— Вы мне только одно скажите, — разглядывал я друзей, — все нормально прошло, без эксцессов?
На заверения своих «тепленьких» немецких родственников, что все было просто замечательно, я особого внимания не обратил — меня больше интересовало мнение более или менее трезвой Елены.
— Дядя Вильгельм был предельно вежлив… — краснела девушка. — И где-то даже поддержал претензии моего отца, но нам с Фрицем дружить разрешил.
Я кивнул и посмотрел на упомянутого Фрица. Тот глупо улыбнулся и горделиво выпятил грудь.
— Алекс, все будет нормально! Я Елену никогда не обижу!
— Только попробуй! — оскалился я. — Дело будешь иметь не с ее отцом, а со мной!
Младший Гогенцоллерн только отмахнулся.
— Можешь на меня положиться, Алекс!
— Фриц, а как я на тебя могу положиться, если ты не соизволил выучить даже нескольких фраз на родном языке своей девушки?
— Неправда! — возбудился оскорбленный принц. — Меня Елена учит! — И перешел на корявый русский: — Привет… Как дела… Спасибо… Можно пригласить вас в ресторан… Стол… Стул… Ручка… Стакан… Крюжка…
На «крюжке» я сломался и решил спросить у обоих братьев:
— Дорогие родственники, а разве вас в военном училище не заставляют учить на русском фразы типа «Имя? Фамилия? Звание?», «Номер войсковой части?», «Если хочешь жить, говори, где находится ракетная установка»? Или вы только на французском, итальянском, английском и испанском такие обороты проходите? — Братья опустили глаза и молчали. — И это правильно! Потому что в случае чего сведения о расположении наших ракетных установок вам не помогут. И примите добрый совет: учите подобную терминологию еще и на польском, хуже точно не будет! А ты, Фриц, все же подумай над углубленным изучением русского языка — Достоевского и Толстого в подлиннике хоть прочитаешь и с девушкой своей на ее родном языке пообщаешься. Обещаешь подумать?
— Обещаю, — кивнул он.
— А теперь предлагаю перейти к другим насущным делам. Как там у нас разрешилась ситуация, о которой мы с вами говорили на пляже?
Оба Гогенцоллерна как по команде стали смущенно коситься в сторону Панцулаи, и она тут же предприняла попытку уйти, но была мной остановлена:
— Останься, Елена, ничего особо секретного ты все равно не услышишь. Да и не доверять тебе у нас оснований нет. — Я вновь посмотрел на немчиков. — Можете рассказывать в общих выражениях, друзья, все и так будет понятно. Тем более, я уверен, наши с вами отцы на эту тему переговорят более подробно.
Докладывать взялся Вилли:
— Мы не при делах, Алекс, — нахмурился он. — По крайней мере, никто из руководства наших спецслужб команды на разработку известного тебе объекта не давал. Однако к прозвучавшим угрозам мы отнеслись серьезно, и в ближайшие пару-тройку дней объект будет находиться под нашей усиленной охраной.
— Спасибо, Вилли! — кивнул я. — А что насчет мыслей по поводу настоящего инициатора случившегося?
— Разбираемся, — нахмурился еще сильнее старший Гогенцоллерн. — Отец сказал, что будет с твоим отцом на эту тему разговаривать.
— Понял…
И когда мы уже собрались возвращаться к остальной молодежи, Елена меня попросила задержаться.
— Алексей, — смущалась она, — у тебя все время тайны, засады, угрозы, операции, разработки… Да и в нашей компании про тебя всякое говорят… Я понимаю, что на Лазурном берегу нам ни в чем поучаствовать не дадут, но, может, хоть на родине? — Девушка схватила меня за руку. — Я не подведу! Дед и отец меня многому научили! А то, что произошло на Ибице, больше не повторится! Обещаю!
Еще одна адреналиновая наркоманка! Правильно тогда Ванюша про Лену сказал: настоящая валькирия! Только молоденькая и глупая. Что ж…
— Пообщайся на эту тему с дядьками Прохором и Иваном, — вздохнул я. — Со своей же стороны обещаю полную поддержку.
— Спасибо, Алексей! — засияла довольная Елена. — Я не подведу!
