— По данным моих соколиков, в Астрахань прибыли трое представителей Гильдии для переговоров о передаче наших людей. Двое мужчин и женщина, все — маги не ниже Мастера. Носят перстни с изумрудами — знак принадлежности к внутреннему кругу организации.

Я кивнул:

— При встрече с усиленными бойцами или химерами, берите их на себя, но ко мне под руку не лезьте. Дайте мне пространство для манёвра.

Федот поднял взгляд от блокнота:

— Политические последствия?

Обучения в Перуне явно пошло ему на пользу, заставив думать наперёд о последствиях до того, как будет сделан опрометчивый шаг.

— Если дойдёт до прямого столкновения, — начал Коршунов, — Гильдия попытается представить это как нападение на мирное княжество. Поэтому важно, чтобы первый удар нанесли они. Прохор Игнатич, вам придётся… сдерживаться.

Я усмехнулся:

— Постараюсь. Если же ситуация эскалируется до боя, у меня есть предварительные договорённости с князем Голицыным и Оболенским. Они официально не вмешаются, но и не осудят публично.

— Логистика, — продолжил Родион, сменив карту. — Маршрут до Астрахани: примерно шесть часов лёта с одной дозаправкой. Садимся в Саратове — там у нас есть контакт на частном аэродроме. Воронеж исключён.

— Местный князь до сих пор дуется из-за вертолёта? — хмыкнул Евсей.

— Скорее, до сих пор мечтает его отобрать, — ответил я.

Федот закрыл блокнот и посмотрел на меня:

— Ваша Светлость, на днях состоится заседание Боярской думы. Знать съезжается со всего княжества. Что если не успеем вернуться?

— Знаю, поэтому возьми на себя организацию безопасности по высшему уровню.

— А чё они сюда все прутся-то? — простодушно спросил Ярослав.

Хмыкнув, я качнул головой, давя улыбку, и ответил:

— Цель собрания — мой доклад по деятельности на посту князя, формирование новых рабочих направлений. Если не вернусь вовремя — будем переносить на три дня. Официальная причина: инспекционная поездка по южным границам.

Коршунов лишь кивнул.

— Вопросы?

Тишина.

— Тогда грузимся.

Через двадцать минут вертолёт оторвался от площадки.

Скальд устроился на спинке соседнего кресла, демонстративно игнорируя рёв двигателей.

«Ну что, снова летим спасать мир?» — ехидно поинтересовался он.

Всего лишь четверых человек.

«Пока четверых. Ты же понимаешь, что это никогда не заканчивается? Сначала четверо, потом деревня, потом княжество, потом…»

Скальд.

«Молчу-молчу. Но орешки, между прочим, на этом борту не выдают, а я проверил!..»

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как домен тихо пульсирует в груди, откликаясь на металл фюзеляжа. Впереди ждала Астрахань, князь-работорговец и агенты Гильдии.

Поездка обещала быть нескучной.

Тронный зал княжеского дворца в Астрахани тонул в послеобеденном солнечном свете, пробивавшемся сквозь высокие витражные окна. Князь Аксентий Вадбольский сидел на массивном дубовом троне с резными подлокотниками, украшенными золотой инкрустацией, и наблюдал за очередным просителем — купцом средней руки, который жаловался на произвол таможенников в порту. Князю было пятьдесят пять лет, и за двадцать лет правления он научился слушать жалобы с выражением внимательного участия, даже когда мысли его блуждали далеко. Седеющие волосы были тщательно уложены, короткая борода подстрижена по последней столичной моде, а тёмно-зелёный двубортный костюм с золотым шитьём подчёркивал статус правителя весьма немаленького княжества.

В углу слева от трона стоял представитель Гильдии Целителей — высокий худощавый мужчина лет сорока с аккуратно подстриженными усами и холодными серыми глазами, в которых читалось плохо скрываемое нетерпение. Уполномоченный Гильдии примчался позапрошлой ночью с предложением о передаче арестованных пленников, но переговоры зашли в тупик. Вадбольский требовал конкретных гарантий и компенсаций, Гильдия предлагала туманные обещания будущих преференций, и князь чувствовал растущее раздражение от этого танца вокруг сути вопроса.

