«Между прочим, — ядовито заметил Скальд где-то на краю сознания, — у тебя уже есть фамильяр. Верный, преданный, оголодавший до чёртиков. Но кого это волнует, когда можно покататься на своей новенькой блестящей игрушке в виде горящей ящерицы! И вообще, он даже говорить не умеет. Какой из него фамильяр?»

От дракона пришла волна спокойного превосходства, оформленная в медленные, тяжёлые образы:

«Птица говорит много. Птица весит мало. Совпадение?»

Скальд аж задохнулся от возмущения, но я почувствовал, что он не нашёл достойного ответа.

Дракон, меж тем, разинул пасть и зарычал.

Звук был как извержение вулкана и раскат грома одновременно. Ударная волна прокатилась по небу, заставив вертолёт за моей спиной качнуться. Глаза существа уставились на аэромантов.

Те разлетелись в стороны, как воробьи от ястреба. Их стройное кольцо рассыпалось за мгновение — организованный перехват превратился в паническое бегство. Я не винил их: даже Магистры никогда не сталкивались с чем-то подобным, а эти были лишь Мастерами.

Один оказался слишком медленным.

Дракон развернулся в воздухе, проносясь мимо замешкавшегося аэроманта. Жар от тела существа ударил по магу волной. Его камуфляжный костюм затлел, как сухая солома. Человек закричал скорее от удивления, чем боли, судорожно сбивая пламя воздушными потоками, и рухнул вниз, едва успев создать подушку для приземления.

Остальные четверо рванули прочь с такой скоростью, что даже не оглянулись.

Дракон расправил крылья и поймал восходящий поток, в котором на самом деле не нуждался, имея возможность летать за счёт магической левитации. Он величественно парил над Астраханью, и город внизу казался игрушечным. Люди на улицах задирали головы, указывая пальцами в небо, прикрывая глаза ладонями от солнца.

Пусть смотрят. Пусть видят, кто пришёл.

Вертолёт догнал нас, держась на почтительном расстоянии от раскалённых крыльев. Я видел бледные лица гвардейцев в иллюминаторе — даже мои гвардейцы, повидавшие немало, смотрели с открытыми ртами.

Дворец Вадбольского вырастал впереди. Пора было начинать переговоры.

Дракон опустился на лужайку перед дворцом с грацией, которую трудно было ожидать от существа размером с небольшой самолёт. Базальтовые лапы вмяли идеально подстриженный газон, оставляя в земле глубокие борозды, а жар от магмы, струившейся между сегментами панциря, заставил траву вокруг пожелтеть и скрутиться. Я соскользнул с холки фамильяра на землю, чувствуя, как домен тихо пульсирует в груди, откликаясь на металл вокруг — пряжки ремней, застёжки, оружие, даже крошечные заклёпки на ботинках приближающихся людей.

Из ворот дворца выбежала личная гвардия Вадбольского — двадцать воинов в чёрно-золотых реликтовых доспехах. Это была не средневековая броня, разумеется, а современные тактические костюмы с усиленными пластинами из Холодного железа, явно обработанного алхимически, конкретно из Солнечной бронзы. Золотой герб княжества красовался на нагрудниках, а чёрная ткань поглощала солнечный свет. Бойцы рассыпались полукругом, направляя автоматы на нас с отточенной слаженностью профессионалов.

Я отметил их позиции краем сознания — грамотная расстановка, перекрёстные секторы обстрела, никаких очевидных слепых зон. Хорошая выучка. Впрочем, против того, что стояло за моей спиной, всё это имело примерно такое же значение, как зонтик против цунами.

Капитан гвардии сделал шаг вперёд. Седобородый ветеран лет сорока с давно зажившим рваным шрамом, пересекавшим всю левую щёку от виска до подбородка — след от чего-то режущего, возможно, когтя Бездушного. Такие шрамы не получают в уличных драках. Голос его прозвучал твёрдо, но в глазах читалось напряжение человека, который прекрасно понимал, во что ввязывается.

— Остановитесь! — рявкнул капитан. — Назовите себя!

— Князь Прохор Игнатьевич Платонов, — произнёс я спокойно, не повышая голоса, — правитель Угрюмского и Владимирского княжеств.

Капитан коротко кивнул, словно услышанное подтвердило его худшие опасения. Его взгляд скользнул по гвардейцам, которые стояли позади меня с автоматами наперевес.

