Так, значит, они видят какой-то символ. Названия моего текущего статуса им не разобрать, по крайней мере пока не прокачают лингвистику. А может, знак и вовсе не имеет смысла, как словесная конструкция, и это что-то вроде метки или маркировки? Я этого не узнаю, пока не… пока что? Не выберусь отсюда? Пожалуй.

Я заглянул в инвентарь — там у меня еще оставались тонкие палки после того, как я делал для Антона боеприпасы. Явив одну из них во плоти, я протянул ее парню напротив.

— Дим, нарисовать символ сможешь?

— Э-э-э… попробую, но из меня рисовальщик как граната из… — Замялся воин, бряцнув латами от вытянутой руки.

— Рисовальщик… Художник ты, от слова худо! — Перехватила веточку Катя и, не спрашивая, принялась елозить острым концом по земле.

Круг и вписанная в него спираль, вроде как часть одной линии. И чем ближе к центру эта спираль закручивалась, тем сильнее становились видны «пики» линии, будто это свернутая в трубочку кардиограмма.

— Тут в центре еще что-то, но оно во-первых очень мелкое, во-вторых я это просто не нарисую. Множество точек, как от куар-кода. Точно не воспроизведу. — Сказала Катя, закончив.

Я всмотрелся в рисунок. Глядя на него, меня посетили две мысли. Даже нет, три. Первая — если меня просканирует кто-то из других инициированных, могут принять за аборигена. И напасть, посчитав, что я по умолчанию Враг. Ведь логика простая, греллины, которых мы задорно убиваем уже вторые сутки к ряду, отлично сканируются. В отличии от людей. Как теперь сделать так, чтобы другие, кем бы они ни были, не приняли меня за местного? Хотя, думаю со временем эта проблема отпадёт сама собой, как распространится молва и люди начнут получать собственные статусы. На эту логику меня навела мысль, что в Земных онлайн играх, на которые слегка похоже происходящее сейчас с нами, всегда было что-то подобное и пусть некоторые статусы были очень редкие, но какие-то базовые имели практически все.

Второй мыслью пронеслась идея, что эту метку можно как-то просканировать. Сравнение Кати уж больно мне не понравилось. Но это на уровне паранойи, беспочвенно, однако забывать об этом не стоит. Ну и в-третьих — я бы не отказался от ручки с бумагой. Рисовать палкой по грязи — не годится.

— Так ты нам объяснишь, что это? — Нетерпеливо продолжил Дима, выводя меня из задумчивости.

Я помедлил с ответом. Рассказать как есть, углубившись в подробности, или съехать на чем-то неопределенном? Собственно, можно выложить все начисто, это одна из стратегий честности, которые я пытаюсь взрастить в этом поселении, но что-то меня тревожило. Потому решил пока не давать людям полный расклад. Тем более, скудность информации, передаваемой системой, этой тактике благоволит.

— Да ерунда какая-то. — Хмыкнул я. — Системное уведомление пришло, что я стал расцениваться нашими наблюдателями как кто-то подающий эволюционные надежды. Знаю, знаю, — вскинул я руками, — что это какая-то чушь. На чем мы там остановились?

Народ посмотрел на меня недоверчиво, но закивал, стоило мне переключить тему. Не знаю точно, решили ли они, что я их обманываю, но беседа о грядущем празднике их радовала больше, потому дальше обсуждение моего нового статуса не пошло.

— У нас идея купить ингредиентов и сварить в Катиной кастрюльке какой-нибудь суп. — Подключился Борис. — Клубни, которые мы собрали вместе с другими травами, выглядят съедобно, и при сканировании никаких предупреждений.

— То не кастрюлька, здоровяк, а котелок. А у меня мясо есть. Надо бы его съесть. — Дополнила Катя.

— Костер у нас тоже хороший. — Включился и Антон.

— Жаль, что пива нет. — Понуро повесил нос Дима.

— Тебе лишь бы нажраться… — Протянула Катя, но в тоне ее я заметил невысказанное, сдерживаемое согласие.

Кто о чём, а вшивый о бане. Вот от неё бы я точно не отказался.

Лучше бы они с таким энтузиазмом площадку от трупов чистили. Но это куда менее приятное занятие, чем подготовка к условной пирушке, которая имела цель немного успокоить нервы. Само слово «праздник» в сложившемся контексте звучит так глупо и неуместно, что я, не задумываясь, согласился. Маленькая передышка правда не помешает… Интересно, как другие группы справляются? А что делают одиночки? Кошмар, одним словом.

