То, что смотрело на него с той стороны, напоминало человека, но лишь отчасти, пропорциями и общим видом тела. Всё остальное казалось инородным, неправильным. Кожа не просто побелела, а приобрела странный голубоватый оттенок и немного искрилась даже сейчас, когда он не призывал молнии. Глаза потеряли привычный цвет, и теперь ярко выделялись только черные зрачки. Волосы поседели. Черты лица смазались, точно под кистью неумелого художника, а губы посинели, как у мертвеца.

Это выглядело жутко. Отталкивающе. Мерзко.

Создавалось впечатление, что Зинон не просто породнился с молниями, а стал одной из них. В голове даже всплыл вопрос: была ли его кровь красной или же тоже сменила цвет? Ответа не было, а намеренно ранить себя не хотелось. Изучая новое воплощение, Зинон вновь и вновь вспоминал привычный образ – противоположный, за который его часто сравнивали с Корсоном, и не мог не тосковать по нему. Ему нравились черные волосы, голубая радужка глаз и бледная кожа. Даже то, что он выглядел младше своего возраста, уже не казалось проблемой, а представлялось в виде занятной особенности. Теперь, когда он не был похож на человека, прожитые года спрятались за чуть искрящейся кожей и неровными чертами. Было настоящим чудом, что люди его узнавали.

– Так и знал, что найду тебя здесь, – прозвучало из коридора, и Зинон обернулся. – Как тебе новый облик?

– Не нравится, – честно ответил он, и Харкис улыбнулся.

– Я тоже к своему ещё не привык. Опять порезался когтем, да и звуки раздражают. Всё кажется слишком громким и ярким.

– Как там командир Илон? – спросил Зинон, отворачиваясь от зеркала. – Нам так и не удалось нормально поговорить.

– Пытается придумать, как снизить потери, – ответил Харкис, поведя плечом. – Он просил передать, что рад тебя видеть, но, сам понимаешь, сейчас не до светских бесед.

Игла вонзилась в сердце Зинона, но он кивнул.

– Понимаю. А ты почему не на посту? Я думал, ты его первый помощник сейчас.

– Я первый демонический помощник, – поправил Харкис. – В основном занимаюсь обращенными и учу их контролировать силы. Их немного, а тренировки на сегодня закончились. У меня свободное время. За всё остальное отвечает Ланс.

– Мгм, – протянул Зинон. – Он изменился с тех пор, как гарнизон пал.

– Разве?

– Он будто стал добрее, ближе, – смутился он. – Ты разве не заметил?

Харкис от души рассмеялся.

– О, дружище, он всегда таким был, просто ты слишком завидовал ему, чтобы разглядеть это. В гарнизоне не было большего добряка, чем он. Думаешь, почему новички его обожали?

– Я не думал об этом, – пробормотал Зинон и по-новому взглянул на старые воспоминания. – Странно думать о нем не как о зазнавшемся придурке.

– Понимаю, – кивнул Харкис. – Я тоже переживаю за него. Он потерял семью, а сейчас нет времени, чтобы разваливаться на кусочки.

– Я не говорил, что беспокоюсь, – буркнул Зинон, сложив руки на груди.

– Тебе и не надо. У тебя всё на лице написано.

Харкис бесстрашно подошел и щелкнул его пальцами по лбу, широко улыбнувшись. Зинон отпихнул его, заворчав, но не сумел подавить тепло в груди, разрастающееся, как буйный плющ. Резкое, импульсивное желание остаться в этом мире, показалось настолько правильным, словно было законом природы. Именно из-за таких моментов он отринул бегство. Для Зинона не было большего счастья, чем видеть близких людей рядом, пусть и в двух шагах от катастрофы. По крайней мере у них была надежда. Они ещё дышали, ходили, смеялись. Их сердца бились. Никакое мнимое спасение не стоило того, чтобы оставлять их за спиной.

Если им суждено было погибнуть, так тому и быть. Они сложат голову вместе, не терзаясь до конца дней чувством вины.

– Командиры уже решили, как сказать остальным? – спросил Зинон, и Харкис помедлил.

– Ещё нет, – сказал он. – Дело сложное, и надо подать всё так, чтобы сохранить боевой дух. Доказательств, кроме ваших с Корсоном слов, мало, а предугадать реакцию такого количества людей почти невозможно. Если честно, мы не знаем, чего ожидать.