— Иди уже, воительница! А то твой Фриц в нашу сторону ревниво поглядывает…
Веселье же за столами вовсю продолжалось, а темой разговоров неожиданно стала скорая поездка Гогенцоллернов и Гримальди в гости к Петровым-Врачинским в Смоленск на заводик последних по производству элитного алкоголя. Граф всячески открещивался от термина «элитный алкоголь», упирая на то, что он всего лишь гонит продукт приемлемого качества для собственного употребления, а образование, полученное в сельхозакадемии, ему в этом помогает. Вильгельм же аргументированно возражал, отмечая недюжинные познания русского друга в предмете обсуждения, включая последние достижения науки и техники в тонком вопросе самогоноварения. Точку в споре неожиданно для всех поставил Прохор Петрович Белобородов, к которому граф Владимир Александрович обратился за экспертным мнением как к лицу, регулярно употреблявшему продукты винокурни имени Петровых-Врачинских. Тут-то мой воспитатель и выдал пламенную речугу во славу отечественного производителя, не забыв упомянуть и про особую воду из артезианской скважины, и про профессиональное оборудование, используемое уважаемым графом при производстве продукта, и про экологически чистые ингредиенты с отсутствием вредных примесей, и про заключения профильных лабораторий о высокой очистке представленных образцов, и про свои личные ощущения по утрам после совсем уж активной дегустации первака, наливок и настоек. Одним словом, коварный Прохор сдал Владимира Александровича по полной! За что тут же и поплатился, получив от Гогенцоллерна с Гримальди настоятельное приглашение посетить поместье Петровых-Врачинских вместе с ними. При этом мнение самого графа по составу гостей уже никого не волновало — вопрос пьяненькими принцами был окончательно закрыт! Дальше Гогенцоллерн на правах друга графа и коллеги по самогоноварению, а Гримальди на правах будущего близкого родственника принялись приглашать на Смоленщину уже и всех остальных присутствующих, включая и баронессу фон Мольтке.
— Я вот что думаю, царевич, — подошел ко мне Ванюша Кузьмин, наблюдавший за всем этим действом со стороны. — Неправильная какая-то у нашего графа фамилия получается…
— Что ты имеешь в виду? — не понял я.
— Как бы такими темпами государю не пришлось вносить изменения в Бархатную книгу, меняя нашей будущей легенде самогоноварения Петрову-Врачинскому фамилию на Петров-Водкин. Согласись, Петров-Водкин гораздо лучше подходит и Вове, и дружку твоему Шурке… Есть в этом какой-то Божий промысел…
Я смотрел на ухмыляющегося колдуна и, учитывая общеизвестный факт наличия в Российской истории искусств живописца и графика Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина, не мог не признать его правоту.
— Ванюша, не вздумай про Петрова-Водкина где-нибудь ляпнуть! — хмыкнул я. — Приклеится же намертво!
— Об чем и речь, царевич! — хмыкнул в ответ колдун. — Народ у нас хоть и православный, но злой и образованный и мимо такой игры слов и смыслов ни за что не пройдет! Короче, могу Петровым-Врачинским пожелать только удачи, хотя, как по мне, Петровы-Водкины звучит для русского уха гораздо роднее, чем какие-то там Петровы-Врачинские…
Ближе к полуночи их высочествам стало скучно просто выпивать и захотелось танцев, в том числе и медленных. Персонал ресторана, чутко реагировавший на все хотелки высокородных гостей, с музыкальным сопровождением расстарался, но оказалось, что принцы, графья и приближенные к ним лица медляки на пьяном кураже желают танцевать не только с сестрами Гримальди, Стефанией Бурбон, Леной Панцулаей и Александрой фон Мольтке, но и с чужими женщинами. Выход из положения нашла баронесса, сбегавшая в центральный зал ресторана и приведшая оттуда трех своих подружек. И общая тональность вечера сразу изменилась! Особенно забавно было наблюдать за Вильгельмом Гогенцоллерном: проявляющий недюжинную галантность немецкий принц рассыпался перед присоединившимися к нам дамами лавиной комплиментов, безбожно путая слова, переходя с немецкого на французский, а потом еще и на итальянский и обратно! Но нужное впечатление он произвел: дамы, среди которых были две немки и одна француженка, остались весьма довольны и заказ принца официанту на три больших букета восприняли благосклонно. А вот дальше случилась накладка — та самая блондинистая французская маркиза, хлопая глазками, задала принцам безобидный вопрос:
