— Тебя увезут в дальнюю усадьбу, — сказал после раздумья Деметрий. — Ты будешь жить там. Твою жену и дочь тебе покажут, и как только ты выполнишь службу, получишь их назад. Выметайся отсюда в свою Кельтику, или куда сам захочешь. Буккон!

Он позвал стражу. Если в комнату зайдет тот, со шрамом, то я… Да, это он и есть. Последний завершающий штрих.

— Спасибо! Спасибо, господин! — я упал на колени, поймал руку Деметрия и начал старательно покрывать ее поцелуями. Они оба смотрят на меня с гадливостью, как на гусеницу, раздавленную сапогом. Но мне плевать. Пусть смотрят.

— В охотничий домик его отвезешь, — приказал Деметрий и бросил. — По городу ему ходить нельзя. Да встань ты уже! Не тронут твою драгоценную бабу. Исполни что обещал, и проваливайте оба с глаз моих.

— Пошли, — хмыкнул Буккон, чувствительно ткнув меня в почку. Мы вышли в коридор, где у самого выхода на лавке сидели шестеро тех, кто встречал меня в порту.

— Двое со мной, — скомандовал Буккон. — Остальным отдыхать. Завтра к обеду буду. Кто напьется, месячного жалования лишу. Ты! Руки вытянул!

Всего двоих взял, — думал я, разглядывая довольно-таки изящные кандалы на своих запястьях. — Не уважает меня, уже хорошо. А вот то, что меня отпустить пообещали — это плохо. Очень плохо. Значит, уже точно приговорили и меня, и Эпону, и мою грудную дочь. Они заглотили наживку вместе с блесной. Жаль только Эпона прокололась где-то…

В общем, мне кранты, как и предполагалось. Тут же картина маслом рисуется. «Проклятые кельты благочестивого ванакса убили! Испепелить отродья Сета, вырезать всех до последнего человека!». Так будут орать во всех храмах и на всех площадях. Два прямых наследника доходят, а тут у нас в наличии имеется молодой и красивый… Нет, молодой и умеренно привлекательный наследник, который только что нашел гробницу царя Энея и прямо сейчас покоряет Загорье. Ну не прелесть ли он? — спросит податное население и начнет бросать чепчики в небо. Стрелять, скорее всего, буду я. Они ведь уверены, что я снайпер Василий Зайцев во плоти. У них нет того, кто попадет в цель хотя бы с сотни шагов. Слишком велик риск, что охрана сработает как надо, и возьмет стрелка с поличным. Хотя, возможно, я сам себе льщу, и от меня им требуется лишь тело, на которое можно показать пальцем. «Вот он, варвар проклятый, сын великого друида. Мы его пригрели, сопли с рожи вытерли, а он вон чего сделал. Истребить под корень крапивное семя!». В общем, в шапке дурак, и без шапки дурак.

Придя к мысли о неизбежной смерти, я совершенно успокоился и посмотрел на конвоира, который не сводил с меня тяжелого взгляда. Надо добавить немного красок в наши взаимоотношения. Я соорудил перепуганную рожу и заискивающе улыбнулся. Сработало. Буккон брезгливо отвернулся и уставился куда-то вверх и вбок. На меня ему смотреть противно. Я теперь для него что-то вроде опущенного в зоне, а таких не боятся.

— Простите, господин, — умильно спросил я. — А что это у вас за оружие такое? Я ничего подобного и не видел никогда.

— Это брахибол, — процедил тот. — Его на Сикании нельзя иметь никому. Только в легионах, и только господам полусотникам и тем, кто выше чином.

— А у вас почему он есть? — спросил я, для достоверности округлив глаза и слегка приоткрыв рот, но он отвечать не стал, просто отвернулся.

Мы выехали за город и покатили куда-то на запад. Я тупо смотрел в щель неплотно задернутой шторки, как наливающиеся спелой желтизной поля сменяются скалистыми холмами, на которых босоногие мальчишки пасли коз. А потом поля закончились, и остались только холмы, заросшие дубом. Где-то в этих местах мы с Клеоном стреляли оленей. Тут много охотничьих домиков знати, меня везут в один из них. Домиками они называются лишь по недоразумению. Это крепкие каменные строения с крошечными окошками, окруженные высокой стеной. В таких загородных жилищах много ценного, а в лесах болтаются беглые илоты, браконьеры и прочая разбойная шваль. Без стены и охраны никак.