— А это моя охрана, — я позволил себе кривую улыбку. — Я без неё никуда.

Повисла пауза. Капитан медленно, с каким-то механическим движением человека, не верящего собственным глазам, повернул голову. Посмотрел на дракона. На двадцатипятиметровую тушу из раскалённого базальта, между сегментами которой струилась магма, освещая лужайку багровыми отсветами. На обсидиановую морду с зубами размером с человеческую руку. На крылья, распростёртые с тяжеловесной небрежностью хищника, знающего, что ему некого бояться.

Потом обратно — на четырёх мужиков с автоматами.

Потом снова на дракона.

Один из молодых гвардейцев — совсем ещё мальчишка, лет двадцати, с пушком вместо бороды — не выдержал и прошептал достаточно громко, чтобы я услышал:

— Капитан… кто тут кому охрана, а?

У его соседа дёрнулся глаз. Раз, другой, третий. Бедняга явно пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но мышцы отказывались подчиняться.

Капитан цыкнул на них сквозь зубы, но я видел, что он и сам находится в состоянии лёгкого шока от абсурдности происходящего. Профессионализм боролся со здравым смыслом, и профессионализм пока побеждал, но с минимальным перевесом.

— Ваша Светлость, — он собрался с мыслями, и я мысленно отдал должное его выдержке, — ваша… э… основная охрана может остаться здесь. Но неприглашённых вооружённых людей во дворец мы пропустить не можем. Правила безопасности.

Я посмотрел на него спокойно. Без угрозы, без давления — просто констатируя факт:

— Мои люди идут со мной.

Капитан качнул головой:

— Князь, я понимаю, но таковы правила. Если хотите, я доложу Его Светлости, и с его разрешения…

— Мои. Люди. Идут. Со мной, — повторил я медленно, раздельно, словно объяснял очевидное упрямому ребёнку.

Капитан крепче сжал автомат.

— Ваша Светлость, я не могу нарушить приказ, — в его голосе прорезалось упрямство старого солдата. — Вооружённые посторонние не…

Я сделал лёгкий жест рукой — почти небрежный, словно отмахивался от назойливой мухи.

Металл откликнулся мгновенно.

Двадцать автоматов рванулись из рук владельцев одновременно, увлекая за собой тех, кто вцепился покрепче. Один гвардеец — тот самый с нервным тиком — пролетел метра три, не выпуская оружия, прежде чем здравый смысл победил упрямство и он разжал пальцы. Другого потащил за собой нагрудник, и бедняга проехал по траве на животе, оставляя за собой борозду в газоне и поток невнятных ругательств.

Третьего закрутило вокруг оси — ремень автомата обвился вокруг шеи, и гвардеец исполнил что-то среднее между пируэтом и попыткой удушения, прежде чем пряжка милосердно расстегнулась. Капитана его собственное оружие потянуло вперёд с такой силой, что он сделал несколько вынужденных шагов в мою сторону, словно кланяясь, — церемониальный поклон получился неожиданно глубоким и совершенно непреднамеренным.

Кто-то из молодых гвардейцев — кажется, тот самый, что спрашивал про охрану — взлетел на полметра над землёй, удерживаемый металлическими элементами разгрузки, и завис там с выражением крайнего изумления на лице.

Весь этот металлический хаос продолжался не более трёх секунд. Затем я отпустил хватку, и оружие с лязгом осыпалось на землю в аккуратную кучу метрах в десяти от нас. Гвардейцы — кто на ногах, кто на четвереньках, кто всё ещё пытаясь подняться после неожиданного полёта — замерли, глядя на меня с выражением людей, только что пересмотревших свои жизненные приоритеты.

— Хорошо, что мы договорились, — равнодушно бросил я себе за спину, шагая ко дворцу.

Тронный зал княжеского дворца в Астрахани оказался именно таким, каким я его себе представлял — помпезным до безвкусицы и величественным до абсурда. Высокие потолки с лепниной, изображавшей сцены из древних легенд, колонны из малахита с золочёными капителями, мраморный пол, в котором отражались витражные окна с гербами астраханских князей. Всё это великолепие должно было внушать трепет и почтение к правителю, но на меня производило скорее обратный эффект — я видел слишком много подобных залов в прошлой жизни, и каждый из них рано или поздно оказывался залит кровью.