Тут он покосился на гостя.

— Проект изделия номер триста семьдесят один, — закончил за него конструктор.

— Собственно… И у нас к вам дело. Собственно то, из-за чего вы подписывали бумагу о неразглашении, — закончил Мясоедов и рукой пригласил вперед Николая Эдуардовича. — Прошу.

Мужчина вышел вперед, пригубил чаю и принялся пояснять:

— Уважаемый коллектив, у нас серьезно встал вопрос. Вопрос доставки нашей разработки, — принялся выхаживать перед ребятами конструктор. — Существует проблема нестабильности нашего изделия. После активации любая тряска или резкая смена траектории может привести к тому, что сработает… пусть будет датчик и наше изделие самоликвидируется, не выполнив основную функцию.

Тут он снова пригубил чаю и покосился на Истукана, что активно и без всякого пиетета набивал желудок бутербродами.

— Мы в техническом тупике, товарищи студенты. Твердотопливный привод, довольно отработан. Да и использовать его в войсках гораздо проще. Однако он дает просто недопустимые вибрации по нашему изделию. Жидкотопливные варианты имеют тот же недостаток. Все приводы рунного типа, к слову, тоже имеют свои ограничения. Тут и габариты, скорость и… И много чего еще.

— Вам привод нужен? — не вытерпел Семен.

Николай Эдуардович отхлебнул чай, поставил кружку с громким стуком и обвел взглядом студентов. Кто—то ещё жевал бутерброды, Истукан умудрился запихнуть в рот сразу два куска хлеба с колбасой, но даже он теперь таращился на конструктора. Атмосфера в кабинете была как перед экзаменом: все ждали подвоха, но жрать и прихлебывать чай никто не бросил.

— Так, товарищи, — начал Николай Эдуардович, поправляя очки, — нам нужен привод. Скорость — от пятисот километров в час. Вес системы — не больше трёхсот кило. Максимальное экранирование: электромагнитное, шрапнельное, рунные всплески, магические наводки. Иначе изделие рванет раньше, чем до цели долетит.

Тишина. Истукан подавился бутербродом и закашлялся. Лена закатила глаза, а Кирилл уставился в кружку, будто там спрятались ответы. Семен, сидя в первом ряду, откинулся на стуле и выдал:

— Пятьсот километров? Это ж не привод, это турбина от самолета! А триста кило? Наш мопед «Капля» — не совсем, конечно, пушинка, но тут… Что вы вообще доставлять собрались? Ракету? Или танк летающий?

В кабинете раздалось несколько усмешек. Николай Эдуардович никак не отреагировал, только уголок рта дернулся.

— Скажем так, товарищ Кот, — ответил он, — изделие… чувствительное, тяжелое, но скорость — не обсуждается. Ваш привод на рунах — находка: дешево, сердито, вибраций никаких. Но его нужно доработать. Мотовилиха предоставит оборудование, лабораторию, и даже кое-каких спецов. Вы не в сарае будете клепать.

Семен поднял руку, но тут же заговорил, не дожидаясь:

— Это всё красиво, Николай Эдуардович, но давайте по-честному: Пятьсот километров в час? Мы, конечно можем снять ограничители, но даже так — мопед на максималках гудит, как пылесос на последнем издыхании. А там врят-ли двести будет. Даже с усилением. Экранирование? Это ж не кастрюлю фольгой обернуть! Нам нужны ресурсы, время, а главное — мотивация. — Тут Кот подмигнул Лене. — Ребята не будут пахать за «спасибо» и грамоту от комсомола. Нам нужны стипендии повышенные, скажем, по тысяче рублей сверху в месяц для каждого, кто в проекте. Плюс доступ к закрытым библиотекам ПолиМага — там, говорят, есть справочники по рунам, которые не каждому показывают. А еще стаж, категории, может, путевки на заводской профилакторий. А то мы в общаге сидим, пельмени на всех лелим. Холодный цех при мясокомбинате, честное слово!

Зал загудел. Истукан, вытерев крошки с подбородка, с усмешкой произнес:

— Нормальные пельмени получились! Нам бы еще майонеза достать или сметаны — вообще закачаешься!

— И холодильник в общагу! А то у нас сыр в носке хранится, и то плесневеет! — крикнул кто-то из ребят.

— Так, он от носков твоих плесневеет!

— Гена, чего ты про мои носки? У тебя в супе гриб на вторую неделю вырос!

