– Только не вздумай умереть, – бросил Зинон, хватая рюкзак и яростно запихивая внутрь тубус. – И дважды взвесь, так ли хочешь участвовать в плане Корсона.

Харкис выдохнул с облегчением и улыбнулся.

– Беги, как ветер, – сказал он. – И возвращайся скорее с подмогой.

– Передай командиру, то что я запущу в него молнией, когда вернусь.

– Договорились.

Зинон стиснул челюсть, но крепко пожал руку Харкису на прощание. У того на губах снова засияла улыбка, немного усталая, но мягкая, подстегивающая стараться изо всех сил. Вспыхнула молния. Зинон снова бросился бежать, гонимый переживаниями за судьбу друга и волнением о природе нового оружия. Почему-то казалось, что оно ужасное. Омерзительное. Жестокое. Хотелось повернуть назад, забрать Харкиса оттуда и вместе отправиться в столицу, но Зинон знал, что не сможет увести его. Упрямство друга было таким же сильным, как его оптимизм. Кроме того, он верил, что скоро встретит командира. Как бы Корсон не лечил его от смертельного ранения с помощью магии, всё проходило удивительно быстро.

В голове снова всплыл рассказ Харкиса о битве в западном гарнизоне, и в желудке похолодело. Несмотря на то, что Зинон в это время спал в таверне, перед глазами удивительно ярко вспыхнули картины битвы. То, как из-за леса обрушилась стая железных птиц, то, как вспыхнули дома, разрываемые снарядами, то, как бросились на защиту родных земель солдаты, то, как подоспели демоны, отстаивая границы вместе с ними, то, как ранило командира, и то, как он объявил отступление. Выжившие перемещались двумя группами в разные города. Одни пошли с Лансем, другие – с командиром. Харкис на себе дотащил старика к порталу, поэтому своими глазами увидел Корсона на той стороне заклинания перемещения.

По его словам, маг выглядел обеспокоенным и рассерженным. Однако без лишних слов помог оттащить командира в сторону, где они тихонько поговорили и пришли к соглашению. С тех пор Харкис не видел ни одного, ни другого. Корсон исчез в черном провале, расколовшем пространство на две части, а командир напоследок приказал мужаться и пообещал, что скоро вернется. Не прошло и нескольких часов, как поступил приказ снова перемещаться, и так Харкис оказался в новой крепости, которой предстояло стать важной оборонительной точкой.

План Корсона, тайный и непонятный, узнали только избранные, и они не делились подробностями. Их боевой дух намного превосходил настрой остальных, что делало их идеальными солдатами, сильными, безжалостными, решительными и до смешного уязвимыми. Зинон, как никто иной, знал, насколько пьянящей может быть мощь. Она стирала рамки, уничтожала преграды и заставляла поверить в свое всемогущество. Казалось, всё по плечу, нужно лишь приложить усилие. Вот только это было не так. Об осторожности не следовало забывать, и даже самый сильный боец погибал от точного удара в слабое место.

Зинон испытал это на собственной шкуре. Он не любил вспоминать об этом, но однажды в сражении при западном гарнизоне, когда демоны атаковали особенно яростно, его подловили. Чудовища набросились, сбивая с ног, и боль растеклась по телу. Его кусали и рвали зубами, пока он барахтался на земле, беспомощный. Молнию призывать не получалось. Паника и ужас полностью завладели сознанием, ведь его – Зинона, сильнейшего бойца – вот-вот должны были разорвать на куски. Если бы командир Илон не разогнал тварей, всё закончилось бы плачевно. Не тремя огромными шрамами, а смертью.

С тех пор многое изменилось. Зинон наступил на горло гордости, заставив её заткнуться, и изучил свои способности заново, так, будто никогда раньше ими не владел. Он тренировался день и ночь, прося командира составить компанию, и нашел пугающе много дыр в своей обороне. Его самоуверенность, поспешность и всесилие вымащивали путь в могилу, а Зинон не собирался умирать. Потребовалось несколько лет, чтобы измениться. Научиться разным формам атак и защитным комбинациям, перестроить боевой стиль и закрыть все уязвимые точки. Больше Зинон не зазнавался. Считал себя лучшим? Разумеется. Сильнейшим в гарнизоне? Конечно. Всесильным? Ни в коем случае.