Купец наконец закончил свою жалобу, и Вадбольский жестом отпустил его, поручив казначею разобраться в деталях. Следующий проситель — местный боярин с вопросом о границах земельных владений — начал было излагать суть проблемы, но князь слушал вполуха, размышляя о более важных материях. Арестованные — четверо в темнице дворца под усиленной охраной и двое раненых в реанимации городской больницы — упорно молчали о том, кому служат, несмотря на все усилия допрашивавших. Ни один из пленников так и не проронил ни слова о своём хозяине. Похвально, но крайне раздражающе.

Впрочем, служба безопасности князя имела основания полагать, что это люди Платонова — того самого выскочки из Пограничья, который за неполный год стал князем Владимирским и Угрюмским. Начальник охраны докладывал, что одного из магов, лежащих сейчас в реанимации с тяжелейшими ранениями, дважды видели в компании Платонова во время визитов последнего в Московский Бастион. Это была не стопроцентная уверенность, но достаточно весомая зацепка.

Косвенно эту теорию подтверждал тот факт, что Гильдия проявила живейший интерес к пленникам, прислав уполномоченного с полномочиями вести переговоры от имени руководства. Ведь о весьма публичном конфликте Платонова с Гильдией не знал только глухой, да и тому, наверняка, довелось читать газеты.

Вадбольский искоса взглянул на представителя Гильдии, который терпеливо ждал своей очереди, и поморщился. Он сотрудничал с Гильдией много лет — закрывал глаза на их деятельность в обмен на щедрую плату за аренду земли под их объекты, позволял им использовать порт для перевозки «деликатных грузов», даже предоставлял прикрытие, когда требовалось. Но подчиняться им князь не собирался, и торговаться умел не хуже любого купца на базаре. Если Гильдия так отчаянно хотела получить этих пленников, значит, они стоили гораздо больше, чем предлагаемые компенсации.

Боярин закончил излагать претензии к соседу, который посмел оттяпать его ручей, и Вадбольский пообещал разобраться, мысленно уже забывая детали спора. В этот момент к князю быстрым шагом подошёл доверенный секретарь — пожилой седобородый мужчина в строгом чёрном камзоле, служивший ещё отцу Вадбольского. Помощник склонился к уху князя и прошептал достаточно тихо, чтобы другие не услышали:

— Господин, диспетчерская докладывает о неопознанном вертолёте, приближающемся к Астрахани с севера. Не отвечает на запросы, продолжает движение к центру города.

Вадбольский выпрямился на троне, отбросив притворное внимание к просителям. Вертолёт — это чертовски редкая и сложная техника, которую изготавливали всего в нескольких Бастионах во всём мире, и стоила она столько, что даже мелкие князья предпочитали наземный транспорт или порталы в Бастионах для дальних путешествий. Обладать вертолётом могли только очень богатые или очень влиятельные лица — главы крупнейших княжеств, руководители Бастионов, возможно, кто-то вроде Семёна Рябушкина, главы Купеческой гильдии Содружества, или графа Ферзена, главы Гильдии Артефакторов Содружества.

Кто мог явиться в Астрахань без предупреждения и на столь дорогой машине?..

Мысль мелькнула неприятная — а если это Платонов? Он явно был достаточно богат, чтобы позволить себе вертолёт, учитывая слухи о его месторождении Сумеречной стали, и достаточно безрассуден, чтобы ворваться в чужое княжество без церемоний. Да и вроде этот наглец однажды явился в Великий Новгорода на дебаты именно на вертолёте.

Но зачем ему лететь сюда лично? Разве что… Нет, не может быть!..

Князь почувствовал, как напряглись плечи под пиджаком. Если Платонов действительно летит за своими людьми, это могло означать серьёзные неприятности. С другой стороны, князь находился в собственном дворце, окружённый сотнями воинов и дюжинами боевых магов, в центре города с гарнизоном в полтысячи человек. Никакой здравомыслящий человек не решился бы на прямое нападение в таких условиях.