Она поднимается медленно, спокойно, как будто всё происходящее – норма.

– Что ты... – голос срывается, я кашляю, почти захлёбываюсь словами. – Что ты делаешь здесь?!

Она делает шаг ко мне.

– Тише, Кирилл, – говорит мягко, почти шепчет и ее рука мягко скользит к моему упавшему члену. – Всё хорошо. Я знаю что тебе нужно после тяжелого дня.

– Вон. – Я отбрасываю ее руку, ищу выключатель, полотенце, хоть что-то. – ВОН отсюда! Немедленно!

Но Рита не двигает. Стоит напротив меня, мокрая, бледная, будто призрак.

– Ты ведь рад меня видеть, – произносит тихо. – Я чувствовала это.

– Уходи. Это мой дом. Здесь моя жена. Мой ребёнок. – Я трясу головой, не узнаю собственный голос. – Ты совсем рехнулась? Что ты творишь!?

Рита слегка склоняет голову.

– А мне кажется тебе все очень понравилось, мне помниться я даже слышала твой стон – её голос почти ласковый, но в нём что-то хищное. – Ты ведь не думал, что это товя ханжа пришла к тебе?

Меня будто прошибает током.

– Ты больная. – Я шепчу это, не чувствуя губ. – Убирайся, слышишь? Пока я не…

Я не договариваю. Не знаю даже, что хотел сказать. Закричу, чтобы Мария увидела меня в душе с Ритой? Я ни чего не могу сделать, я узник в собственном доме.

Она медленно открывает кабинку и выходит, задерживается, смотрит на меня через плечо, словно ставит какую-то печать на мое тело и уходит.

Я стою, вода всё ещё льётся, уже холодная.

Сердце бьётся где-то в горле. Дыхание сбилось.

Хочу крикнуть, но не выходит ни звука.

Я просто стою. Смотрю в одну точку и слышу, как капли падают на кафель.

Она была здесь. В моей душе. В моём доме. Что блядь происходит?!

Я выхожу из душевой, вода всё ещё стекает по коже, дыхание рвётся короткими рывками. Быстро вытираюсь и накидываю халат, останавливаюсь в коридоре. Тишина. Только тиканье часов. Мне страшно, что Мария могла все это услышать и тогда…Я даже думать не хочу об этом, но тогда мне больше не чего будет терять.

Заглядываю в спальню – Мария спит, повернувшись на бок, лицо спокойно, тихое дыхание. Кристина тоже спит. Всё как должно быть. Только я знаю, что ничего уже не нормально, что Рита перешла все границы. Хрен с ним что она залезла в мою семью, в мой дом, но забраться в душ и творить такое пока моя жена спит в соседней комнате…

В груди сжимается, но я иду дальше – к гостиной. Нужно поговорить. Поставить всё на место. Просто сказать, что это кончено, и она должна уйти.

Останавливаюсь у двери. Свет горит – тусклый, мягкий. Делаю шаг внутрь…

Рита стоит посреди комнаты. Обнажённая, как будто ничего не произошло. В ее руках полотенце, она медленно вытирает кожу, будто нарочно не торопится. Ни капли смущения, ни намёка на стыд. Только лёгкая улыбка, а в глазах – какое-то странное спокойствие.

Я отворачиваюсь, стараюсь смотреть в сторону, чтобы не видеть этого.

– Надень что-нибудь, – тихо произношу я. – Сейчас же.

– Кирилл, – она произносит моё имя мягко, словно уговаривает. – Ты выглядишь таким растерянным. Мне кажется тебе было мало…

– Хватит, – перебиваю. Голос срывается, но я не даю себе замолчать. – То, что ты сделала… Ты вообще что ли?

Она кладёт полотенце на диван, будто демонстративно игнорируя мои слова.

– Ты всё время себя обманываешь, – тихо говорит она и делает шаг ко мне. Она все еще обнажена, я стараюсь не смотреть, но черт, у нее просто гипнотическое тело. – И жену, и меня, и самого себя. Ты ведь знаешь, что тебе сейчас нужно, так чего ты ломаешься? – Я каменею, контроль себя самого это слишком изматывает. Рита подходит ближе, прикасается к моему халату, ее рука прикасается к моему члену, а я ни чего не могу сделать, полностью сконцентрирован на том чтобы не смотреть на нее. Ее рука двигается, гладит и мой член приподнимается. – Да, вот так, – томно стонет она. – Мы оба знаем как нам хорошо вместе. Трахни меня! Сделай как ты умеешь, жестко и страстно, – она сводит меня с ума, я уже мысленно разворачиваю ее ставлю на колени и вхожу, даже член уже чувствует тепло, но я пытаюсь бороться.

