— Вы, Филадельф Кириллович, информацию неверную получили. Никакой институт господин Розанов не учреждал, хотя это было бы и полезно. Но у него денег на институт точно нет, так что у нас сейчас всего лишь кружок небольшой инженеры учредили, где самостоятельно разные аспекты электротехники изучают. А компания им просто некоторые, довольно скромные, средства для проведения экспериментов и опытных работ выделяет. Я-то по просьбе Андрея Николаевича прикидывал: нет, не найдем мы сейчас средств на нормальный институт. У нас, знаете ли, в основном моторы выделываются, автомобили, опять же для производства и металл приходится самим выплавлять — вот на это все деньги и уходят.

— Хм… Но вы, говорите, уже расходы на институт прикидывали. Как велики они, по вашему мнению, должны быть?

— Да не особо и велики, но когда денег нет, то тут дальше думать и смысла нет.

— РТО определенными средствами распоряжается, и если Общество или даже Генштаб вам с деньгами некую помощь окажет… Сколько потребно?

— Ну, раз вы настаиваете… На постройку здания института, с лабораториями нужными и общежитиями для студентов будет довольно тысяч трехсот. К нему оборудования тысяч на полтораста закупить будет нужно, а на само обучение… Электротехника — наука пока что весьма дорогая, расходные материалы крайне недешевы, так что тут менее чем по пять сотен в год на студента никак не выйдет. А по-хорошему рублей девятьсот нужно на каждого потратить. Мое мнение — тратить это нужно, для державы нужно: страна все расходы окупит буквально за несколько лет, думаю, вообще года за три. Но вопрос лишь в том, где взять стартовый капитал, и не промышленнику вроде Андрея Николаевича, а стране целиком.

— Капитал-то найти не особо и трудно, если людям с деньгами показать, откуда потом деньги пойдут. Я слыхал, что у вас лампы интересные, которые ярче американских светят, выделываются, вы мне их показать можете?

— Вот это действительно нетрудно, — Саша подошел к двери и, вместо того чтобы выйти (в Филадельф Кириллович уже даже встал, чтобы за ним последовать на «демонстрацию») просто щелкнул выключателем, прикрепленным к стене — и под потолком загорелся свет в пятирожковой люстре. — У нас пока тут только свет электрический проведен, а к весне, как новые электростанции выстроим, его в и гимназии поставим, и в школах, и в управе городской…

— Полмиллиона, говорите, на обустройство и по сто тысяч в год на обучение… Вас не затруднит к Рождеству в Петербург заехать ненадолго? Чтобы деньги, вам потребные, получить?

Филадельф Кириллович в Петербург возвращался в состоянии глубокой задумчивости. С одной стороны, инженеры компании господина Розанова в один голос утверждали, что этот юноша, волков, в электротехнике смыслит крайне мало, и все работы в этой области компания ведет «применяя результаты последних исследований других техников». Но кое-что его в этом сильно смущало: будучи Председателем электротехнического отдела Русского технического общества он был довольно неплохо ознакомлен с ведущимися как в России, так и за границей работами в этой области и знал, что на заводе (небольшом, выделывающим в основном электрические машины для нужд самой компании Розанова) эти машины делались именно такие, какие как раз исследователи во всех странах и изобретали. Вроде бы ничего там сами не придумывали — однако гидроэлектростанцию с трехфазным генератором там выстроили уже больше года назад, и на ней уже стояли трехфазные трансформаторы, которые, между прочим, господин Доливо-Добровольский только весной нынешнего года и изобрел. Мало того, такие трансформаторы на заводике уже выделывались и для новых, еще строящихся электростанций. И моторы электрические трехфазные там делались, и… много чего такого, о чем в журналах (главным образом иностранных) сообщалось как о «новейших открытиях». А выделываемые на фабрике электрические лампы накаливания… Инженеры в один голос утверждали, что они такие сами разработали — вот только при том не скрывая, что задание на разработку, причем весьма детально сформулированное им ставил как раз этот странный юноша. И деньги на исследования весьма немалые он же и выделял, о чем хозяин компании, студент Андрей Розанов, вроде и не знал…

