— Кто посмел вторгнуться в наше воздушное пространство без разрешения? — громко спросил Вадбольский, прерывая следующего просителя. Голос князя зазвучал холодно и властно, заставляя присутствующих в зале замолчать и обратить внимание. — Отправить аэромантов на перехват немедленно. Пусть разберутся с этими наглецами и доложат по форме, кто те такие и чего хотят.

Секретарь поклонился и поспешил прочь из зала, оставляя князя в состоянии нарастающего беспокойства, которое тот тщательно скрывал за маской спокойствия. Представитель Гильдии приподнял бровь с выражением любопытства, но промолчал, наблюдая за происходящим. Вадбольский жестом отпустил текущего просителя и велел объявить короткий перерыв в приёме, игнорируя недовольное бормотание оставшихся в очереди бояр и купцов.

Проходили минуты, тягучие и напряжённые, как последние мгновения перед грозой. Князь барабанил пальцами по подлокотнику трона, гадая, что происходит там, в небе над городом, когда внезапно весь дворец содрогнулся от чудовищного грохота. Звук был настолько громким и низким, что Вадбольский почувствовал его не столько ушами, сколько костями — будто многоэтажное здание рухнуло на лужайку перед дворцом, раздавив всё под собой. Витражные окна задрожали в рамах, хрустальная люстра под потолком закачалась, роняя звенящие подвески, слуги и охранники в зале замерли с перепуганными лицами.

Следом накатила аура — невыносимо сильная, давящая, заставляющая сердце биться чаще, а дыхание перехватывать в груди. Это была не просто магическая сила, это было присутствие чего-то древнего, первобытного, хищного, что пробуждало инстинктивный ужас в каждом живом существе.

Вадбольский схватился за подлокотники трона, чувствуя, как холодный пот выступил на лбу под аккуратно уложенными волосами. Даже представитель Гильдии побледнел, потеряв свою невозмутимость.

Слуги, стоявшие у высоких витражных окон, выглянули наружу на лужайку перед дворцом и буквально остолбенели, замерев с открытыми ртами и вытаращенными глазами. Один из них, молодой парень в ливрее, попятился от окна, споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол, но даже не пытался подняться, продолжая смотреть в окно с выражением животного ужаса на побелевшем лице. Никто в зале не понимал, что происходит — толпа застыла в безмолвном оцепенении, ожидая объяснений, но боясь спросить.

— Что там, чёрт побери⁈ — рявкнул Вадбольский на слугу у окна, не в силах больше терпеть неизвестность. — Докладывай немедленно!

— Там… там… — заикался лакей, не в состоянии выдавить из себя связное предложение, его голос дрожал так сильно, что слова превращались в бессвязные обрывки.

Князь вскочил с трона и сделал несколько шагов к окну, намереваясь выглянуть сам, когда солнечный свет, льющийся сквозь витраж, внезапно померк, словно огромная туча закрыла солнце. Но это была не туча — сквозь разноцветное стекло витража в тронный зал заглядывал огромный багровый глаз с вертикальным зрачком, окружённым кольцом раскалённого золота. Глаз медленно вращался, осматривая зал, и когда его взгляд скользнул по фигуре князя, Вадбольский почувствовал, как ноги подкашиваются, а в груди сжимается ледяной комок первобытного ужаса перед чудовищем, от которого нет спасения.

Астрахань раскинулась у дельты Волги, словно зверь, припавший к водопою. Отсюда, с высоты птичьего полёта, город казался огромным — древние белокаменные стены кремля, построенного ещё при первых князьях, возвышались над хаосом более поздней застройки. Купола соборов сверкали на солнце, а вдоль набережных теснились торговые склады и причалы, у которых покачивались десятки судов. Астрахань веками была воротами на Каспий, перекрёстком торговых путей из Персии и Каганата, и это чувствовалось в пёстрой мозаике архитектуры: рядом с православными храмами виднелись минареты мечетей, а купеческие особняки соседствовали с караван-сараями восточного стиля. Княжеский дворец Вадбольских стоял на холме в центре города — массивное белокаменное здание с башнями по углам, окружённое парком и высокой оградой.

До дворца оставалось несколько минут лёта, когда Искандер Галиев резко обернулся от штурвала, и в его голосе прозвучала тревога:

— Ваша Светлость, маги на подлёте!

