— Я подумаю, дорогой Пьер! — опять хмыкнул я. — Будут какие-то варианты, обязательно вам сообщу.

— Спасибо за доверие, Алексей Александрович! — кивнул он. — А еще один вопрос позволите?

— Конечно.

— Великий магистр Мальтийского ордена не ваших ли рук дело?

Бланзак впился в мое лицо взглядом, а за меня ответил Ванюша:

— Ляксей Ляксандрыч, а не слишком ли много вы позволяете дорогому Пьеру? А то наш дорогой Пьер, чувствуя свою безнаказанность, продолжает постоянно косячить и на регулярной основе допускает покушения на членов рода Романовых!

Я кивнул.

— Вы правы, Иван Олегович! Что-то я размяк… Может, устал от регулярных массовых убийств? Дорогой Пьер, у вас есть что сказать в свое оправдание?

Француз выпрямился, натянул на лицо маску тупого служаки, щелкнул каблуками и рявкнул:

— Виноват, ваше высочество! Мне нет оправдания!

Как и ожидалось, никакого раскаяния у спецслужбиста я не почуял.

— Все с вами ясно, дорогой Пьер. И у меня к вам будет последняя просьба: можете приглядеть за баронессой фон Мольтке и ее виллой?

— Уже, Алексей Александрович, — расслабился Бланзак. — Сегодня утром от Бурбонов я получил соответствующий приказ. Кроме того, в ближайшие пару дней баронессу будут охранять еще и бойцы из личной охраны Гогенцоллернов. — Он заулыбался. — Алексей Александрович, а позволено ли мне будет узнать причину принятия столь беспрецедентных мер безопасности в отношении фон Мольтке? Ну, чтобы я мог обозначить подчиненным круг предполагаемых угроз…

Я вздохнул:

— Вы свободны, дорогой Пьер. Спасибо за организованную встречу с медиками!

Уже когда мы с Ванюшей поднимались к нам в номер, колдун не удержался от комментария:

— Толковый опер этот Бланзак… Хотелось бы ожидать чего-то подобного и от наших хваленых эсбэшников…

А в гостиной номера переговоры между Романовыми и представителями швейцарских банков уже подходили к концу: утрясали последние мелочи, согласовывали сроки и обменивались контактами ответственных лиц. Не забыли уточнить и у меня, остались ли у заместителя председателя правления холдинга какие-либо вопросы. Вопросы у меня, конечно же, остались.

— Господа, — посмотрел я на швейцарцев, — у меня будет три условия, при соблюдении которых все наши договоренности вступят в силу.

Напряглись не только потомки гельветов, но и Романовы с эсбэшниками, а я продолжил:

— Позвольте вам еще раз представить господина Ивана Кузьмина. — Поднявшийся со стула Ванюша ничем не выдал своей растерянности. — Господин Кузьмин является в некотором роде вашим коллегой — у него есть свой банк. Причем акционерами являются в том числе и Романовы, а отделения банка при покровительстве Виндзоров и Гогенцоллернов достаточно скоро откроются в Лондоне и Берлине. Вы понимаете, господа, к чему я веду?

— Не вполне, ваше высочество, — помотал головой господин Шнайдер, который все прекрасно понимал.

— Я хочу, чтобы господин Кузьмин в кратчайшие сроки открыл отделение своего банка в Цюрихе. И не на задрипанной окраине вашей банковской столицы, а в деловом центре города, рядом с отделениями других ваших уважаемых банков. Каково будет ваше положительное решение?

Швейцарцы переглянулись, и Шнайдер вздохнул:

— Только из уважения к вам, ваше высочество, мы пойдем навстречу господину Кузьмину и после окончания данной встречи согласуем все детали.

— Спасибо, господин Шнайдер! — заулыбался я. — Мы все очень ценим вашу договороспособность. — Я повернулся к Ванюше. — Присаживайтесь, господин Кузьмин. — И вновь взгляд на швейцарцев. — Теперь очень важный второй вопрос. Могу ошибаться, но в ходе переговоров я так и не услышал от обеих сторон даже намека на внятный проект соглашения об обмене между Российской империей и Швейцарией информацией, составляющей банковскую тайну. Или как там это все называется?..

