Воображать, что он резко стал сильнее, было глупо, ведь он не применял усилители, не участвовал в каких-то экспериментах ученых и даже не ел ничего странного. Можно было списать всё на сконцентрированную в воздухе магию, которая позволяла лучше сражаться и призывать более мощные молнии, но Зинон сомневался. Доказательств не было. Вдруг он просто вошел в раж? Вдруг в горячке боя шагнул за пределы и шокированное тело пока не осознало боли и усталости?

Всё ещё взбудораженный битвой, Зинон пошел к обломкам птиц, чтобы удостовериться, что все они погибли, и что-то просвистело перед носом. Это ошеломило. Испугало. Зинон резко повернулся вправо, натыкаясь взглядом на оружие, которое вскинул техник, невесть как оказавшийся там. Создавалось впечатление, будто он просто появился сбоку, но на самом деле всё объяснялось проще. Сражаясь с железными птицами, Зинон так увлекся, что не обратил внимания на то, что происходило с людьми внутри. Главной задачей было сбить каждую тварь.

Судя по всему, в момент падения птица извергла из себя несколько человек, и некоторым повезло выжить при приземлении. Наверное, спасла штука, которая валялась рядом, похожая на огромную простыню на веревках. Техник в два движения отстегнул её и теперь полностью сосредоточился на том, чтобы прострелить Зинону голову. И не он один. Спустя полминуты напряженного молчания приблизились его товарищи, поднимая разномастное оружие, и взяли его в кольцо. Их взгляды резали, как клинки. В них читалась истинная злоба, приправленная ненавистью и непримиримой решимостью сражаться.

Зинон огляделся, оценивая шансы. Их оружие стреляло быстро, почти мгновенно, и уклониться было сложно, особенно учитывая, что смертоносный снаряд мог прилететь с любой из сторон. В то же время его молнии разили наповал. Там, где техники могли пробить ему плечо или бедро, промахнувшись, Зинон с одного удара поджарил бы им мозги. Вероятно, они тоже поняли это, поэтому не торопились атаковать. К сожалению, никто из них не стоял в луже, чтобы через воду послать разряд. Оставалось только подгадывать момент для рывка и последующего мгновенного удара.

– Меьвиж ьтязв, – гаркнул один из техников, наверное, командир. – Етьвотог кинйешо.

Зинон не понял приказа, но прищурился, отслеживая каждое движение. Несколько человек что-то нажали на своем оружии, а двое других потянулись к рюкзакам. Подозрительно. Странно. Зинон не собирался давать им преимущество, а потому потянулся к силе, взывая к ней, как к жаждущий к дождю, и задавил внутреннее напряжение. Молнии отозвались мгновенно. Сверкнуло в небе, и так ярко, что можно было ослепнуть, и техники инстинктивно посмотрели вверх. Все, кроме одного, – их командира.

Секунды хватило, чтобы Зинон дернулся, обращаясь во вспышку. Плечо взорвалось от боли, когда прозвучал выстрел, но это ничуть не остановило, а, напротив, придало сил. Он только что расправился с несколькими железными птицами, поэтому какие-то люди не могли стать большим препятствием. Зинон появился ровно за мужчиной и положил руку ему на спину, заставляя заряд пробежать от сердца к ладони, чтобы пронзить того от макушки до пяток. Командир даже не успел вскрикнуть. Он грузно рухнул на землю, гремя обмундированием, и затих.

Зинон не задержался. Он вновь исчез, и техники заозирались, коротко перекрикиваясь и пытаясь его заметить. Тщетно. Молнии напитали тело так сильно, что время точно замедлилось, превратившись в кисель, и в нем застрял весь мир. Он стал медленным, тягучим и шумным. Звуки, растягиваясь, теряли смысл, и даже порывы ветра, казалось, можно было разглядеть невооруженным взглядом. Не задумываясь ни о чем и не теряя преимущества Зинон успел коснуться еще троих техников, прожаривая их разрядами, прежде, чем мир снова начал набирать скорость. Сперва ветер всколыхнул волосы, затем вдалеке пролетела птица, а после – снаряд просвистел около уха.

