Я кивнул:

— Я бы на месте родичей почивших в Бозе смельчаков тоже особо-то не возмущался — жить-то всем хочется.

— Вот и именно. А тут такой шанс — кинуть ненавистных англичан, да еще и деньги сэкономить! — Отец вновь повернулся к баронессе. — Прости, что отвлекся, Сашенька, ввожу потихоньку будущего императора в курс дела.

— Ничего страшного, Александр Николаевич! — Немка обозначила легкий поклон. — Я уверена, Алексей Александрович в силу занимаемой в холдинге должности уже в ближайшее время будет владеть текущей оперативной обстановкой гораздо лучше всех, находящихся сейчас в этой комнате.

Вот оно, воспитание! Сначала Смольный, потом Военно-медицинская академия с курсами внешней разведки, а следом скользкие паркеты великосветских салонов Европы! И ведь умудрилась никого не обидеть, в том числе и Нарышкина с Разумовским, потому что на грубую, ничем не прикрытую и ни на чем не обоснованную лесть в сторону будущего императора обижаться не принято.

Так и случилось. И если отец с упомянутыми офицерами просто улыбались, то вот Прохор с Ваней еле сдерживали смех. Я себя насиловать не стал и, отсмеявшись, обратился к довольной баронессе:

— Александра Генриховна, побойтесь бога! Где я, а где управление холдингом? Кроме того, мне в универе сессию сдавать, а еще вместе с Прохором Петровичем и Иваном Олеговичем тридцать суток ареста на кремлевской губе отбывать! Когда мне в нюансы местной оперативной обстановки вникать?

Глядя на меня удивленными глазами, немка спросила:

— Алексей Александрович, а за что вам тридцать суток губы-то влепили? За аэропорт? Так вы же герой! Так и сами французы говорят! И Прохору Петровичу с Иваном Олеговичем за что? Они с вами были?

Ответить я не успел — под дружный смех воспитателя и колдуна за меня это сделал отец:

— По совокупности прегрешений все трое упомянутые сутки получили, — хмыкнул он. — Шалят господа не по-детски на чужбине. Вырвались на свободу, в себя поверили. Особенно старается выпендриться наш геройский Алексей Александрович. Вы, Александра Генриховна, не смотрите на благообразный и приличный вид этого молодого человека. Именно он у нас с завидной регулярностью вляпывается в различные неприятности и тянет за собой нас с Прохором Петровичем и Иваном Олеговичем. А как итог — монарший гнев и жесточайшие санкции. Так и живем…

Теперь хихикала и фон Мольтке, а с ней и все остальные. Через пару минут веселье стихло, и отец продолжил:

— Так, ладно! Вернемся к нашим баранам! Сашенька, ты хочешь услышать инструкции на предмет страхования?

— Хотелось бы.

— Хорошо, инструкции такие: пока условия и тарифы находятся на стадии согласования с представителями Франции и Монако и окончательно будут утверждены в самое ближайшее время. Но порядок цифр будет точно ниже английских. Скидки и индивидуальные условия рассматриваются все в том же индивидуальном порядке в зависимости от объемов… и других факторов. — Родитель поморщился. — Сашенька, будь так добра, сама вопрос изучи на основе данных с английских сайтов — у нас условия будут примерно такие же.

— Уже изучила и даже успела проконсультироваться со знающими людьми, так что поверхностно темой владею.

— Молодец! И намекни еще представителям сообщества, что для первых клиентов скидки будут в обязательном порядке.

— Само собой.

— По страхованию у тебя все? Тогда какой второй вопрос?

— Докладываю. Вчера, когда я выходила из ресторана с обеда, ко мне подошел мужчина средних лет, представившийся сотрудником немецких спецслужб Карлом Мюллером, и аккуратно, напирая на патриотизм, потребовал от меня полный список всех моих европейских заказчиков, которые желают работать с русским холдингом. Сроку мне этот господин дал до завтрашнего вечера, заявив, что, если я не передам требуемое, у меня будут серьезные неприятности. Телефон он не оставил, как и адрес, сказал, что сам меня найдет.

На несколько мгновений в каюте повисла напряженная тишина, пока отец не спросил:

— Что по этому Мюллеру можешь сказать?

— Как уже отмечала, средних лет, среднего роста и средней комплекции. Внешность — типичная немецкая без особых примет, акцент явно берлинский. Принадлежность Мюллера к спецслужбам у меня не вызвала сомнений: легкую дозированную нагловатость при вербовке «в лоб» он изобразил без всякой фальши, как и озвучил угрозу. Самое же главное — глаза! Наглые, цепкие, внимательные, смотрящие с плохо скрываемым превосходством. Короче, этот Карл — профи и, скорее всего, из контрразведки. А вот…

— Стоп, Сашенька! — прервал фон Мольтке отец. — Твои бесценные умозаключения мы с удовольствием выслушаем чуть позже, как и мысли по этому поводу уважаемых господ офицеров. Сейчас я хотел бы услышать мнение сына. — Родитель повернулся ко мне. — Ну, Алексей, что думаешь? Данных для определенных выводов Александра Генриховна озвучила вполне достаточно.

Твою же! Обучение продолжается! И продолжается оно очень и очень интересно. Только бы не облажаться!

— Это не немецкие спецслужбы, — медленно произнес я.

— Объясни, — потребовал отец.

— Можно своими словами? Без ваших этих специальных терминов?

— Можно.

— Хорошо. Чтобы немецкие спецслужбы позволили себе разрабатывать и вербовать даму из высшего общества с огромным количеством тяжеловесных связей, коей, без всяких сомнений, является Александра Генриховна, требуется приказ высшего руководства этих самых спецслужб. Это руководство, в свою очередь, прекрасно осведомлено о некоторых аспектах личной жизни Александры Генриховны, связанных… с неким русским принцем, и само должно заручиться поддержкой как минимум наследника Гогенцоллернов. Вильгельму же проще и надежнее самому вызвать Александру Генриховну к себе и потребовать клятый список, а не городить огород с этой вербовкой, рискуя нарваться на гнев оскорбленного в лучших чувствах русского принца, которому красавица-баронесса точно пожалуется на произвол и беззаконие германских спецслужбистов.

— А как же личность Мюллера, в котором Александра Генриховна опознала истинного арийца? — не успокаивался отец.

— А мне почем знать? — решил отморозиться я. — Этого нам в универе еще не преподавали.

— Хорошо. Тогда кто, по твоему мнению, является вероятным заказчиком списка?

Я пожал плечами:

— Очевидно, тот, кто не сильно-то и опасается гнева русского принца. Скорее всего, англичане. Но могут быть и варианты.

— Предположим, — все не унимался родитель. — Тогда ответь мне на следующий вопрос, сынок: раз заказчик такой смелый и информированный, зачем ему список? Всех предполагаемых клиентов Александры Генриховны можно совершенно спокойно вычислить по информации, содержащейся в открытых источниках. Разбирающимся в вопросах энергетики и страхования специалистам вообще не потребуется никуда заглядывать — они тебе на память все роды и названия крупных компаний перечислят. Какой из этого следует вывод?

— Не нужен Мюллеру список… — вздохнул я. — Заказчик хочет напугать Александру Генриховну и исключить ее из цепочки переговоров. Тем самым создавая проблемы как нам, так и европейскому бизнес-сообществу. Еще заказчик нам своими действиями прозрачно намекает: мол, легко не будет… И Мюллер завтра за списком не придет — он не может не понимать, что его с вероятностью девяносто девять процентов ждет засада.

Родитель встал со стула, подошел ко мне и протянул руку, которую я, поднявшись, пожал.

— Соображаешь, сынок! Молодец!

Отца поддержали и остальные присутствующие, выразив разными приятными словами свое мне уважение. Остался ли я сам доволен ходом своих умозаключений, оказавшихся, судя по всему, верными? Если только чуть — это родитель наводящими вопросами фактически за ручку провел меня из точки А в точку Б.

— Продолжим нашу увлекательную викторину, — решил не останавливаться на достигнутом отец. — Алексей, исходные данные теперь у тебя есть, что нам делать прикажешь?

— В первую очередь охрану Александре Генриховне обеспечить требуется. Во вторую — мне следует переговорить с Георгом Виндзором и объяснить ему, что, если с головы Александры Генриховны упадет хоть волос, я его кончу.