Рядом словно зажглась чёрная звезда. Океан тьмы окутал моего противника и сжимался, окружаемый руническими печатями. Хлыст исчез, не найдя цели на старой траектории: я скрыл свою ауру и готовил особую технику.

— Тщетно, малышка!

Сквозь узловые точки заклинания стремительно промелькнули золотистые снаряды — фиолетовое пламя разорвало сферу, заодно аннигилировав облако булыжников. Остатки стихийной силы собрались в десятки сфер, устремившихся к Мэль.

Реальность прочертили чёрные линии от сфокусированной силы антимагии. Снаряды теряли стабильность и взрывались один за другим. Несколько прошли по необычной траектории — пролетели насквозь через парящую скалу диаметром почти в полкилометра. Буквально пробурили в ней тоннели и подошли слишком близко.

«Сверху! Влево!» — я воспользовался телепатическим каналом с Мэль. Эта вроде бы скрытая атака была ловушкой.

Я немного опоздал, однако всё же помог демонице, слишком сосредоточенной на иных атаках. Золотой снаряд пролетел сквозь облака пыли и паров, пробил щиты и врезался в её плечевой сустав — целиком оторвал левую руку. Но если бы она не сдвинулась попадание пришлось бы в голову.

Мэль закричала, выпустив золотой меч и схватив оторванную конечность. Тело регенерировало, но урон был не только физическим.

Тем временем издалека по Аббадону ударил будто бы бордовый лазерный луч из некротики, смешанной с тьмой. Константин и марионетка Сирион в одном флаконе всё ещё не умерли лишь потому, что держались на границе доступной им дистанции атаки и постоянно скрывались иллюзиями.

— Бесполезно!

Фиолетовая комета прошла сквозь алый луч, словно снаряд пущенный против потока воды, но истинной цели не нашла. Способность Сириона переносить точку активации заклинания на иллюзию была как нельзя кстати. Пусть с дальностью падала предельная мощность, но удар был точечным. Пущенная в том направлении ударная волна не успела поразить невидимку, а по Аббадону лупили относительно слабые лучи пространственных росчерков.

Уверен, это его раздражало на уровне назойливых ос.

Всё время, пока я наблюдал сражение, мне не давали продохнуть стихийные лучи, выпущенные несколькими мелкими конструктами. Потоки чистой силы, никакой нестабильной структуры, ломавшейся от антимагии. Всё равно что дыхание дракона — прямолинейное и мощное. Такое надо либо поглощать целиком, либо уклоняться. Я отвечал силой хаоса, понемногу сокращая число противников.

Антимагическое поле непрерывно поглощало рассеянную вокруг энергию — в том числе эфир, щедро применяемый в атаках.

Я наступал, высвобождая технику. Резко навалилась усталость — казалось, что я решил поднять гору.

— ПОДЧИНИСЬ МОЕЙ ВОЛЕ.

Пространство на секунду стало размытым — не ощущая ускорения, я моментально оказался около противника. Он издевательски смотрел на меня, будто говоря «что ты ещё сможешь показать?»

Клинки столкнулись несколько раз — я смог отклонить лезвие. Так что вместо удара на уровне пояса мне отсекли ноги. Сила разрушения обожгла мою душу. Мощь текла сквозь меня, а я разрывал дистанцию.

Мощнейший снаряд разрушения, пылающий в руке Погибели был направлен в меня. Такому хватило бы заряда превратить в пустошь всю территорию Москвы — аннигилировать здания и живущих там людей. Аббадон не собирался брать меня живым.

Но эта скотина слишком полагалась на колоссальную мощь.

Я же контролировал реальность вокруг.

Снаряд исчез. Перенаправлять его на создателя не имело смысла: противник бы рассеял его. Хотя судя по движению крыльев, закрывающих его в кокон, Аббадон именно этого ждал и собирался просто уйти в оборону и допустить взрыв, пока я в радиусе поражения. Вот только зря крылатый держит меня за дурака! Я вовсе не планировал возвращать атаку отправителю.

Колоссальный снаряд врезался в огромную артефактную каменную скалу, окружённую энергетическими цепями и реками. Мы перемещались по пространству с большой скоростью и по случаю пролетали мимо одного из узлов Эсхатона.

