Мой мозг, проклятье, искал простой выход из сложной ситуации. Высокоэффективный инструмент, работающий в режиме тушения пожара. Никто к этому не был готов. И всего лишь сутки этого ада не смогли нас научить. Но если господь смилостивится, и мы это переживем, осмыслить придется многое. В том числе и провести переоценку ценностей. А сейчас человечность пора отбросить. Ведь эти твари не думают о подобных высших материях, они пускают нашей коллеге кровь и собирают ее в чаши, выщербленные грубым инструментом в древесине.

Так, замедленный метаболизм. Это постоянный эффект или контролируемый? Если первое — значит, погони не будет, быстро растратят активный запас сил. Можно воспользоваться методом золотой орды, взять наскоком, спасти Варю и бежать. Если так — то сила этих существ не в том, чтобы загнать добычу, а вот в этой звериной, методичной жестокости. В стайности. Если второе… твою мать, даже думать об этом не хочу. Под нож придется пустить весь лагерь. Но проблема не в том, что меня терзают угрызения совести от отнятия жизни, а от простого и банального вопроса — а как это сделать?

Стая. Наверняка есть иерархия, тут семи пядей во лбу быть не нужно. Убить вожака — стая дрогнет или нет? Теория, не подкрепленная ничем. Господин Дробышевский, я надеюсь, один из порталов появился прямо внутри вашего пентхауса, и сейчас вы делаете зарисовки по местной фауне. Для потомков, если таковым суждено появиться на свет.

Я оглядел группу, обливаясь потом. Мне казалось, что я размышляю целую вечность, но в действительности не прошло и нескольких секунд. Я сжимал рукоять своего топорика изо всех сил, до белых костяшек, а икроножная мышца была так сильно напряжена, что если я через мгновение не разряжу этот импульс, ее сведет судорогой.

Члены группы были не в лучшем состоянии. Дима скалил зубы на манер зверя, неприкрыто демонстрируя неистовый оскал. Но, пусть и был взведен, как пружина, так же не рвался вперед из нашего укрытия. Он наверняка осознавал, что одно неверное движение и фарш в корову обратно не провернешь.

Антон, хладнокровный логист, сейчас держал лук с натянутой тетивой, а наконечник стрелы под его руками метался из стороны в сторону, выискивая приоритетную цель для выстрела. Но, пожалуй, для человека, который никогда в жизни не стрелял из лука, его прошлые попадания в живую, движущуюся цель — больше заслуга капризной Фортуны, нежели его собственное чутье и инстинкт охотника.

Борис был тенью себя самого. Глаза на выкате, сбитое дыхание, попытка спрятать свое тучное тело и сжать его так сильно, как только возможно. Да, он тоже трусил, и пусть в прошлых стычках за ним я подобного не наблюдал, здоровяка я не осуждаю. Никто не смог бы.

Женя тихонько всхлипывала и читала молитву. Ну, как, читала. Шевелила губами, вторя одно и то же. Слов не разобрать, и вряд ли она прикладывала усилия, чтобы исторгнуть из себя звук. Сжимала свои ладони в благоговении и шептала. Что ж, буря в ее душе сейчас не меньше, чем у всех нас.

И Катя. Отвернулась от ужасающей картины, вжалась в тонкий ствол дерева спиной, запрокинула голову к кронам, сплевшихся воедино зеленым ковром, и боролась сама с собой.

Еще секунда. Защита наших ментальных установок трещала по швам от раздающихся нечеловеческих криков, смешанных с шаманским камланием и дикими, гортанными воплями чужеродных существ. Сигнал бедствия, и его необходимо отработать. Я ненавидел себя за промедление, за то, что позволил себе подумать, прежде чем делать. Но это мой способ не сойти с ума от творящегося в это мгновение кошмара.

— Ее убьют. — Просипел Дима, сдерживая рвущийся комок слез.

До меня со всей ясностью дошло, что если я сейчас на перехвачу лидерство, не поведу всех в бой, то мы так и просидим тут, пока Варю не убьют, и после этого, нам как группе — будет конец. Мы не сможем ужиться вместе, зная, что если такое случится с кем-то из нас, то остальные будут просто ждать смерти товарища. А по одиночке мы не выживем.

— Не убьют, пора действовать. — Начал я, сообразив, наконец, как именно мы этого достигнем. — Ты — я указал на Борю. — Громко орать умеешь?

