— И четыреста будет возвращаться семь лет без малого.

— Ну да, но у нас мастер получает, между прочим, полста рубликов в месяц, а на том же оружейном он бы и семьдесят получал — но идет работать к нам. А почему, спросишь? А потому что у него не койка в казарме, и даже не комнатушка, а отдельная квартира. А еще у него детям в городе школа, бесплатная, между прочим…

— А учителям мы из своих платим…

— Да, а еще и докторам в больнице, и много еще кому, но ты дослушай. Мы, строя такие квартиры для рабочих, причем для тех, кто работает хорошо и дело знает, показываем тем же ученикам на заводе: научитесь сами работать на уровне мастера — и тоже будете так жить. И они учатся, изо всех сил учатся, стараются мастерство-то освоить. Между прочим, Терехов десять домов поставил за зиму, а в выстроенных трехстах двадцати квартирах у нас пока проживает только полторы сотни рабочих: мы квартиры только настоящим мастерам даем. Но заметь: сманили мы с других заводов пока что человек семьдесят, а остальные — это те, кто на наших заводах уже работу освоил. Рабочих-то люто в стране не хватает — а у нас через год… да что там, уже к осени на заводах в Богородицке нехватки рабочих уже не станет. Как раз за лето Терехов еще полторы дюжины домов поставит… но тут ты вот еще что учти: с таким жильем мы и учителей в школы легко изыщем, и младший медперсонал…

— Кого?

— Ну, тем, кто докторам в больнице помогать станет. Нынче в школе по вечерам жены рабочих многие эту науку осваивают: в доме-то лишняя копейка никому не повредит. А когда Федор Саввич институт достроит, то у нас с персоналом для заводов все проблемы навек закончатся.

— Ага, ну да, в Богородицке институт… ты студентов-то где набирать собираешься? В городе хорошо если с десяток человек подыскать выйдет…

— А там рядом с институтом, просто у улицы не видно было, еще и общежитие строится. Так что две сотни студентов набрать в принципе окажется не проблемой: учеба-то у нас бесплатная будет.

— Ой… Саш, а ты, часом, американцу этому, Карнеджи, не сын внеутробный? Откуда деньги-то на все брать?

— А деньги нам заработают как раз наши рабочие, которые уже к нам в очередь становятся. Велосипеды-то у нас уж второй месяц как делаются… пока немного, но в производстве один у нас выходит в двадцать рубликов с копейками, а продаем мы их уже по семьдесят… с теми же копейками. И к середине лета будем их выпускать — и, что важнее, продавать — по сто, а то и по двести в сутки. А к ним и десяток моторов… да и все остальное не стоит из виду упускать. Как в «Петербургских ведомостях» про выставку в Швейцарии заметку напечатали, так к нам до десятка писем в день с просьбами отправителю побыстрее автомобиль поставить приходит. Все просители, конечно, машину и не купят, но… если мы к концу года выйдем на производство десятка авто в сутки, то на складах они у нас точно не залежатся.

— Это верно, уж на что у нас в университет народ небогат, и то уж не один десяток у меня просили им машину продать. А тогда вопрос: какого черта ты клубы эти строишь, гимназии со школами, институт даже — а не закупаешь станки, чтобы автомобилей больше выделывать?

— Я тебе уже говорил, говорю и говорить буду: машины не станки выделывают, а рабочие, причем опытные, мастера то есть. А рабочих у нас пока просто нет, так зачем станки-то закупать? Чтобы они просто так в уголке стояли? У нас в Липецке, между прочим, в уголке целая домна стоит потому что рабочих для нее нет!

— А сманить…

— А я тебе о том же и толкую: чтобы рабочих сманивать, нам нужно для них жилье выстроить такое, чтобы просто было куда и сманивать! И не только жилье: те же сады детские я не от щедрот души ставлю: есть сады — жены рабочих учиться идут и профессии осваивают, нет садов — дома сидят и бесплатно жилье занимают, а нам нужно еще жилье строить, чтобы селить тех, кто вместо них работать будет. Если тебе до копеек расклады нужны, то вернемся — я тебе всю бухгалтерию покажу, у меня там на самом деле до копеек выгода подсчитана.