Ошарашенные потерями, но всё ещё яростные техники принялись палить по нему, и Зинон заметался между ними, заканчивая. Касание здесь, удар тут, и последний из них рухнул, как подкошенный. Наконец, всё стихло. Выстрелы пропали, голоса исчезли, и на поляне остался лишь запах гари, вкус крови на губах и собственное тяжелое дыхание. Кожа поблекла. Заряды перетекли в землю, растворяясь там, и Зинон почувствовал, как к нему возвращаются человеческие черты. Нормальная внешность. Привычные ощущения тела.

Подрагивающими пальцами он коснулся лица, боясь узнать, как изменился после боя, и порадовался, что в железной броне техников не получалось разглядеть свое отражение.

– Зинон! – позвал кто-то и тут же вскрикнул, когда молния ударила всего в паре метров. – Ты чего, братец? Это я, Белет. Ты не узнаешь сестренку?

Зинон медленно опустил руку, не заметив, как вскинул её, посылая разряд, и нахмурился. Как она подкралась к нему так незаметно? Как давно стояла за спиной? И почему до сих пор держала околдованного техника рядом? По телу пробежал импульс, захотелось дернуться, отступить на шаг, разрывая дистанцию и занять боевую стойку, но Зинон не двигался. Если раньше в киселе пребывал весь мир, то теперь там оказался он сам. Всё казалось слишком медленным: собственные мысли, движения, реакции, и от этого в груди надувался шарик тревоги.

Потребовалось целых полминуты, чтобы он сосредоточился на Белет, поджимая губы, и буркнул:

– Не зови меня так.

– Да-да, как скажешь, братец, – махнула она крылом, но затем тревожно нахмурилась. – Ты в порядке? Выглядишь… необычно.

Зинон сглотнул и всё-таки отступил на шаг, рефлекторно поднимая руку к лицу. Он одернул её, точно обжегшись, и внутренности решили поменяться местами, соревнуясь друг с другом в скорости. Его замутило. Из глубины поднималось что-то, чему Зинон не мог найти точного названия, но оно напоминало лавовый гейзер: было горячим, бурлящим, быстрым и разрушительным. Кровь отлила от лица, когда сердце подпрыгнуло к горлу. Белет уставилась на него, не моргая, и в её птичьих глазах читалось волнение, яркое, как солнце, и колючее, как ледяные шипы.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросил Зинон, закрываясь злостью, как щитом.

– Мы искали тебя, – осторожно ответила Белет, не приближаясь. – Ты так быстро сбежал из пещеры, что пришлось постараться, чтобы догнать тебя. У нас совпадают цели, поэтому мы пойдем с тобой. Как минимум, из-за приказа учителя.

Зинон бросил в нее острый взгляд, удерживая на языке несколько ругательств, и зажал плечо, занывшее от резких движений.

– Я прекрасно справляюсь сам.

– Я вижу.

Белет осмотрелась, приподнимая бровь. Вокруг раскинулись следы прошедшей битвы. Бездыханные тела лежали на земле, кое-где траву выжгло зарядом молнии, оружие техников в беспорядке валялось тут и там, а вдалеке продолжали пылать кости железных птиц. Создавалось впечатление, будто здесь столкнулось два отряда, зверски расправившихся друг с другом, и от этой картины стало не по себе. Радость от победы растворялась, оставляя после себя горькое послевкусие неведения. До куда теперь простирались силы Зинона? Какую цену нужно было платить за них? Как нужно было сражаться, чтобы не задевать своих? И, что самое главное, почему вдруг его способности так выросли на пустом месте?

Охваченный размышлениями, Зинон не сразу заметил, что Кроу осторожно вышел вперед, осматривая своих, и его глаза расширились. Белет прищурилась, черты её лица заострились. Техник рванулся, порывисто вдохнув, и рухнул на колени перед одним из тел. Сперва показалось, что он увидел в убитом кого-то близкого, но затем стало ясно, что его внимание привлек другой предмет.

Во время сражения Зинон не успел разглядеть техников и их оружие, поэтому не обратил внимания на странный металлический обод. Он состоял из сотни сплавленных друг с другом материалов, а в центре сиял небольшой кристалл. Почему-то касаться его не хотелось. Всё внутри противилось этому, закипало, точно зелье в котле, шипело рассерженной кошкой, и больше всего хотелось выкинуть обод так далеко, как получится. Желательно так, чтобы он при падении раскололся на сотню частей и никогда не собрался вновь.