— Иван Олегович, а против конкретно вас у кого-нибудь из присутствующих шансы на выживание есть?
— Честно? Никаких, — помотал головой Ванюша. — И совсем не потому, что я во время тренировки от вас скрывал какие-то особо секретные методики защиты, нет! Просто так уж природа распорядилась… — Он повернулся ко мне. — Зато лично у меня нет никаких шансов против вот этого молодого человека! — Колдун хмыкнул. — И только добрый и незлобивый характер его императорского высочества, его врожденный такт и человеколюбие спасают вредного и противного меня от скорой и мучительной смерти!
Смех со стороны лежаков звучал натянуто и очень ненатурально, и я решил никак не комментировать сомнительные комплименты Ванюши в мою сторону, а просто предложил друзьям пройти к бару и уже там продолжить общение. Возражать никто не стал, а вот мне все же пришлось задержаться: сначала Прохор взял за локоток и напомнил про разговор с братьями Гогенцоллернами по поводу баронессы фон Мольтке, а потом еще и Ванюша «слезно» попросил дистанционно, от бара, понаблюдать за его экзерсисами с фантомом — колдун решил остаться в районе лежаков, чтобы его никто не отвлекал.
С немецкими родственниками переговорить получилось только к шести вечера — до этого на протяжении полутора часов молодежь делилась друг с другом еще свежими впечатлениями от тренировки. К тому же всплыла тема охоты на контрабандистов или на иной достойный нашего высочайшего внимания преступный элемент, ведущий антисоциальный образ жизни в пределах шаговой доступности от Монако.
— Вилли, Фриц, можно вас на минутку? — отвлек я братьев от общения с Аль-Нахайянами. — Есть важный разговор.
Мы отошли от бара и устроились под одной из пальм. От меня не укрылось, что оба брата после упоминания о важном разговоре слегка напряглись, но особого волнения не выказали. Ну что ж, будем это исправлять…
— Дорогие родственники! — начал я на немецком. — Вчера вечером я имел очень неприятный разговор с баронессой фон Мольтке. Помните баронессу? — Гогенцоллерны кивнули. — Так вот… Для вас наверняка секретом не является, что фон Мольтке, являясь вдовой, для поддержки достойного образа жизни вынуждена заниматься… некой посреднической деятельностью. Вы же в курсе? Отлично! И последнее время к Александре стали обращаться весьма влиятельные и родовитые предприниматели со всей Европы с просьбой, чтобы баронесса составила им протекцию у вашего покорного слуги в новом нефтяном и газовом бизнесе России.
Вилли с Фрицем слушали меня очень внимательно и не перебивали, как и не испытывали особого волнения — в конце концов, кто еще до них тонкости операций немецких спецслужб доводить будет, даже если таковые операции сейчас проводятся на территории Монако и Ниццы. Пройдет немало лет, прежде чем старшие родичи начнут посвящать братьев во все нюансы тайной войны разведок. И это касается не только Гогенцоллернов, но и тех же самых Аль-Нахайянов, Медичи, Бурбонов, Виндзоров и остальных принцев и принцесс. Это мне в силу специфических навыков и полученного сурового воспитания под надзором любимого Прохора, а также некоторых знаковых событий из недавнего прошлого, где я сумел себя правильно зарекомендовать, старшие родичи доверяют некоторые тайны, да и то не все…
— И вроде все шло нормально… — продолжил я. — Контакты налаживались, дело шло к заключению предварительных договоренностей, как вдруг… Буквально вчера баронессу фон Мольтке на выходе из ресторана остановил непонятный господин, представившийся сотрудником немецких спецслужб Карлом Мюллером. Этот господинчик в ультимативной форме потребовал от баронессы полный список ее заказчиков, желающих работать с русским холдингом. Срок передачи списка Мюллер установил до конца сегодняшнего вечера. В случае отказа в передаче угрожал фон Мольтке очень серьезными неприятностями. Своих контактов этот представитель немецких спецслужб не оставил — сказал, что найдет фон Мольтке сам.
Оглядев слегка побледневших братьев и добавив чутулю гнева, продолжил:
— Вилли, Фриц! Я все прекрасно понимаю и даже уверен, что лично вы к этому недоразумению не имеете никакого отношения! Но! Так поступать с бедной женщиной, к тому же являющейся вашей подданной, совсем уж низко! Прошу вас, оставьте баронессу в покое!