Выйдя из шатра позже всех, я прошелся по округе, во-первых разнашивая обновки, стараясь обвыкнуться с весом и легкой стеснительностью в подмышках, во-вторых выискивая себе занятие. Негоже бездельничать, пока остальные впахивают. Но быстро выяснилось, что кожаный комплект доспехов неплохо на мне сидит, а работы мне решительно не нашлось — ребята восприняли идею с диким энтузиазмом, и мне просто некуда было приткнуться.

Дима, конечно, назначил себя главным по костру. Выглядел он задумчиво, несмотря на то, что старался максимально активно раздавать указания. Прямо сейчас твердил Борису, что в его обязанности входит поднос валежника потолще. А Антону декларировал, чтоб тот не экономил трут. Марк же нового навяжет, делов-то.

— Шашлычку бы! Вот, чего не хватает нашему брату-попаданцу! Маринованную луковичку с зеленью, да с уксуском! Лаваша армянского! — Голос его на миг сник, но тут же раздался с удвоенной силой. — Хрен с ним, Катя, тащи сюда своих петухов, разделывать будем!

— Бегу! — Отозвалась девушка, вынырнув из своего шатра и держа в руках кувшин с водой. — Мы реально будем делать шашлык?

— А то! Я как-то ездил на кавказ, у них в почете баранина, но и из курятины делают волшебные вещи. — Закатил глаза воин.

— Но у нас же… — Поспешила возразить кинжальщица.

— Ничего не знаю! Курятина, и все тут, и не вздумай продолжать меня переубеждать. — Зычно хохотнул парень, отобрал добычу и, водрузив ее на пень, одним ловким движением кисти с топориком отчекрыжил «курице» голову.

— Но факты…

— Цыц! Курятина!

Дима говорил без остановки, заливая тишину потоком ничего не значащих слов. Как будто боялся, что если замолкнет, то услышит кромешную тишину смертельно опасного леса вокруг лагеря. Услышит чье-то кудахтанье, но не мирное, как у бабули на деревне, а несущее опасность и смерть.

Обернувшись и прекратив разделывать мясо, парень окликнул всех.

— Если хоть кто-нибудь сегодня заикнется, что мы не на шашлыках, того самого на ливер пущу! — Погрозил он ножом, которым орудовал после топорика. Отделял грудину от остова.

— Да не голоси ты, вдруг Варя отдыхает. — Остановила разбушевавшегося парня Катя.

— Черт, точно. — Виновато закусил язык Дима, но встрепенулся. — А с каких пор это ты о ней печешься?

Дальше я не слушал, отправившись в противоположную часть лагеря. Закопавшись в мыслях, сделал полный круг и добрел до склада, где уже орудовал Борис, перебирая наши запасы.

— Ты чего тут? — Спросил я.

— Антон попросил клубней этих набрать, будем думать, как их готовить. — Ответил Боря, даже не взглянув на меня.

— У тебя все в порядке? — Я напрягся, ведь парень хоть и был довольно меланхоличным, сейчас его состояние выбивалось из этого понятия пуще прежнего. Впрочем, это может быть и моя фантазия, ведь обстановка все же скрасилась, а он мог и не измениться.

— Да, все хорошо. — Глянул через плечо на меня парень. — Есть идеи, как сделать это вкусным?

Я глянул на протянутый мне коричневый клубень. Выглядит реально как картошка, а сдавив, почувствовал твердость, сравнимую с камнем. Если наш привычный картофель можно было при должном усердии продавить пальцем, то тут я бы скорее всего его сломал. Палец в смысле.

— Бросить в угли и запечь? Как в детстве делали, знаешь? — Прикинул я, вернув продукт здоровяку, что складывал их в корзинку.

— Хорошая мысль. Эх, соли бы, чтобы посыпать сверху.

— А что, с этим проблема? — Уточнил я.

— Ну да, в продуктовой вкладке магазина только готовые продукты. Специй нет. — Пожал плечами Боря, всколыхнув тучную фигуру.

— Так ты не там смотришь. — Догадался я. — Вкладку магазина другую открой, компоненты называется. Там и соль, и сахар, все что хочешь.