Но надежда – хрупкая вещь. Машу я вижу каждый день, но не спешу приближаться. Я хочу убедиться, что Рита окончательно исчезла, что я не окажусь перед лицом той же угрозы снова и не подвергну опасности Машу и Кристину.

Каждый вечер, возвращаясь в свою маленькую квартиру, я ощущаю пустоту, но не страх. Вместо него – тяжесть сожаления. Я слежу за своей совестью так же строго, как за тем, чтобы Рита не появилась внезапно. Моя жизнь пока держится на одной мысли: не повторять ошибок, пока всё окончательно не утихнет.

Я погрузился в работу, оправляю почти все деньги Маше, чтобы она ни в чем не нуждалась и все жду когда она мне позвонит. Так проходит почти месяц, но надежда не гаснет, Маша так и не подала на развод, а значит у меня есть еще шанс, это значит что она не готова меня отпустить, так же как и я ее. Я знал, что наша любовь сильнее всего, и вот посреди рабочего дня экран моего телефона загорается и на экране «Любимая жена», все тело накрывает теплой волной. Я хватаю мобильник, принимаю вызов.

– Маша, – выдыхаю я. – Как я раз, что ты позвонила. – Но в трубке тишина, слишком долгая, а затем я слышу всхлипы. – Маша? – сердце с тревогой ускоряет темп, я даже встаю из-за стола что-то почувствовав, словно готов сорваться, только дайте мне отмашку. – Что-то случилось? – она дальше продолжает рыдать, все сильней и сильней, пока рыдание не превращаются в холодный смех, который я сразу же узнаю. – Рита…

– Привет, – слышу голос Риты. Он звучит как карикатура на заботу, слишком мягко, слишком уверенно. – Это я. Ты где? Когда приедешь домой?

Мозг отказывается принять происходящее. «Она в квартире», – мысль врезается в голову. Я представляю коридор, кухню, нашу гостиную – и вдруг всё это оказывается чужим.

– Что ты наделала? – выдавливаю, не скрывая паники. – Где Мария? Что с Кристиной?

На другом конце мгновение тишина, а потом она отвечает так, будто говорит о погоде:

– Они здесь, со мной. Мы теперь семья, не так ли? Ты ведь говорил, что любишь меня. Я – твой дом. Ты скоро придёшь?

Горло сжимается. Кажется, я слышу, как в квартире шуршат предметы, давящиеся всхлипы ребенка. Я вскакиваю, не думая ни о чём, лишь одно: добежать до них.

– Отпусти их! – рдяно кричу в трубку. – Иначе я вызываю полицию!

Рита тихо смеётся, в её смехе – что‑то безумное.

– Полиция? – повторяет она. – А ты придёшь домой? Мы просто ждём тебя. Ты же не бросишь нас, правда?

– Мария, если ты можешь говорить – скажи хоть слово, – шепчу, уже почти умоляю.

– Кирилл… помоги… – слышу только тихий голос Марии, заплетающийся между рыданиями

– Не мешай ей, – шипит Рита в трубку, и в голосе её – командный тон. – Она напугана. Я её успокаиваю.

Я пытаюсь собрать мысли, выдавить разумные слова, которые могли бы убедить, уговорить, запугать – хоть что‑то. Ничего не работает.

– Если ты не отпустишь их сейчас же, – говорю я, и в голосе я чувствую, как дрожит собственный голос, – я приеду. Я уже еду. Только не трогай их!

– Хорошо, – отвечает она слишком легко. – Приходи. Мы тебя ждём. Ты ведь обещал прийти домой.

Несколько секунд продолжаю держать телефон возле ухо, до меня медленно доходит в се происходящие. Рита в моем доме, рядом с ней где-то Мария, и… моя дочь. Сердце сжимается и кажется перестает работать, я словно умираю, какая-то часть меня точно погибает прямо сейчас.

Срываюсь с места, прорываюсь через кабинет, столы, коллег, которые ошарашенно отшатываются в стороны, люди кидают на меня недоумённые взгляды. Я смотрю на двери лифта впереди, это первая моя цель, словно пытаюсь взглядом призвать его.

– Кирилл! – кто-то кричит за спиной. Это Вадим, из отдела продаж, он махает бумагой. – Ты куда? Совещание через десять минут, нам нужен твой отчёт!

Я одновременно слышу его и не слышу. Голос как сквозь густой туман. В голове – только звуки квартиры: рыдания Маши и этот надменный, спокойный голос Риты.