Первым, после того как я убрал гнев, пришел в себя Вилли:
— Алекс, я оправдываться не собираюсь, но обещаю, что мы во всем разберемся! — Он поднял левую руку и глянул на часы. — И почему ты так поздно нам сообщил об этом досадном инциденте? Уже вечер! А если с фон Мольтке что-то произойдет?
— За ней присматривает мой доверенный человек — Владимир Смирнов. Вы должны его помнить.
Братья выдохнули и кивнули:
— У тебя есть еще что добавить?
Я помотал головой:
— Нет.
— Тогда, Алекс, просим нас извинить — необходимо срочно доложить отцу о нашем разговоре.
— Конечно, друзья, вне всяких сомнений…
Братья Гогенцоллерны метнулись к бару и, сославшись на внезапно образовавшиеся срочные дела, попрощались с нашей компанией. Когда немцы покинули пляж, я без всякого удивления еще какое-то время ловил на себе подозрительные взгляды молодежи, но вопросов так и не услышал. Однако отвечать все же пришлось.
— Как прошло? — Ко мне протиснулся любимый воспитатель, которого молодые люди давно уже принимали за своего.
— Норм, — хмыкнул я.
— Ок, — хмыкнул в ответ Прохор, достал телефон и отправил абоненту Саша Романов сообщение с плюсиком.
Следующим абонентом, удостоенным плюсика, стал Володя Смирнов, и воспитатель растянул губы в довольной улыбке:
— Теперь только и остается наблюдать со стороны за разворачивающимся действом. У нас с тобой, сынка, билеты в партер!
— Может, сначала в буфет зайдем? — Я указал глазами на стойку бара. — Чисто за пивом?
— Можно и за пивом, — кивнул воспитатель. — Но для начала сходил бы ты до Ванюши, а то что-то он на берегу подзадержался.
— Есть сходить до Ванюши!
Колдун при моем появлении демонстративно отвернулся и уставился куда-то за линию горизонта.
— Ну что, Данила, не выходит каменный цветок? — не удержался я от сарказма.
— Ни хрена не выходит! — буркнул «Данила». — Вроде как начинаю что-то чуять, а потом все срывается!
— И это говорит мне человек, который только несколько часов назад услышал о… новой методе! Побойся Бога, Ванюша!
Колдун обернулся и уставился на меня обиженными глазами.
— Тебе все смеху@чки, царевич! А у бесталанного меня дело всей жизни идет по пиzде! — Он тяжело вздохнул. — Че делать-то, царевич? Кому сдаваться?
Я прекрасно видел, что Ванюше просто необходимо себя пожалеть для продолжения уже нормальной жизнедеятельности и достижения поставленных целей, поэтому решил ему подыграть:
— Предлагаю начать с малого.
Теперь колдун смотрел на меня с подозрением и легкой заинтересованностью.
— Это как «с малого»?
— Потаскай фантома с собой какое-то время. Привыкни держать его постоянно рядом.
— А это мысль, царевич! — взбодрился уже не такой грустный Ванюша. — Вот не зря я тебя воспитывал и натаскивал! Ой не зря! Будет из тебя толк!
И я со стороны увидел, как бледный Ванюшин фантом вновь напитался жизнью и в сопровождении колдуна двинулся в сторону бара.
— Чего замер, царевич? — обернулся этот самый колдун. — Пошли уже! С меня пиво!..
* * *
Как и предполагал сегодня ночью Саша Романов, Гогенцоллерны размениваться по мелочам не стали, и беседовал — вернее, допрашивал — баронессу фон Мольтке лично будущий император Германской империи Вильгельм в присутствии своих сыновей и начальника охраны. Причем Вильгельм был настолько раздосадован, что даже не соизволил заверить Александру в непричастности немецких спецслужб к произошедшему, а раз за разом заставлял женщину описывать малейшие детали ее общения с господином Мюллером. Так продолжалось около полутора часов, пока наследнику германского престола наконец не позвонили и Вильгельм, выслушав абонента, не изменил линию поведения и не принялся заверять баронессу, что немецкие спецслужбы тут совершенно ни при чем. Александра выслушала Гогенцоллерна и сделала вид, что не слишком-то и поверила:
