Графский сын смущенно кивнул:
— Все привыкнуть не могу к твоим новым возможностям…
— А к своим? — фыркнул я. — Ты тоже всегда можешь порешать свои проблемы не только через меня, но и через Колю с Сашей. Еще у тебя есть Прохор, дядька Иван, Михеев Владимир Иванович, Пафнутьев Виталий Борисович и мой отец. Не будем забывать и про князя Пожарского, который до сих пор как бы опекает ваш род. И, самое главное, к тебе благоволит вся верхушка рода Романовых, включая императора с императрицей, и к твоим просьбам они отнесутся очень внимательно.
Тут в разговор влез Коля:
— А еще, Шура, ты как бы через Кристинку и Евуську мой будущий свояк, то есть фактически ближайший родственник! Так что только от твоих родственных связей у кого угодно голова закружится! И это я еще не говорю про твои будущие близкие родственные связи с Бурбонами и Гримальди, а от этих самых связей наши главные роды от зависти лопнут!
Брата поддержал и Александр:
— Точно лопнут! И это все без учета ваших родственных связей через Врачинских с половиной Европы! Короче, Шурка, да на тебе же клейма высшей аристократии теперь ставить негде! При необходимости к нашим бюрократам дверь ногой будешь открывать! — Он ухмыльнулся. — А вот с военными, жандармами и полицией будь все-таки более сдержан: люди там служат простые, незатейливые… Могут с ноги и в рыло с разворота прописать, а уже потом подробности родословной спрашивать!
Мы посмеялись и принялись разглядывать присланные Гришей Коломейцевым фото со встречи выпускников. Так что следующие полчаса на носу яхты раздавались весьма громкие возгласы:
— Ничего себе, сказал я себе! Это ж в каком цветнике вы учились!
— А вот эта брюнеточка очень даже ничего! И шатеночка с блондиночкой тоже! Леха, Шура, вы просто обязаны нас с Колей пригласить на будущую встречу!
— Какие бравые мореманы!
— А вот и летчики-залетчики!
— Ты глянь! Десантура! Как лихо береты-то загнули!
— А вот и танцы начались… Танцы в самом разгаре… А вот и девицы-красавицы на кураже на столы полезли кан-кан плясать!.. Во дают империи угля!.. Мать моя женщина!.. Вот и десантура на столы полезла! И мореманы с летунами не отстают! Леха, у вас там всегда так лихо гуляют? И вообще, когда ты уже нас в Смоленск пригласишь?..
— Все! Решено! Мы с Колей по приезде тоже организуем свою встречу выпускников! Леха, рестик свой пафосный под мероприятие одолжишь?
— Без вопросов. Только там Маша с Варей рулят — вот с ними и договаривайтесь.
— Договоримся. И хочу сразу предупредить: танцам на столах быть! Это теперь мой фетиш! В конце концов, чем курсанты нашего высшего командного хуже десантуры, мореманов и летунов? Да ничем!..
Потом Шурка понес показывать фотки Прохору, который всю нашу параллель прекрасно знал лично. И уже от воспитателя последовали комментарии по поводу возмужания молодых людей и женственности девушек и вопросы касательно того, кто где сейчас учится.
Периодически проверявший меня корабельный доктор только через час услышал то, чего ожидал:
— Максим Леонидович, как будто силы прибывают и самочувствие улучшается…
Он тут же рукой проверил мой лоб, потом шикнул на Колю, Сашу, Шурку и Димку, чтоб те помолчали, и принялся считать пульс.
— Жжения нигде не чувствуете, Алексей Александрович? — спросил наконец доктор.
— Нет.
— Отлично! Так и должно быть, Алексей Александрович. Цвет лица у вас точно восстанавливается, что не может не радовать. В капельнице осталось еще где-то на полчаса, но я от греха сделаю чуть помедленнее. — Он провел необходимые манипуляции. — Если что — зовите.
Только Максим Леонидович удалился в сопровождении вившегося вокруг него Димки Петрова, на яхту пожаловали наши старшие родичи. Разговоры о моем самочувствии много времени не заняли, и я решил испробовать то, что настоятельно порекомендовал мне Прохор, а именно чуть изменить свою стандартную модель поведения…
* * *
Иван Олегович Кузьмин сразу уловил изменения в настроении царевича и приготовился к очередному скандалу в высокородном семействе, однако увиденное и услышанное поразило даже его.