Не потому не знал, что от него скрывали, а потому что господин Волков был приятелем господина Розанова с раннего детства и тот во всем старому другу доверял. Собственно, и управление компанией ему вроде как доверил, причем именно «по дружбе»: Волков-то сиротой остался, практически без средств к существованию, и Розанов как бы помогал Волкову в нищету не скатиться. Подумав это, Филадельф Кириллович даже рассмеялся: у этого «сиротинушки», как его многие в Туле называли, и дом в Туле был, что в столице многие весьма высокопоставленные люди позавидовали бы, и поместье немалое возле Богородицка…

Причем именно в поместье его, по словам инженеров, были обустроены самые важные лаборатории компании, а для удобства работы там из Богородицка в поместье он даже трамвай пустил! Собственной выделки вагон трамвайный, и все, кто на нем ездил, в один голос утверждали, что подобного они ранее даже представить не могли, а все иностранные трамваи по сравнению с тем, что в Богородицке бегает, выглядят как чёлн долбленый рядом с пароходом, что через Атлантику ходят. Да и моторы к велосипедам, мотоциклы и автомобили, все в Туле говорят, придумали гимназисты Розанов и Волков — а в Москве о Розанове рассказывают, что он, кроме как химией, вообще ничем не интересуется…

А вот насчет института для обучения инженеров-электротехников стоило подумать. Не о том, нужен ли институт сей, а о том, как Волкову денег на такой институт изыскать. Возможно, что сам он и не знает эту электротехнику, но он точно знает, что должны электротехнические инженеры знать и уметь, и оттого у него заводик, весьма малый, машины электрические уже любые прекрасно выделывает, и может вполне обеспечить потребности… довольно немалые потребности некоторых ведомств. И, еще раз обдумав эту мысль, генерал-лейтенант и председатель хозяйственного комитета Главного штаба уже решил, откуда он для такого института изыщет потребные для его организации средства.

После отъезда «главного электрика России» Саше стало более понятно, почему в стране в деле металлургии все было столь печально, да и не только в металлургии. Филадельф Кириллович оказался человеком весьма широко образованным, да и интересами Державы не пренебрегавшим — и от него Саша узнал, что, собственно, мешает внедрению самых передовых (по крайней мере на текущий момент) промышленных инноваций. Во-первых, промышленники (которые в большинстве отраслей вообще были иностранцами) были в принципе не заинтересованы в том, чтобы Россия быстро развивалась — но тут больше все же значение имела «примитивная бизнес-логика»: инновации требовали инвестиций, причем даже не столько в технику, сколько в персонал — а если результат можно получить быстрее и дешевле, то уж точно вкладываться в это никто не будет. Ведь для работы хотя бы на ковшах, где происходит обескремнивание чугуна, нужны не простые работяги, а грамотные специалисты — а если в доступности есть руда, в которой кремния и так немного, то без таких специалистов продукт получится дешевле. То же с фосфором: его и в томасовском конвертере убрать нетрудно, а руду нужную… правительство-то такие привилегии иностранцам обеспечивает!

И это — привилегии — было как раз «во-вторых»: сидящие у власти чиновники изначально не верили, что в России могут что-то передовое придумать. И уж тем более не желали они рисковать своим местом и положением (а так же личными доходами), помогая внедрению отечественных разработок: ведь если работают иностранцы, то любые неудачи можно просто на них свалить — а «за свое» придется и ответ лично держать. И те немногие чиновники, эту ситуацию знающие и старающиеся ее как-то перебороть, по сути ничего и сделать не могли: сначала в отрасль приходили иностранцы, а затем эти иностранцы просто игнорировали русские разработки чтобы «сэкономить», ведь им было проще и дешевле дать другим чиновникам скромные в размере взятки.