– Замолчи, – цежу я сквозь зубы. Я не могу отойти от нее и не хочу чтобы это продолжалось.

– Так затки мне рот, – она запрокидывает голову и со стоном выдыхает, опускаю взгляд она одной рукой дрочит мой член, а второй ласкает себя и у меня сносит крышу. Это какое-то помутнение. Хватаю Риту, толкаю к дивану, она упирается руками в сиденье, отставляет зад. Раскидываю полы халата, хватаю ее за бедра, хочется разорвать ее, оттрахать так чтобы она ходить не могла, чтобы заткнулась. – Вот так. Да, – стонет она. –Трахни меня!

Хватаю свой член и направляю его в нее, но останавливаюсь едва он касается ее влагалища. Меня начинает трясти. Что она со мной делает? Я… Я… Это же не я! Нет! Моя жена! Кристина! Они… Я муж и отец!

– Сука! – я запахиваю халат, толкаю Риту так что она переворачивается на спину. Она раздвигает ноги и начинает мастурбировать.

– Давай, я жду тебя… Ты знаешь, что надо делать.

Хватаю ее за волосы и смотрю в глаза.

– Что бы завтра тебя тут не было! – цежу я сквозь зубы, толкаю ее, Рита падает на подушку. Разворачиваюсь и иду к двери.

– Только я знаю как доставить тебе удовольствие! – произносит мне в след Рита. – Она никогда так не смоет!

Я закрываю за собой дверь и в нее тут же прилетает подушка. Меня всего трясет от злости. Плевать! Если завтра она не уберётся я все расскажу Марии. Я ставлю все под угрозу.

Захожу в спальню, сердце так колотиться в груди, что кажется сейчас выпрыгнет.

– Ты уже пришел? Сколько времени? – стонет с просону Мария.

– Спи, – я глажу ее по спине. – Уже очень поздно.

Мне стыдно, я сам себе противен, но я ложусь рядом с женой, стараясь сделать вид что ни чего не произошло. Мария ложиться мне на грудь, обнимает и засыпает, а я еще несколько часов лежу глядя в пустоту.

Но утром мне не до разборок, вместо будильника мен поднимает звонок начальника. Срываюсь на работу даже не позавтракав, все делаю на ходу. Аврал, отчет не отправлен, новые данные. Все сроки сорваны и я просто вхожу в какое-то бешенное колесо.

Три дня пролетают, как будто кто-то вырезал их из жизни и перемешал.

Работа засасывает полностью. Утром кофе, потом телефон, отчёты, таблицы, цифры, письма, снова звонки. К вечеру всё превращается в белый шум, и я сам становлюсь его частью – говорю, отвечаю, думаю, действую, не чувствуя себя. Глаза болят от монитора, в висках пульсирует от постоянного напряжения.

Дома я бываю только поздно ночью. Иногда захожу на цыпочках, чтобы не разбудить Кристину. С кухни тянет чем-то домашним, тёплым, будто детством – супом, молоком, хлебом. Мария, как всегда, старается держать дом в порядке, но по глазам видно: она на грани.

Кристина стала неспокойной, часто плачет по ночам. И всё чаще я слышу в её голосе усталость, раздражение, сдержанные слёзы.

Рита…

Рита ведёт себя тихо.

Слишком тихо.

Она словно чувствует, когда я появляюсь в доме, и исчезает. Может все таки что-то поняла после нашего последнего разговора, а теперь не может бросить Марию в таком состоянии? Мария умеет располагать к себе людей, уверен, даже такая змея как Рита не смогла бы устоять перед чарами моей жены.

Утром, когда я выхожу на работу, Рита где-то на кухне, возится с завтраком для Кристины. Вечером, когда возвращаюсь, в гостиной уже темно. Иногда слышу её приглушённый голос из детской – укачивает дочь, поёт какую-то незнакомую колыбельную, такую мягкую, будто сама тьма в ней убаюкивается.

Мария благодарна.

– Если бы не Рита, я бы, наверное, уже не выдержала, – говорит она как-то утром, наливая мне кофе. – Ребёнок плачет ночами, я не сплю, а она просто берёт её на руки и укачивает. Без слов. Как будто чувствует, что мне тяжело.

Я слушаю и не знаю, что ответить.

Иногда, когда я прихожу поздно, вижу, как Рита молча накрывает стол для Марии, ставит чашку чая, уходит в свою комнату. Всё делает спокойно, будто пытается доказать: она – часть этого дома, не угроза, не враг.