— Ну, выгоду ты считать точно умеешь… а как ты в Липецк-то рабочих сманил? Там же, вроде, ты пока больших строек, кроме завода, и не вел?

— Пока… пока рабочих по баракам расселил, но с обещанием, что до зимы они тоже такое же, как в Богородицке, жилье получат. И что школы детям будут, сады детские, больница… Федору Саввичу там работы сейчас ­ой-ей-ей сколько. Но все же проще, чем тут: у него проекты-то домов уже готовы, и прорабы, что работу хоть немного понимают, уже есть. Так что, если у него все в срок сделать выйдет, мы к осени и вторую домну запалить сможем. А тогда у нас деньги появятся и от продажи стали: у нас она всяко будет дешевле привозной, и уж точно дешевле той, что в России сейчас продают.

— А ты уверен, что нас тогда не… того? Если ты будешь сталь с чугуном дешево продавать, то другие промышленники… обидеться смогут.

— Верный вопрос, но тебе уж точно опасаться будет нечего, я об этом подумал. И кое-что придумал, так что никто на нас… обижаться просто не посмеет. Ты же мне сам давеча людишек подыскивал в охрану, так вот: люди эти теперь охранять наше дело очень неплохо могут. Впрочем… ты мне просто поверь, я тебе точно тут ничего подробно рассказывать не стану.

— Это почему?

— Есть такой закон: меньше знаешь — крепче спишь. И у нас его все стараются соблюдать: вот ты, скажем, вообще всей компании нашей хозяин — но если ты кого из химиков или металлистов о работе спрашивать будешь, то… Впрочем, если захочешь научится браниться так, чтобы у извозчиков привокзальных уши завяли, то можешь у ребят работой и поинтересоваться. Обложат тебя они от души!

— А это почему? И тебя обложат? Мне кажется, что ты их балуешь, если они себе такое позволяют.

— Не они позволяют, им так приказано. Я им приказал, и они точно знают, что я обещания свои выполняю. А так как я теперь главный по секретам в компании, то без моего прямого и непосредственного приказа они тебе даже имя свое — и то называть не станут. Потому что мы пока что деньги зарабатываем лишь оттого, что никто извне просто не знает, как мы то или иное делаем, и все наши инженеры, все ученые это уже усвоили. Они же свою зарплату с наших доходов получают, а не будет доходов — на что им столь красиво жить будет? А как красиво они уже живут, ты видел — но как они будут жить чуть позже, ты и представить еще не можешь.

— А ты можешь, стало быть?

— Я — могу, потому что по должности все наши секреты все же знаю. То есть знаю, кто что делает, а не как: я же не инженер и не ученый. Но мне сие и неважно, меня один лишь результат интересует — а в том, что результат будет, я уверен.

— Значит, и я уверен: если в поместье ты клуб такой выстроил, с буфетом получше какого ресторана в Москве, то ты точно знаешь, что делаешь… что они делают и куда ими сделанное применить. Спасибо, обед чудесный был, куда тут платить… и сколько?

— Нигде и нисколько, для сотрудников компании буфет бесплатный. Но раз ты уже поел, пошли, я тебе покажу, как мы с луганских земель будем деньги косить. Вон, туда глянь, что видишь?

— Ну что, луг, вроде какой был, такой и нынче.

— Это не луг, это поля. Все в поместье рожью засеяно. Не все, но чуть больше четырехсот десятин. Пойдем дальше…

— А где ты мужиков-то нанял, чтобы четыре сотни десятин… А это у тебя автомобиль новый? А зачем автомобилю колеса такие… большие?

— Это не автомобиль, это совсем другая машина. Называется трактор, и вот эти три машины все четыре сотни десятин и вспахали весной. Пока что получается такую за месяц одну изготовить, тут мотор уже на четыре цилиндра, зато в двадцать лошадиных сил, и трактор за день… правда, пашет он с рассвета и до заката, успевает два десятка десятин вспахать, причем по целине. Пятикорпусным плугом, но у нас их тоже пока не избыток, кое-как на коленке собрали из покупных три штуки. Однако результат налицо, к следующей весне мы наладим их серийный выпуск…

— Какой?

— Массовый, будем штук по пять в день делать. И один мужик, правда, управлять этой машиной все же обученный, сможет не шесть десятин обработать, а двести.