До столицы оставалось рукой подать. Даже замедлившись до скорости обычного человека, они достигли бы её за несколько дней, а на предельной скорости были бы там к следующему вечеру. Несмотря на то, что Зинон согласился идти в компании, он продолжал сомневаться в решении. В голову лезли тревожные мысли. Чей-то голос, похожий на голос командира Илона, шептал, что он подвергается слишком большой опасности и нужно убить Белет и Кроу сейчас, пока они беззащитны и открыты. Спят. Однако ему в противовес выступал другой голос, почему-то принадлежащий Корсону, который велел собрать информацию прежде, чем действовать.

Разговор в сторожке прояснил несколько важных моментов, но добавил загадок. Истинные причины войны пока оставались вне досягаемости, и тайну о них берегла Белет, умело тасуя факты и смешивая правду с вымыслом. Учитывая, что она изо всех сил тянула Зинона в столицу и показывала, что всячески готова помогать с заданием, это наводило на размышления. В чем заключалась её истинная задача? Почему всё снова упиралось в то, что Зинон должен был доставить письмо вовремя? Неужели Белет беспокоилась, что, узнав правду, он отринет задание? Предаст сослуживцев и свой долг?

Об этом было странно думать. Зинон не представлял, что должно было случиться, чтобы он отвернулся от родины и перешел на сторону врага. Противное, липкое чувство поселилось на коже, а губы скривились. Отвратительно. Мерзко. Хотелось нырнуть в реку, чтобы смыть с себя это, и Зинон потер руки в тщетной попытке унять бурю в груди. Что бы ни пыталась скрыть Белет, она напрасно старалась. Даже если королевство было не просто жертвой агрессии техников, но и само сыграло в разгоревшемся конфликте определенную роль, это не имело значения. Зинон собирался защищать его несмотря ни на что.

В честности Кроу он тоже сомневался. Техника могли одурачить или дезинформировать, чтобы специально поселить смуту в королевстве. Если бы люди в нем разделились на два лагеря: на тех, кто готов говорить о мире, и тех, кто жаждет только сражаться, это негативно сказалось бы на всей войне в целом. Послание королю могло стать спасением и ловушкой. Хуже всего было то, что Зинон не мог сам прочитать его, а доверялся переводу Белет.

Внутри забурлило от раздражения и беспомощности. Зинон мог одолеть даже железную птицу, но был бессилен перед языковым барьером. Хотелось схватить Кроу, потрясти за грудки, чтобы выпытать информацию, но это ничего бы не принесло, кроме потока непонятных слов и напрасной траты времени. Зинона пронзило сожаление, что техник сам не удосужился выучить их язык, раз уж пошел посыльным, и на этой мысли в голове щелкнуло.

Минуточку…

Шестеренки завертелись под черепом, а тело напряглось, когда Зинон пристальнее вгляделся в спящего техника. Показалось, что рядом зазвонил тревожный колокол. Тело взмокло от пота, а в горле пересохло, когда воображение нарисовало интересную, но пугающую картину. Кроу точно находился под властью Белет? Что, если он умело притворялся, строя из себя дурачка? Что, если был готов к противостоянию с гарпией и знал, как не попасть под чары? Зинон и сам умудрялся вырваться на свободу из-под контроля, так что мешало ему сделать так же?

Точно озарение, вспомнилось, как в разговоре в сторожке Кроу несколько раз пристально глядел на Зинона, и от этого стало неуютно. Тревожно. Опасно. Он подобрался, точно Кроу мог вот-вот вскочить с неведомым оружием наперевес и броситься на него. В воздухе затрещали заряды, и холодный ветер пролетел между ними, задевая пламя. Тени заплясали на лице техника. Его веки дрогнули, и Зинон перенес вес так, чтобы успеть отразить атаку, но тот лишь глубоко вдохнул, переворачиваясь, а затем снова засопел.

Почти полминуты ничего не происходило. Только насекомые продолжали стрекотать, да в речушке плескалась рыба. Сердце Зинона билось часто и сильно, кожа побелела, а взгляд скользил по фигуре Кроу, отслеживая каждое движение. Энергия плескалась в теле. Она прошлась по венам успокаивающей волной, обещая, что поможет, что бы ни случилось, и Зинон медленно выдохнул, возвращаясь на место. Если Кроу действительно искусно играл, это можно было использовать в своих целях. Однако прежде следовало понять, так ли это было на самом деле.