Защита не выдержала — аннигиляция материи разорвала объект на куски и в пространство хлынул океан энергии, разрывающий грань осколка.

Лицо Аббадона исказила неподдельная ярость — ко мне приближались десятки золотых фрагментов. И я не должен был успеть уклониться.

— Замри, реальность.

Оружие чудовища почти не замедлились. Кинжалы летели чуть быстрее — ровно настолько, чтобы я смог уклониться. Это не была заморозка времени: слишком уж затратная техника. Тем более против кого-то с подобной аурой. Сама ткань пространства мешала двигаться. Но только Аббадону.

Мэль возникла позади крылатого, вертикально занося два золотых клинка, горевших самой концентрированной силой тьмы, что я когда-либо видел. Демоница включила режим берсерка ради этого удара.

Мечи опустились на основание сверкающих крыльев, пронизанных узорами и отрубили их, постепенно углубляясь в тело. Поток силы угасал под давлением выплеска стихии, низводящей всё сущее до энергии.

Мэль выдернула клинки и удалялась. Ещё один поток тьмы и некротики ударил в цель. Заодно ещё дальше откидывая крылья, в которых концентрировалась сила.

Я вновь провалился сквозь реальность и возник около Мэль. Чудовище выплёскивало всё больше мощи — гортанный рёв пронёсся по пространству. Движением руки он пустил в нас океан силы. Тщетно, вокруг Разрушителя Грёз уже зажглись чёрные руны.

Разлом бездны открылся на пути стихийного удара и просто сожрал атаку, разрастаясь всё быстрее.

— Прекрати разрушать мой мир и сражайся со мной, трус!

Яростный крик прокатился эхом по пространству. Разлом стремительно распространялся, пожирая рассеянную энергию. И Эсхатон уже не мог так быстро закрыть пробой. Аббадону пришлось применять свою силу. Его крылья не восстанавливались: нам удалось его ранить.

— Алексей… я на пределе, — тихо сказала Мэль, дрожащими руками сжимая клинки.

Пора заканчивать и дёшево отделаться не получится.

Мы собирались перейти к новой комбинации. Моя техника встала на паузу, но всё ещё была готова к повторной активации. И тут Аббадон применил какой-то артефакт и телепортировался ко мне. Очень, пожри его бездна, близко!

В последний миг я блокировал удар — золотой клинок едва не перерубил древко Разрушителя грёз. Жуткая кинетическая энергия удара швырнула меня с такой скоростью, что я на мгновение потерялся.

А затем я врезался в одну из парящих скал. Гранит раскалывался подо мной, тело практически смяло. Сила разрушения обожгла кожу и повредила лишь частично восстановившиеся ноги.

П…дец! Вот паскудство!

Лишь чудом сохранённая активной техника Архонта позволила телепортироваться от удара золотыми кинжалами. Однако один всё же успел пробить меня насквозь. Я оказался в километре, смотря как разносит на куски гору, на которой я только что лежал. Аббадон фехтовал с отступавшей Мэль, то и дело нанося порезы.

— Алистер… начнём.

«Мы же не попадём!» — воскликнул дух.

— Обязаны. Давай.

Константин снова обстреливал противника — обо мне ненадолго забыли. В руке появилось крупное чёрно-серебристое орудие. Алистер выскочил наружу и слился с артефактом, по стволу побежали золотые искры.

Регенерация почти остановилась: Внутренний Исток отдавал максимум энергии — сколько позволяла проводимость энергоканалов в этот артефакт. Перед стволом появились три белых кольца, являющихся Разрушителем грёз.

Ускорение потока энергии, сжатие пространства, разрушение помех, фиксация на цели.

Быстро и сильнее.

Магические печати возникли вокруг. Я практически чувствовал боль духа, вынужденного контролировать энергетический контур. Модуль контроля требовался слишком сложный. Но его заменил живой разум.

Потерпи, друг, осталось немного.

Аббадон двигался слишком быстро. Оружие Мэль уменьшалось: золотые кусочки вылетали в пространство и рассыпались.

И тут появилась ещё одна переменная — магическая аура выбила из невидимости костяного рыцаря с двумя мечами Эласа, убитого при захвате Цитадели. В самом начале боя лич то ли отозвал хтоническое чудовище в своё внутреннее пространство. То ли приказал Сириону спрятать, пока его походя не прибили.