— Господин Шнайдер, позволено ли мне будет узнать о судьбе той очаровательной черноволосой охранницы покойного господина Церингена, которая так преданно защищала своего патрона? — И, жестом остановив готового ответить швейцарца, продолжил: — Почему спрашиваю: эта женщина, представшая перед нами в одной ночнушке на голое тело и которую так безжалостно ломал один из наших бойцов, до сих пор является мне и моим братьям в сладких эротических мечтах! — Коля с Сашей подтверждающе кивнули, а потом тяжело вздохнули. — Честно вам скажу, господин Шнайдер, мы с братьями очень бы хотели и сами ее… побороть! Сначала по одному, а потом и все вместе! Прошу, не лишайте нас надежды! Умоляю, скажите, что с ней все в порядке!
Тактика пиzдежа «а-ля Ванюша Кузьмин», как подсказывала чуйка, прекрасно работала — важный швейцарский перец приехал на серьезные переговоры с еще более серьезными людьми, сделал этим людям, казалось бы, уникальный подарок, а какой-то малолетка к подарку отнесся с показным пренебрежением! Более того, этот малолетка принялся делиться своими влажными эротическими фантазиями и выяснять судьбу какой-то левой бабы, а старшие родичи молодого человека при этом молчат и делают вид, что так и надо! Что, бл@дь, вообще происходит⁈ Что с этими русскими не так⁈
Шнайдер сглотнул и повернулся к безопаснику, ища у того ответа на заданный мной вопрос. Тот нахмурился, откашлялся и глубоким басом заявил:
— Ваше высочество, к сожалению, указанная вами женщина была еще и любовницей господина Церингена и осталась верна ему до самого конца. С прискорбием должен вам сообщить, что при задержании она погибла.
Я ударил кулаком по столу, негромко выругался на русском, потом вскочил, дошел до бара, откуда принес бутылку водки с тремя стаканами, разлил, и мы с братьями выпили прозрачку не чокаясь. Поставив пустой стакан на стол, выдохнул и обратился к безопаснику:
— Господин Мейер, как вы могли убить это божественное создание? Как?
— Ваше высочество, она оказывала отчаянное сопротивление! Нам пришлось! — виновато забасил он.
Ну и последний штрих, чтоб жизнь медом не казалась:
— А вы мне не врете, господин Мейер? Может, вы хотите скрыть от меня женщину моей мечты?
— Как можно, ваше высочество!
— Хорошо, господин Мейер. Но обещаю, если выяснится, что женщина моей мечты все-таки жива, а вы от меня ее подло скрыли, я вас лично на кол посажу! А ваш череп займет самое почетное место в моей коллекции!
Швейцарцы, которых проняло от моих обещаний, дружно вскочили со своих стульев и с возмущением на лицах уставились на моего царственного деда.
— Ваше величество, — кипел глава делегации, — это же ни в какие рамки не укладывается! Прошу вас, примите меры! Мы не намерены вести переговоры в таком тоне!
Явно довольный происходящим дед вяло махнул рукой, дождался, пока швейцарцы усядутся на свои места, и всем телом повернулся ко мне.
— Алексей, ну чего ты тут устроил из-за какой-то бабы? — со вздохом спросил он. — Тебе девок, что ли, мало? А эти угрозы? — Дед вновь вздохнул. — Вернемся на родину — делай ты что хочешь: вешай, жги, на кол сажай! Я тебе слова против не скажу! А тут у нас, на секундочку, важные переговоры! Уважаемые люди из самой Швейцарии прилетели, бизнес совместный вести хотят! И бизнес взаимовыгодный! А ты такое исполняешь! Как тебе не стыдно⁈
Я медленно поднялся и поклонился.
— Извини, государь! Не сдержался! Молодой, исправлюсь! Но у меня есть смягчающие обстоятельства!
— И какие же?
— По вине этих уважаемых бизнесменов погибли твои подданные! Как после этого можно им верить?
Теперь император всем телом повернулся к швейцарцам.
— Господа, великий принц прав: гибель моих подданных легла несмываемым пятном на вашу деловую репутацию! Мы еще переговоры начать не успели, а тут такое!..