Оттого так неспокойно становилось на душе от фразы Харкиса. Если Корсон собирался использовать его и других бойцов в сражении, то должен был дать им мощные артефакты или новые заклинания. Хотелось верить, что они не забудут про осторожность. И не станут рваться в пекло, рассчитывая на мнимую неуязвимость.

Зинон сжал кулаки и ускорился.

Пейзажи сливались в пеструю картину, оставаясь где-то на периферии, а запахи и звуки растворялись в скорости. Леса, густо растущие у западных границ, полностью закончились, и им на смену пришли бескрайние поля. Огромные. Четкие. С колышущимися на ветру колосьями и мелкими грызунами, прячущимися в них. Воздух растерял влагу, и на губах вспыхнула сухость. Солнце нещадно полило с неба, и хотелось укрыться в тени, но на пути встречались лишь низенькие деревца, да изрезанные ветром кустарники. Над полями кружили птицы, и тут и там валялись инструменты. Людей почти не было.

Словно мотыльки, стремящиеся к свету, они бросали привычную жизнь, уходя к столице. Немногие оставались в домах. Зинон не совсем понимал, на что надеялся народ, стекаясь туда, ведь на всех за крепкими стенами места не хватило бы. Милосердный король сделал бы всё, чтобы укрыть подданных, но кое-что даже ему было не по силам. Вероятно, люди надеялись успеть раньше других, рассчитывая, что именно им удастся забрать последнюю краюху хлеба и последний спальник. Зинон не винил их за наивность. Кроме того, он и сам чувствовал, что ему нужно в столицу, причем не из-за задания, а по какой-то внутренней тяге.

Казалось, будто только там, за стенами, ждало спасение. Какой-то мощный щит или заклинание – что-то, чему техника не могла противостоять. Никакого разумного объяснения такой тяге не нашлось, и Зинон просто чувствовал, что нужно делать. Это сбивало с толку. Словно давным-давно выученный урок пригодился. Раздумывая над этим, он решил спросить у кого-нибудь о подобном чувстве, и начал высматривать беженцев, продвигаясь всё дальше и дальше.

Еще около часа дороги оставались пустынными, а деревни – покинутыми. Наконец, впереди показалась группа людей, бредущая вперед. Двое мужчин тянули повозку с припасами, молодая женщина с ребенком на руках сидела на лошади, старичок, закинув на спину тюк, шаркал в пыли, а двое детишек угрюмо тащились за взрослыми. С первого взгляда Зинон понял, что они шли уже долго. Изнуренные путешествием, они не разговаривали, не оглядывались кругом, и, точно заколдованные, шагали медленно, но верно.

Зинон остановился в отдалении, появившись по вспышке молнии, и люди дернулись, оборачиваясь. На хмурых лицах, припорошенных пылью, застыл испуг. Мужчины напряглись, оставив повозку, а детишки шмыгнули им за спину. Женщина крепко прижала к себе малышку лет пяти, которая спрятала лицо у нее на груди. Зинон слил остатки молнии в землю и поднял руки. Несколько долгих мгновений никто не двигался с места, но постепенно страх исчезал, ведь перед людьми предстал вовсе не демон, не создание техники и не новый враг, а простой маг Зинон.

– Юноша, – воскликнул вдруг старик, раскрыв глаза. – Уж не тебя ли я встречал недавно?

Зинон прищурился, разглядывая его, и посветлел лицом.

– Господин Арморос, – узнал он, улыбнувшись. – Рад снова видеть. Хорошо, что вы успели уйти от западных границ.

– Не без твоей помощи, – ответил старик. Зинон приблизился к нему, и остальная группа расслабилась, осознав, что им не причинят вреда. – Ты дал мне золотой за поле, и он стал нашим пропуском к порталу. Так и спаслись.

Зинон нахмурился.

– Разве маги берут плату в такие времена?

– Те, кто промышляют в тайне, берут, причем еще как, – ответил старик, и от его слов в груди закипело. – Не горячись, юноша, оно того стоило. Королевские телепорты не справлялись с нагрузкой и в основном переносили войска, поэтому мы пошли иным путем.

– Понимаю, – выдохнул Зинон и напрягся, готовясь задать главный вопрос. – Куда теперь направляетесь?