— Деда! Бабушка! Родичи! — буквально всхлипывал Алексей, валявшийся с капельницей в руке. — Простите меня, пожалуйста!
Обалдели не только Романовы, но и Прохор Белобородов, Володя Михеев, Валера Крестьянинов с батюшками в придачу! В шоке пребывали и молодые великие князья. А Алексей продолжал:
— От меня одни проблемы! Проблемы и неприятности! Вы за меня постоянно переживаете, стараетесь оберегать, а я этого не ценю и не понимаю! Больше того, я из-за своей глупости и самонадеянности постоянно подвергаю опасности не только свою, но и ваши жизни тоже!
Молодой человек судорожно всхлипнул, а по его щекам покатились слезы.
— А что происходит в результате моих действий? — Новый всхлип. — Трупы, трупы, и еще раз трупы! Больше ничего! Ни-че-го! А еще Прохор Петрович с Иваном Олеговичем и отцом подвергаются из-за меня регулярной обструкции! С твоей, государь, стороны! — Алексей смотрел покрасневшими глазами на хмурого царственного деда. — А еще ты их бьешь за мои проступки! Почему меня не бьешь? Почему? Меня же бить надо!
Молодой человек опять судорожно всхлипнул, император не выдержал и совсем для себя нехарактерным ласковым тоном осторожно спросил:
— Лешенька, ты чего? Ты чего расклеился-то?
— Потому что, деда, Маша, Варя и Лизонька утром звонили! И ревели! Говорили, что я никого, кроме себя, не люблю! Я потом долго заснуть не мог… думал… и понял, что я для вас только обуза! Ублюдок, воспитанный не как Романов, а как настоящий Пожарский, чья судьба связана только и исключительно с армией! В армии мне самое место! Хоть там наваленные мной трупаки будут считаться не юношеской блажью и дурью, а реальными потерями противника в живой силе! Государь, — молодой человек приподнялся на лежаке и заглянул в глаза императора, — отпусти меня домой! На родину хочу! Видеть уже этот Лазурный берег мочи нет! Могу даже обычным регулярным рейсом улететь, если вы свой борт не дадите. Отсижу спокойно на губе свои законные тридцать суток — и на свободу с чистой совестью! Экзамены как-нибудь сдам, там летняя сессия, и в Смоленск уеду на все лето…
Иван Олегович чуял фальшь в словах царевича, но никак не мог понять смысл всего этого перформанса. Чуял колдун и то, что батюшки тоже чуяли… Прохор что-то подозревал… А вот все остальные наблюдали натуральный нервный срыв у великого князя и находились в полной уверенности, что юноша zаебался просто в край!
— Лешенька, ты это… ты чего? — Глаза императора забегали. — Какое «домой»? У нас тут все на тебя завязано… Ты уж потерпи чутулю, мы и так скоро домой поедем…
— Завтра? — шмыгнул носом Алексей.
— Что завтра? — напрягся император.
— Завтра домой полетим?
— Нет, не завтра, Лешенька. Примерно в течение недели.
Молодой человек после услышанного обессиленно упал обратно на лежак, закрыл глаза и затих. Император же повернулся к Ивану Олеговичу и стал знаками спрашивать: мол, что случилось с ребенком, ведь нормальный же был? Кузьмин не придумал ничего лучше, как просто развести руками, а губами прошептал: «Устал!» Император на этом не успокоился, указал колдуну на капельницу, потом в сторону корабельного медблока и махнул рукой: мол, веди сюда доктора. Иван Олегович кивнул и мелкой рысью припустил в указанном направлении.
Ворвавшись в медблок, Кузьмин первым делом аккуратно выставил младшего Петрова за дверь, потом подскочил к растерявшемуся доктору, схватил его за грудки и угрожающе зашипел:
— Слушай сюда, капитан второго ранга! Если хочешь дожить до третьей звезды на погонах, а потом, чем черт не шутит, до погон без просветов, но с одной большой звездой, слушай меня очень внимательно. Короче, Алексей Александрович там сейчас из себя перед царственным дедушкой очень талантливо депрессивного обиженку лепит. Не спрашивай почему, сам еще не разобрался. Наша же с тобой задача — подростку подыграть, но в рамках. Справишься, Леонидыч?