Представители банкиров на меня уже не обращали внимания — они с тревогой смотрели на такого же обеспокоенного императора России.

— Алексей, — протянул он, — что ты имеешь в виду?

— Сейчас объясню, государь, — кивнул я. — Мне очень хочется, чтобы органы государственной безопасности Российской империи в отдельных случаях имели возможность обратиться к своим швейцарским коллегам за… неофициальной помощью в предоставлении… некоторой информации, а те, в свою очередь, эту информацию оперативно бы предоставляли. Почему я поднял этот вопрос? Да потому, что не могу забыть все того же покойного господина Церингена, который поставил торговлю банковской тайной на поток. — И указал на черный ящик. — Покупать я ничего не собираюсь — мы же теперь партнеры, — вот и прошу согласовать порядок обмена информацией.

Царственный дед кивнул и обратился к швейцарцам:

— Господа, внук поднял действительно серьезную проблему! Как решать будем?

Шнайдера с Фишером и Мейером прорвало — как же они красиво пели про знаменитую швейцарскую тайну вкладов, упирая на то, что, если информация о данном соглашении просочится в деловые круги и прессу, всей банковской системе Гельвеции будет нанесен чудовищный репутационный удар, от которого она уже никогда не оправится.

В какой-то момент мне надоело слушать все эти россказни.

— Господа, — прикрикнул я, — сейчас я вам кое-что продемонстрирую! — И повернулся к брату Николаю. — Коля, доставай телефон и снимай наших визави.

Дождавшись, когда брат поудобнее устроится с телефоном, обратился к швейцарскому безопаснику, который, как и его коллеги по опасному банковскому бизнесу, с подозрением поглядывал на Николая:

— Господин Мейер, вы имеете доступ к сведеньям, составляющим банковскую тайну?

Тот набычился:

— Никак нет, ваше высочество.

— Это печально…

Легкий вариант темпа… Гельвет полностью взят под контроль…

— Встаньте. Сейчас вы мне будете отвечать на вопросы. Готовы?

— Да. — Голос безопасника стал механическим.

— Отлично! Вы имеете доступ к сведеньям, составляющим банковскую тайну?

— Имею.

— Назовите имя и пароль от вашего компьютерного терминала. — Последовали слова, буквы и цифры. — Достаньте телефон… У вас в телефоне наличествует чувствительная для Швейцарии информация?

— Наличествует.

— Вы готовы ей со мной поделиться?

— Да…

Я краем глаза с удовольствием наблюдал, как все бледнее и испуганнее становятся лица у Шнайдера и Фишера, а их руки начинают подрагивать.

— С вашим телефоном мы разберемся позже. А сейчас я попрошу подробно рассказать про господина Шнайдера. Начинайте.

Родился, учился, снова учился, начал работать, женился, дети, увлечения, две любовницы, слабости…

— Хватит! — вскочил «примерный семьянин» после упоминания про регулярные посещения закрытых БДСМ-вечеринок. — Ваше высочество, что вы хотите⁈

Я глянул в сторону Николая.

— Коля, пишешь?

— Ага! — хмыкнул тот, явно получая удовольствие от своего участия в подобной развлекухе.

А швейцарский безопасник, не услышав приказа заканчивать с откровениями, продолжал монотонно перечислять шалости своего босса.

— Пиши дальше, мы еще не закончили. Господин Мейер, помолчите. — Безопасник заткнул свой фонтан откровений, и я вновь посмотрел на банкира. — Господин Шнайдер, этим спектаклем я всего лишь хотел показать вам и вашим коллегам, что никаких проблем с добыванием нужной нам информации у меня никогда не будет. Я вообще могу прямо завтра нарушить свой устоявшийся график, сделать перерыв в пьянках с друзьями, разврате, регулярных пытках и массовых убийствах подданных иностранных государств, приехать под видом туриста в Швейцарию и закодировать несколько десятков вот таких вот высокопоставленных работников вашей банковской сферы, — указал я на безопасника. — И эти высокопоставленные работники, сами о том не подозревая, начнут мне сливать на регулярной основе те сведения, обладание которыми необходимо Российской империи. — Я хмыкнул. — Но мы же с вами партнеры! А с партнерами так не поступают! Не поступают же?