– А техники? – Зинон пошел прочь из оружейной, и Харкис пристроился рядом, чуть сморщив нос из-за последнего вопроса.

– Ждем их атаки. Скорее всего, они перебросили силы на столицу, временно оставив нас без внимания, но передышка не будет долгой. Как только они поймут, что там никого нет, то нанесут удар по нам.

– Надеюсь, Корсон что-нибудь придумает, – протянул Зинон. – Я видел новое оружие техников, и против него обычные щиты не выстоят.

– Эйтвен достаточно укреплен, – задумался Харкис. – Но проблема в том, что оборона строится на Корсоне, и это ограничивает нас. Если с ним что-то случится, нам всем конец.

– Хм, кажется, что он с самого начала планировал обороняться здесь. Как считаешь, он знал, что король нас бросит?

Харкис помедлил с ответом.

– Не знаю, я не общался с ним так много, чтобы понять его стиль мышления, но одно точно уловил. Корсон старается быть готовым ко всему. Он мог перестраховаться, подготовившись, и сейчас нам это на руку.

– Жалеешь, что не попал под заклинание? – рискнул спросить Зинон и бросил на друга испытывающий взгляд.

– Сложный вопрос, – поморщился Харкис, и его привычная улыбка угасла. – Моя сестра, племянники и дедушка исчезли, и мне хотелось быть с ними, чтобы защищать от напастей, но… Но я с самого начала пошел за Корсоном, когда он предложил шанс выиграть войну. Я думал, что мы успеем показать королю и техникам свою силу и перейдем в контрнаступление. Признаюсь, я не ожидал, что нам не дадут и шанса.

Зинон вздохнул.

– Мне жаль.

– Я буду скучать по ним, – сказал Харкис, посмотрев куда-то перед собой, но едва ли увидел пустой коридор. Скорее, перед его внутренним взором оказалась семья. – Но, как и Ланс, я не могу позволить себе развалиться сейчас. Горевать будем позже. Сейчас нам нужно выжить.

– Согласен, – кивнул Зинон.

Харкис вдруг уставился на него, точно впервые увидел.

– А ты? Ты хотел бы уйти?

– Нет, – решительно покачал головой Зинон. – Моя семья осталась здесь, и я не собирался её бросать.

– О, ты помирился с родителями! – воскликнул Харкис, но смолк, поймав недоуменный взгляд. – Ты не про них говорил?

– Иногда ты бываешь поразительно глуп. Я говорил о тебе, начальнике Илоне, даже придур… добряке Лансе – всех вас. В столице не было никого, о ком я переживал, поэтому мое место здесь.

Лицо Харкиса озарилось, точно он решил обратиться в солнце, а в следующий миг Зинон попал в самые крепкие объятия на своей памяти. Он опешил, растерялся. Руки дрогнули, когда он сперва не понял, куда их деть, но затем сцепились за спиной Харкиса. Тот потрепал его по волосам, не отпуская, и его голос наполнился счастьем.

– Отныне и навсегда, ты мой младший брат, – торжественно объявил Харкис, и Зинону будто по голове ударили.

Перед глазами взорвался сноп искр, тело встрепенулось, и всё вдруг стало таким легким, что он едва не взлетел от восторга. Хотелось смеяться, танцевать, прыгать и кричать во все горло, и сдерживаться едва удавалось. Зинон так крепко стиснул Харкиса, что могли захрустеть ребра, но тот лишь улыбнулся. Разница в возрасте была не слишком велика, но, похоже, роли уже определились. Зинон осознал, что не нашел бы лучшего старшего брата, чем Харкис, и поклялся, что и дальше будет защищать его, несмотря ни на что.

– Ого, что это? – воскликнул тот через секунду и отстранился. – Ты светишься.

Зинон опустил взгляд на руки, и кожа действительно заискрилась. Крохотные разряды побежали по пальцам, точно непоседливые дети, и полутемный коридор озарился. Несколько секунд никто не произносил ни звука, ведь они оба оказались слишком ошеломлены. Лишь когда Зинон медленно выдохнул, унимая радость, свечение пропало, а в воздухе перестало трещать, как перед ударом молнии.

– Это было странно, – заключил Зинон, заставив Харкиса рассмеялся.

– Зато теперь точно ясно, насколько тебе понравилась моя идея, братишка. Интересно, ты так каждый раз реагировать будешь? О, – Харкис покатился со смеху. – Опять светишься.