— Это страж моей кастрюли! Я его не трогаю, он меня тоже. Живем вместе!

Лена, сдерживая улыбку, подхватила:

— Нам бы еще график гибкий. У нас сессия на носу, а вы тут с летающими танками. Если завалим — влетим на пересдачу после практики. А у нас и так дел навалом — кто тогда ваш привод считать будет?

Николай Эдуардович хмыкнул, явно сдерживая улыбку, и глянул на Сан Саныча, который стоял в углу, скрестив руки. ГБшник хмурился, как завуч на дискотеке.

— Кот, — рявкнул Сан Саныч, — ты не на привозе! Это оборонка. Хватит торговаться, как за кило картошки. Дело серьёзное. Или ты хочешь, чтобы Ижевские вашу «Каплю» под себя подмяли? Они уже в Москве носятся, пробивают производство. Без Мотовилихи вас раздавят, как тараканов тапком.

Семен прищурился и решил не сдаваться:

— Ага, а с Мотовилихой мы что, в шоколаде? Давайте тогда конкретику: стипендии, библиотеки, стаж для наших, ребят с политеха и из техникумов. И, может, пару ящиков тушёнки в придачу? А то у нас в столовке котлеты есть, а дома из мясо только пельмени. Да и те, замороженные.

— И пасты томатной! — выкрикнул кто-то.

— Халвы!

— Конфет! Шоколадных!

— Вафель Кировских!

Николай Эдуардович глубоко вздохнул и с легкой улыбкой глянул на Мясоедова:

— Их не кормят вообще что-ли?

— Студенты, — пожал плечами ГБшник. — Почти все из района. С города — единицы. Крутятся как могут.

— Понятно, — буркнул конструктор и взглянув на разошедшихся студентов громко произнес: — Я выделю квоту по снабжению. Только с РайТоргом будете сами разговаривать.

— Это мы можем! — тут же потер руки Кот. — Это мы договоримся! Только нам бы еще…

— Лопнешь, Кот! — Вмешался Сан Саныч. — Мотовилиха даст протекцию. Полную. Ни Ижевск, ни… другие «товарищи» вас не тронут. Стипендии, библиотеки, даже ваши конфеты с вафлями — обсудим. Но только если подпишетесь. И без фокусов, Кот!

Семен переглянулся с Кириллом и Леной. Выражение лица Лены было скептическим. Кирилл же, сдвинув брови к переносице почесывал подбородок, уже что-то прикидывая в голове. Кабинет загудел: кто-то шутил про тушёнку и консервированную воду, кто-то — про летающие танки.

Семен поднялся, вышел к Николаю Эдуардовичу и оглядел студентов.

— Товарищи! — сунув руки в карманы произнес он. — Военный завод просит у нас помощи! Отказать ему мы можем, но это не по нашему. Да, скоро сессия. Да, затем практика, которую я думаю вы сможете зачесть. Однако, изделие само свою проблему не решит. Предлагаю голосовать! Кто за то, чтобы принять предложение товарища Звягинцева?

В зале поднялся лес из рук. Кстати, половина этого леса держала бутерброды разной степени «надкусанности».

— Единогласно! — улыбнулся Кот и, обернувшись к конструктору, протянул ему руку.

Тот подошел и пожал ее, но отпустить руку студента не смог. Тот его крепко держал.

— Конфеты шоколадные, халва и вафли. Кировские. Каждую неделю! — произнес он, глядя в глаза Николаю Эдуардовичу.

— Квоту по заводу выдам, — недовольно буркнул он.

— По двести грамм каждую неделю! Минимум! — произнес Семен.

— Ладно, — с тяжелым вздохом отозвался ведущий конструктор.

— Каждому! — вскочил со своего места Кирилл.

В подвале старого дома на окраине Горького пахло сыростью, прогорклым маслом и дешёвым «Беломором». Тусклая лампа с рунным стабилизатором, чтоб не мигала от скачков маготока, отбрасывала тени на шаткий стол, застеленный клеенкой с выцветшими ромашками. Кто-то бы удивился такой расточительности — освещение на магии, но именно это помогало тщательно замаскировать подвал, в котором не было ни окон, ни вентиляции, ни проводов с электричеством.

На столе посреди комнаты лежала колода карт, мятые рубли да три мутных стакана с самогонкой. Трое сидели молча, пока один не сплюнул на пол, чуть не угодив в ржавую шестерню от старого станка.

— За Тяпу слышали? — спросил он.