– Я не могу! – выкрикиваю в ответ. – Не сейчас, Вадим. Мне нужно идти. Моя жена – она с ребёнком, и… – я не могу договорить, хочется чтобы это было всего лишь мое разыгравшееся воображение. – Мне нужно уехать сейчас!

Вадим смотрит на меня как на сумасшедшего.

Я выхватываю ключи из кармана, не останавливаясь. Кто-то хватает меня за рукав: «Ты слышал? Нам нужно согласовать…» Я резко вырываюсь, человек прокручивается, падает на пол.

– Простите, – шепчу, не глядя назад, будто прошу прощения у всего мира.

К двери. Лифт уже уезжает – я не жду. Бегу по лестнице. Дышать становится тяжело. Небо за окнами офиса чернеет, кажется, весь город подпевает моей панике. Срываюсь вниз, вылетаю на улицу, и холодный воздух бьёт в лицо, как удар.

Прыгаю в машину, захлопываю дверь, завожу мотор. Руки дрожат, но все движения словно автоматические. Телефон лежит на сиденье рядом, бросаю быстрый взгляд на него.

– Полиция, – шепчу себе, не отводя глаз от дороги. Только что они сделают, что я им вообще скажу? Рита смогла запудрить мне мозги, неужели она не сможет одурачить пару полицейских.

Загоняю машину в поток, даю газу, и город растворяется за стеклом. Света светофоров перемигиваются, пешеходы в лужах выглядят как тени. Каждая красный сигнал светофора длится вечность. Я еду со скоростью, которая кажется безумной, на сколько мне позволяет разогнаться поток машин. Я должен приехать как можно скорее. Одлжен успеть, до того как Рита навредит моим девочкам.

– Держись, – шепчу я словно молитву, сжимая руль. – Держись, Мария. Держись, прошу тебя. Я уже еду.

Телефон вибрирует на соседнем сиденье, я почти не замечаю – но потом вижу имя на экране.

«Любимая жена».

Сердце делает оборот на месте. Я знаю, кто на самом деле там, по ту сторону – Рита.

Секунда сомнений – и я всё же беру трубку.

– Что тебе нужно? – выдыхаю я, сжимая руль до побелевших костяшек.

– Кирилл, милый, – голос звучит слишком мягко, будто она гладит по голове. – Ты едешь домой? Заедь, пожалуйста, в магазин. У нас закончился хлеб… и памперсы для Кристины. Ты ведь помнишь, какие мы обычно берём?

Я едва не выжимаю тормоз до пола. Машина дёргается, сзади кто-то сигналит.

– Что ты несёшь?.. – шепчу, чувствуя, как пересыхает во рту. – Рита, где Мария?

– Ну ты и смешной, – говорит она, тихо смеясь, и в этом смехе что-то неестественное, чужое. – Какая ещё Рита? Я твоя жена, Кирилл. У нас дочка, ты что, забыл? Ты всегда всё забываешь. Ты же должен заботиться о нас. Купи хлеб и памперсы.

– Послушай, – я стараюсь говорить ровно, не повышая голос, чтобы не спровоцировать её. – Я… я заеду. Хорошо? Только не трогай Марию и Кристину.

– Ну что ты такое говоришь, – раздражённо отвечает она. – Ты всё ещё злишься на меня за то, что я ушла тогда? Но я ведь вернулась, Кирилл. Мы теперь вместе, как и должно быть. Пора уже забыть прошлое и радоваться что мы вместе и у нас снова все хорошо.

Связь трещит, и мне кажется, что на фоне слышно плачь Кристины или Марии. Я не уверен.

– Я скоро буду, – говорю тихо, боясь сорваться, и сбрасываю звонок.

В голове будто раскалённая проволока. Полиция? Поздно. Объясни им сейчас, что бывшая любовница с поддельным именем захватила твою семью, что у неё бред, мания, и она думает, будто ты её муж. Они не успеют. Никто не успеет. Да еще и примут меня за сумасшедшего.

Если она в таком состоянии – одно неверное движение, один крик… и всё может кончиться ужасно. Нужно делать все так как хочет Рита и тогда возможно… точно все будет хорошо.

Я сворачиваю к магазину. Не помню, как выхожу, не помню, как беру тележку. Автоматически хватаю первое, что попадается: хлеб, упаковку памперсов – не тот размер, не та марка, неважно. Главное – не вызвать у Риты подозрения. Пусть думает, что я играю по её правилам.

На кассе кассир что-то говорит, улыбается, просит карту, но я не слышу. В ушах пульсирует только одно: «Держись Мария, все будет хорошо. Я скоро приеду».