Мы едем не первый час, и мой конвоир начал понемногу клевать носом. Он меня в грош не ставит, а по бокам кареты едут двое головорезов. Карета сделана на совесть. Дверь очень тяжелая. Я уверен, что она усилена решеткой, как и весь кузов. Ее изнутри даже открыть нельзя. Тут и ручек нет. Так зачем ему беспокоиться? Кстати, вещи мои везут на задке, намертво увязанные ремнями. Их никто и не подумал разгрузить. Деметрию на них плевать, а эти без команды зад от скамьи не оторвут. Одних голубей забрали и унесли куда-то.

— Ох! Трясет как! — сказал я, когда карета подскочила на камне. — Простите, господин!

Вскинувшийся было Буккон потушил острый взгляд и снова облил меня презрением. Его веки начали закрываться. Карету мерно качает, да так, что меня самого тянет в сон. Дорога тут дрянь. Карета подскочила снова.

— Да что ж такое-то! — пробурчал я, в очередной раз подпрыгивая на жесткой сидушке.

Буккон опять взглянул недовольно, но было поздно. Я уже выбросил руки вперед, и короткая цепь врезалась ему в кадык. Он захрипел, забулькал и начал беспорядочно лапать бок, ища то ли пистолет, то ли кинжал. Я тут же перебросил цепь на затылок, упал на колени и резко потянул его к себе, подставив под удар лоб. Есть! Противно хрустнул сломанный нос, а по моему лицу потекло что-то горячее и липкое. Буккон закатил глаза, а получив по черепу кандалами, вырубился окончательно. Он валялся на полу, а я сидел рядом, наблюдая хоровод искр, пляшущих вокруг моей многострадальной головы. Интересно, я успею снять эти проклятые железки?

— Господин? — послышался обеспокоенный голос на улице. Они же не видят ни черта. Шторки мешают. — Господин Буккон, что случилось? Да останови ты коней, дурень!

— Не успею их снять, — осознал я, вытащил из кобуры Буккона пистолет и навел на дверцу. Щелкнул замок, и я довольно оскалился, нажимая на спусковой крючок. — Привет, рваное ухо!

Однако! Недооценил я здешнюю огневую мощь. У моего нового знакомца на месте рта зияет неаккуратный провал, украшенный осколками зубов, а на затылке появилась дыра размером с кулак. Второй! Есть еще второй и кучер! Я резким движением вырвал из ножен Буккона кинжал, выскочил из кареты и, ко всеобщему изумлению, вогнал его прямо в конский круп. Ни в чем не повинная лошадь заржала истошно, встала на дыбы, едва не опрокинув карету и свою товарку, но дело было сделано. Пока мы никуда не едем. Щуплого кучера, который чуть не свалился с облучка, я безжалостно сдернул на землю и приложил головой об камень. Теперь остался один, и он уже несется на меня, вытащив клинок, изогнутый тесак с дешевой рукоятью, корзиной закрывающей кисть. Впрочем, мне от этого не легче. Убьют и таким. Что же делать? Ответ очевиден. Надо драпать.

Я побежал вокруг кареты, а он побежал за мной. Он грузный крепыш, который сломает мне шею, если я подпущу его близко. Зато я вдвое моложе, и ноги у меня длинные.

Длинные ноги. И у Эпоны ноги длинные. Интересно, а какой у меня рост? А у Эпоны? Я, кстати, никогда не задумывался о том, какой у нее размер груди. Второй? Третий? А ведь сейчас она кормит, и грудь стала еще аппетитней.

Да что за бред я несу??? У меня за спиной пыхтит наемник с тяжелым клинком, а в мою ушибленную голову лезет какая-то дикая чушь. Мне бы в живых остаться, но это программа-минимум. Максимум тут совершенно другой. Я на секунду остановился и вытащил шпагу убиенного «рваного уха». Надо еще немного побегать. Пусть противник запыхается как следует.

— Стой, урод белобрысый! — орет мой конвоир, а потом добавляет нечто совершенно нелогичное. — Стой! Убью!

Протяжное кряхтение раздалось из кареты, и на улицу выглянула окровавленная рожа Буккона. Он явно пытается встать на ноги и прийти на подмогу товарищу. Я ткнул его острием наугад, не целясь, и кряхтение перешло в стон и в сдавленную ругань на неизвестном мне языке. Буккон, наверное, из сиканов, незнамо как выбившийся в люди. Имя у него похоже на то, что носят илоты.

— Пусти ему кровь, Скир! — прохрипел носитель шрама на мужественной физиономии. — Не убивай! Подрежь его и все!