диспетчер, парень с усталыми глазами, сидел за пультом, экраны мерцали зелёным. Телефоны молчали — редкий день без звонков.

— Юрия Анатольевича видел? — спросила она, врываясь как вихрь.

Парень оторвался от бумаг, мотнул головой:

— Нет, Нелля Каримовна. С утра мелькал, студентов своих гонял, а потом — пфф, как корова языком слизнула. Может, в гараже? Машина реанимационная на месте.

Заведующая кивнула:

— Ладно, если объявится — хватай за уши и тащи ко мне! Срочно, чтоб мигом!

Она вышла на улицу — жара ударила в лицо, как из печки. Подстанция скорой — старое здание с облупившейся краской, окруженное пыльным двором, где стояли машины с мигалками, покрытые слоем грязи от утреннего дождя. В воздухе пахло бензином и мокрым асфальтом. Она огляделась, и тут за спиной раздался голос:

— Нелля Каримовна, подождите! — подбежала фельдшер Люся, молодая девчонка с короткой стрижкой и доброй улыбкой. — Ой, ну пожалуйста, перенесите мою смену! У меня билеты на концерт, а напарница заболела, и я одна останусь!

Заведующая нахмурилась:

— Люся, отстань! Не до тебя сейчас. Юрия Анатольевича ищу!

Но Люся не отставала, семеня хвостом:

— Ну, Нелля Каримовна, миленькая! Я же не просто так, мне прям очень надо! Перенесите, а? Я вам кофе свежий сварю в турке, с пенкой!

— Люся, отвяжись! — рявкнула заведующая, ускоряя шаг. — Иди работай!

Люся обиженно надулась, но поплелась следом:

— А если я найду подмену? Ой, ну пожалуйста!

Нелля Каримовна завернула за угол. Там, у задней стены подстанции, где росли чахлые кусты и валялись старые шины, собралась вся бригада. Юрий Анатольевич стоял в центре, на лице странная чёрная маска с широкой прорезью для глаз, как у водолаза, только с мутным стеклом. Он пялился на собаку — упитанную, рыжеватую дворнягу с обвисшим пузом, что лежала на асфальте и злобно рычала. Собаку держали трое: Алексей, фельдшер с красными глазами и потухшей сигаретой в зубах, крепко схватил «пациента» за ошейник; Семен, студент с растрепанными волосами, прижимал лапы; Кирилл с забинтованной рукой фиксировал голову, морщась от боли при каждом рывке пса.

Собака норовила укусить: клацала зубами, слюна летела, рычала басом, пытаясь вырваться.

— Держи крепче, она меня цапнет! — шипел Кирилл, прижимая часть артефакта к макушке испытуемого животного. — Блин, да успокойся ты, псина!

— Да, прижми ты её уже! — подгонял Алексей, сам морщась от усилий. — Ещё раз цапнет — и я её сам укушу!

Нелля Каримовна замерла, глаза расширились. Люся, что всё ещё шла хвостом, выглянула из-за её спины и ойкнула.

— Юрий Анатольевич! Что за цирк⁈ — рявкнула заведующая, подбоченившись. — Вы что, с ума посходили все⁈

Все замерли. Собака рванулась, чуть не цапнув Семена за палец, и умчалась в сторону своей будки.

Доктор снял маску и несколько раз сильно зажмурился.

Люся хихикнула:

— Ой, а маска-то, как у водолаза! Юрий Анатольевич, вы нырять собрались?

Заведующая зыркнула на неё:

— Люся, молчи! А вы… Чего тут устроили⁈