— Ваше величество, это все проклятый Церинген! — Шнайдер заволновался, не такой реакции он ожидал от Николая. — Это все он! — Глава делегации бескультурно указывал пальцем в сторону черного ящика. — Но он понес заслуженное наказание!
— А родичи господина Церингена? — нахмурился царственный дед.
— А при чем здесь его родичи, ваше величество? Они были не в курсе его дел! Но если это необходимо…
— Это необходимо! — припечатал император. — Мы же с вами, господа, собираемся серьезными делами заниматься, а не в игрушки играть! Значит, и ответственность должна быть соответствующая. Вы со мной согласны, господа?
Господа были согласны. Они уже были согласны на многое, если не на все. И я это прекрасно видел, как видели и остальные Романовы вместе с сотрудниками СБ холдинга. Дело оставалось за малым: закрепить это самое «многое» хотя бы на уровне предварительных устных договоренностей, и основная часть переговоров стартовала.
И опять непонятные термины из банковской сферы, предложения, контрпредложения, даты и суммы, исчисляемые десятками и сотнями миллиардов рублей и швейцарских франков. Мне тоже пришлось поучаствовать, но в роли этакого зиц-председателя Фунта: старшие родичи периодически обращались ко мне за поддержкой своей позиции, и мне приходилось важно кивать и раздувать щеки. Не оставались в стороне от переговоров и сотрудники СБ холдинга — именно они отвечали за все технические моменты и подсказывали Романовым конкретные объемы средств и способы их предполагаемого размещения на счетах банка холдинга. Самое веселое началось, когда осмелевшие швейцарцы заговорили о своем желании разместить часть финансовых средств, находящихся в их распоряжении, в каком-нибудь специальном выпуске гособлигаций Российской империи. Под специальным выпуском они подразумевали облигации, выпущенные специально для банков Швейцарии, да еще и с повышенной процентной ставкой и длительным сроком погашения. Теперь возбудились уже Романовы, прямо заявив потомкам гельветов, что те наглеют не по рангу. Швейцарцы не дрогнули и законно заявили, что в случае покупки таких ОФЗ тоже попадают в прямую зависимость от состояния экономики Российской империи. И вновь началась ожесточенная торговля…
В какой-то момент мне на телефон пришло сообщение от Бланзака, в котором он отписывался, что все медики, участвовавшие в моем недавнем спасении, собраны и находятся в лобби отеля. Дальше этот французский жук, продемонстрировавший таким образом свою осведомленность о моем местонахождении, желал знать, через сколько конкретно по времени великий принц соизволит выполнить свое обещание и лично поблагодарит французских эскулапов за помощь. За уточнением сроков я обратился к отцу и тут же был отправлен в лобби с наказом взять у Владимира Ивановича Михеева наличных денег, а в качестве сопровождающего прихватить Ивана Олеговича Кузьмина. Не забыл родитель напомнить мне, чтобы я не задерживался и возвращался побыстрее.
В лобби все прошло как нельзя лучше: я толкнул краткую, но проникновенную благодарственную речугу, демонстративно отдал пачку денег Бланзаку с пожеланием распределить между медиками по справедливости, а потом сам предложил устроить фотосессию со всеми приглашенными. Чуйка подсказывала: врачи, медсестры и один работник СБ аэропорта были в полном восторге, а о знакомстве с русским великим принцем станут рассказывать своим детям и внукам.
Бланзак тоже нас с Иваном Олеговичем не подвел:
— Алексей Александрович, как переговоры продвигаются? — улыбался он нам с колдуном, когда медики покинули лобби отеля.
Я хмыкнул и ответил тоже на русском:
— Нормально продвигаются, дорогой Пьер. Вы нам с Иваном Олеговичем лучше скажите, как идет расследование покушения на господина Белобородова? Исполнителей установили?
Француз тяжело вздохнул:
— Алексей Александрович, вы же прекрасно знаете, что с немцами у нас достаточно натянутые отношения и они не спешат делиться с нами своими наработками. А вот вы, как я слышал, у Гогенцоллернов в авторитете, особенно у младших. Да и через некую баронессу можете окольными путями на исполнителей выйти.
Бланзак невинно улыбался, для завершения образа простачка ему не хватало только ножкой пошаркать!