Охваченный размышлениями, Зинон просидел ещё несколько часов. Периодически он подкидывал в костер сухие ветки и прикладывался к фляге с водой, но в основном глядел то на Кроу, то на Белет. Гарпия свернулась, закрывшись крыльями, и почти не двигалась, издавая немного странные пощелкивающие звуки во сне. Они оба чувствовали себя удивительно спокойно. Расслаблено. Это злило Зинона, который не мог вздохнуть полной грудью, и навевало мысли о легкой мести – паре шалостей, которые не помогли бы полностью убрать напряжение, но хотя бы заставили улыбнуться.

Зинон отмел мысль прочь. Как бы ни хотелось отвести душу, следовало сосредоточиться на главном.

В который раз за последние четыре дня он достал из рюкзака тубус и взглянул на него. Всё ещё хотелось открыть крышку. Заглянуть внутрь. Зинона распирало от любопытства, но чувство долга было сильнее и стальными тисками сковывало руки, запрещая поддаваться искушению. Командир Илон врезал бы ему по лицу за такие мысли. Харкис, наверное, тоже, а Ланс потешался бы над ним за это ещё лет двести, рассказывая всем сослуживцам о его моменте слабости.

Откинув голову назад, Зинон уперся затылком в дерево, и прикрыл глаза. В сердце кольнуло. Хотелось узнать, что случилось с остальными, выжили ли они, нуждались ли в помощи и сумели ли избежать смерти и… рабства. До сих пор мурашки бежали по спине, стоило вспомнить ошейники. В голове не укладывалось, что их могли уводить из родной земли, подчиняя, а затем использовать в своих целях. Едва ли техники собирались нежничать и заботиться о них, а потому участь тех, кто попался, была незавидной. Зинон решил, что лучше умереть, чем стать подопытным кроликом, и поморщился, когда взгляд упал на Кроу.

Зинон сжал кулаки. Теперь, когда магия висела в воздухе, как предрассветный туман, а его способности внезапно выросли, ему нечего было бояться техников. Ни железные птицы, ни их оружие не могли причинить существенный вред. А учитывая, что устройства переставали работать там, где скапливалась энергия, к столице они не могли подобраться. Вероятно, маги короля знали об этом, поэтому и стянули её к городу, поселив в людях подсознательное желание добраться туда. Эта была неплохая стратегия для защиты, но Зинон сомневался, что она долго продержится. Техники быстро адаптировались.

Он не удивился бы, узнав, что они уже придумали, как ударить по столице, избегая губительного для них влияния магии. Например, они могли попытаться достать до них издалека с помощью какой-нибудь мощной катапульты. Или взлететь так высоко в небе, что у их железных птиц не будет кружиться голова, а затем сбросить бомбы. Кроме того, люди чувствовали себя нормально, что доказывал пример Кроу, поэтому они могли проникнуть в столицу, замаскировавшись, и устроить диверсию. Вариантов была целая куча, и Зинону они не нравились. Он надеялся, что король и генералы знают, что делать, и скоро страшные битвы закончатся.

Размышления прервались, когда Кроу перевернулся, вздохнув, и открыл глаза. Он нахмурился, будто не сразу понял, где находится, и дрема слетела с него, как пожелтевший лист, подхваченный ветром. Он дернулся, напрягаясь, и застыл, встретившись взглядом с Зиноном. Они молча уставились друг на друга, и мерцающее пламя отбросило тени на лица. Было в этом что-то странное, неправильное и тревожное. Несмотря на то, что больше всего хотелось разорвать зрительный контакт, Зинон нахмурился, не уступая. Он поджал губы, пытаясь в глазах Кроу разглядеть, насколько он владел собой.

Увиденное ничуть не помогло успокоиться.

– Ты ведь понимаешь меня, не так ли? – прошептал Зинон, стараясь не разбудить Белет.

Кроу нахмурился и не ответил.

– Можешь не играть во влюбленного дурачка, она спит. Зачем ты на самом деле идешь в столицу?