Парень часто закивал, тряся смотавшимися в сосульки от влаги волосами.

— Ты должен орать. Так сильно, как только можешь. Представь, что ты огромный и страшный медведь, а те гады — твоя еда. Справишься?

Он продолжал кивать.

— Ты. — Я указал на Диму. — Возьми это. — Мгновенно открыв вкладку инвентаря, я вытащил созданный накануне щит из коры. Как только он оказался у меня в руках, я применил на него свой навык упрочнения, чтобы он выдержал больше ударов.

— И что делать? — Его зубы стучали, не попадая друг на друга.

— Придется пролить кровь, иначе мы ее не спасем. — Я продемонстрировал свой уродский топорик, но почему-то именно он внушал мне уверенность. — Антон, ты должен помочь. Поддержать нас издали. Я помню, что ты хотел уйти, но…

— Давайте действовать уже, блин! — Шикнул он и кивнул, соглашаясь.

— Катя, твой звездный час. — Козырнул я девушке, и она сдулась, как шарик, наполненный водой, в который ткнули иголкой. — Прокрадись и убей так много, как только сможешь. Но только после нас. Мы нападем первыми и внесем как можно больше суеты.

— А мне орать? — Спросил Дима, безумно пуча на меня глаза.

— Ори. И я буду. — Согласился я. — Остальные ведут себя тихо, как мышки. Так победим.

— А мне? — Подала голос Женя, заметив, что я ее пропустил.

— Просто береги себя, твои силы понадобятся. Ран будет много. ВПЕРЕД, МАТЬ ВАШУ!

— ААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! — Раздалось нестройное, полное боли, животного страха и взгляда в глаза судьбе, или смерти. Кому как виднелось перед этим шагом.

Борис растянул свою мантию так широко, как смог, стараясь сделаться визуально еще больше. Расставив руки в стороны, он двинулся наверх, на холмик, и выглядел и впрямь ужасающе. Вопль раненого зверя, громогласный и угрожающий. Мои инструкции он воспринял довольно прямолинейно, и сейчас действительно напоминал кого-то пугающего и выжившего из ума.

Реакция от лагеря греллинов последовала незамедлительная, и была она не совсем той, на которую я рассчитывал: удирать никто не спешил, но вот застать гадов врасплох и внести сумятицу вышло. Линчевание было остановлено, по рядам мелких, грязных гадов, пошел ропот.

Вслед за Борей вперед ломанулся и Дима, размахивая своей секирой и прячась за щитом. Орал он не слабее, но явно выше, что добавляло какофонии. А замыкающим на холм взбирался и я, и вопил больше для проформы — эта двоица создавала достаточный шум и мельтешение.

По левую руку от себя я заметил Катю, которая сделала быстрый шаг из своего укрытия в сторону холма и стала какой-то наполовину прозрачной, что ли. То есть ее очертания оставались видимыми, но текстура и цвет пропали, вбирая в себя цвета окружающей среды. Вот он, оказывается, ее стартовый навык ловкача, который она скрывала. Маскировка с местностью. Могу с уверенностью сказать, что не знай я ее стартовой позиции, в суматохе боя отыскать бы не сумел.

Мимо моей головы просвистела стрела. Антон принялся за дело. Но, судя по тому, что усвистел снаряд куда-то выше, выстрел был пристрелочный. Мне пришлось поверить в чутье этого мужика, и что он начнет попадать.

Столкновение неизбежно, и главной силой нашего наступательного отряда был именно Дима. Ведь Борис просто страшный, а у владельца секиры еще и аргументы есть, вполне острые. Впрочем, наш великан разжился камнем, и именно им сейчас и размахивал.

Шмяк! Брошенный невпопад булыжник впечатался в тупую собачью морду греллина, и тот, впитав инерцию, сделал двойное сальто назад. И сдох — с проломленным черепом особо не поживёшь.

— МОЧИ ГАДОВ! — Орал Дима, подхлестываемый теперь не только страхом, но и адреналином. К нему тотчас сбежались трое мелких, вооруженных невпопад дубинками и каменными кинжалами. Он принялся теснить их щитом, и из-за укрытия поддавал секирой, больше толкая, нежели серьезно раня, потому как — всё не мог размахнуться.