Я посмотрел в иллюминатор. Пятеро человек в камуфляже и бронежилетах приближались к вертолёту с разных сторон, окружая нас широким кольцом. Воздух вокруг каждого из них слегка искажался, выдавая работу аэромантии. Средний ранг — Мастер, судя по стабильности их полёта и чёткости манёвров. Серьёзные противники для обычных угроз, но не для того, что сегодня пожаловало в Астрахань.

Один из них подлетел ближе, почти вровень с кабиной. Артефакт-усилитель голоса на его груди вспыхнул лазурным.

— Именем князя Вадбольского приказываю немедленно сесть или вы будете сбиты! — голос загремел даже сквозь рёв винтов. — Вы вторглись в воздушное пространство Астраханского княжества без разрешения!

Гаврила потянулся к автомату, висевшему на ремне. Я остановил его жестом, не отрывая взгляда от аэроманта за стеклом.

— Не надо.

— Но, князь…

Я уже не слушал. Рука легла на рукоять дверного замка, и я рванул её на себя. Боковая дверь вертолёта распахнулась, и ветер ворвался в салон ледяным сгустком, швырнув в лица пассажиров волну холодного воздуха. Кто-то из гвардейцев выругался.

— Князь, что вы делаете⁈ — крикнул Светов, хватаясь за кресло, пока сквозняк трепал его рыжие волосы на голове и лице.

Я шагнул в пустоту, и мир провалился вниз.

Ветер ударил в лицо, выдавливая влагу из глаз, а земля — залитая солнцем, расчерченная улицами и каналами — начала стремительно приближаться. Крыши Астрахани кружились подо мной, блестя черепицей в солнечных лучах. Я падал, раскинув руки, и чувствовал, как магия в груди откликается на мой зов.

Где-то наверху аэроманты замерли в шоке. Голос одного из них, усиленный артефактом, донёсся сквозь свист ветра:

— Этот контуженный спрыгнул с…

Закрыв глаза, я потянулся к силе.

Резерв магической энергии взорвался наружу, как вода из прорвавшей плотины. Тысяча восемьсот капель Эссенции устремились в заклинание, которое я не использовал с прошлой жизни.

Воздух вокруг меня начал искриться от напряжения. Раскалённые оранжевые всполохи вспыхивали и гасли, словно искры от кузнечного молота. А затем пространство подо мной начало сгущаться.

Сначала материализовался хребет — базальтовые сегменты, выраставшие из ничего, соединённые потоками расплавленной магмы вместо суставов. Чёрный камень раскалялся изнутри, отбрасывая багровые отсветы на облака. Затем появилась голова — обсидиановый череп размером с легковушку, с пастью, из которой капала расплавленная порода. Зубы были кристаллами чёрного алмаза, каждый — размером с человеческую руку.

Шея вытянулась следом, сегмент за сегментом, изгибаясь с тяжеловесной грацией хищника. Между базальтовыми пластинами струилась магма, освещая формирующееся существо изнутри, словно огненную лампу.

Тело поднялось из небытия — рёбра из вулканического стекла, брюхо, светящееся красным огнём. Жар от существа ударил волной, заставляя воздух дрожать и плавиться.

Крылья развернулись последними — не плоть и перепонки, а тончайшие слои обсидиана, сквозь которые просвечивали потоки магмы. Каждое их движение сопровождалось треском раскалённого камня, и размах их достигал пятидесяти метров от кончика до кончика.

Хвост выстрелил из сгустка энергии, усеянный шипами размером с копьё, извиваясь в воздухе с шелестом, напоминающим звук осыпающейся породы.

Двадцать пять метров от морды до кончика хвоста. Высота в холке — десять метров. Вес — десятки тонн чистого камня и магмы, удерживаемых в воздухе моей волей.

Окаменевший дракон. Заклинание ранга Архимагистра, используемое, когда тебе совершенно точно нужно произвести правильное первое впечатление.

Всё это заняло не больше двух секунд.

Я упал на холку призванного существа между крыльями и остался стоять. Ноги устойчиво вросли в раскалённый базальт — жар не трогал меня, создателя этого существа. Мой домен резонировал с телом фамильяра, превращая нас в единое целое.