И, соответственно, дополнительные расходы: на оружейном заводе практически прекратилось производство берданок, а для новой винтовки и сталь использовалась немного иная, да и отходов производства стало заметно меньше. Но не потому, что рабочие лучше работать стали, а просто потому, что более дорогие стволы в случае выявления брака теперь использовали для производства револьверов — так что товарищам пришлось выискивать иные источники нужного для выпуска моторов металла. Но сталь все же изыскать получилось, а чугун большей частью поступал вообще из Германии, но вот с латунью для «домашнего производства» стало совсем плохо. А пошлины на латунные импортные изделия стали слишком уж большими…

То есть все равно терпимыми, ведь пока что в России спрос на моторы оставался крайне «ограниченным», однако Андрей придумал способ этот спрос резко нарастить. Саша по поводу затеи Андрея лишь посмеялся беззлобно, но отговаривать его не стал — и в сентябре девяносто второго года на окраине Каширы начал строиться велосипедный завод. Причем Сашин товарищ точно знал, что для постройки такого завода потребуется: он специально съездил на каникулах в Бранденбург и посмотрел, как велосипеды делают немцы. А затем пригласил парочку уже отечественных молодых инженеров — и у Саши начали возникать мысли о том, что у друга-то дела наверняка выгорит. А у него… но вроде бы можно было до рождественских каникул и не спешить: все же пока здесь все действительно развивалось очень медленно. В том числе и любая вражеская деятельность…

Велосипеды, как с рекламой не выпендривайся, все же товар сезонный, а моторы к ним — тем более, да и далеко на каждый владелец велосипеда будет себе мотор ставить. Поэтому уже в середине ноября пришлось производство серьезно подсократить: в Бранденбурге на складе уже около двух тысяч готовых моторов просто на складе лежали. Совсем останавливать производство все же смысла не было, но завод перевели на «сокращенный рабочий день» и одновременно на «неполную рабочую неделю». А чтобы рабочие, уже какого-то опыта набравшиеся, не разбежались, моторный завод (сборочный) Саша с Андреем решили расширить. Потому что с велосипедами все было понятно, но появившиеся мотоциклы расхватывались сразу же, как только их тамошний велозавод собирать заканчивал. Непосредственно с завода желающие обзавестись мотоциклом их забирали, а еще Ганс Тапперт сообщил, что почтовое ведомство очень хочет заказать две с половиной сотни мотоциклов и вроде в полиции тоже «средством передвижения» сильно заинтересовались. А эти конторы — потребители уже не «сезонные», и если их вовремя удовлетворить…

Тут главным было именно слово «вовремя»: патенты — это, безусловно, дело хорошее, но кое-кто вполне себе может на патенты начхать, а то и вовсе их (за определенную мзду) аннулировать. Так что нужно было кровь из носу почтальонов германских удовлетворить до наступления весны, а потом они — даже если конкуренты предложат что-то получше — уже поставщика менять не станут. Потому что кроме «цены приобретения» есть еще и «цена владения» — а чтобы затраты на обслуживание техники максимально сократить, нужно обслуживать технику именно однотипную. Валерий Кимович это прекрасно знал: например, американской полиции, чтобы отказаться от совершенно дерьмовых авто «Кроун-Виктория» и заменить их на автомобили хотя бы относительно приличные, потребовалось больше тридцати лет. Тут пословица «кто первый встал — того и тапки» срабатывала железно…

Но для расширения и модернизации завода нужно было довольно много всякого на этот завод завезти, причем изрядную часть оборудования (мелкого и недорогого) нужно было везти из России, так как иностранцы нужное просто не делали. Опять же, «традиционные поставки комплектующих», хотя и сильно сократились, но никуда не делись — но тут сокращение объемов сыграло дурную шутку. Поставки-то шли по железной дороге, но объемы были слишком уж малы для загрузки полных вагонов, и железная дорога часто их задерживала, дожидаясь какие-то «попутных грузов». Сами по себе задержки все же заранее предусматривались, но теперь, так как число отправляемых ящиков сильно сократилось, их периодически не отправляли просто потому, что более массивные (и более выгодные) грузы «пролезали без очереди». В принципе, если за сортировкой груза специально следить, таких неприятностей можно было и избежать — но сортировка отправляемого в Германию (и из Германии поступающего) шла в основном на станции в Ковно, а туда с каждым ящиком ездить было бы слишком уж накладно. Проще, да и дешевле было там отдельную небольшую контору организовать, и Саша, после обсуждения проблемы с Андреем, конечно, на рождественские каникулы поехал в сей славный (прежде всего своей бардачностью на дороге) город. Подходящего человека для работы в этой конторе парни нашли в Туле, так что Саше пришлось, кроме собственно регистрации конторы, заключить договор о жилье своему сотруднику — и на этом его деятельность там завершилась: выбранный начальник раньше работал каким-то (далеко не первым) помощником на грузовой станции Тулы и с предметом был знаком не понаслышке. Но вот все прочие дела он сам делал бы слишком уж долго, а Саша (уже освоившись в мире «неформальных платежей»), все оформил за неполных четыре дня. И в обратный поезд он сел в состоянии не очень даже легкого похмелья: ковненское чиновничество насчет выпить обладали изрядным опытом, так что перепить их все еще гимназисту по-хорошему не стоило бы и пробовать. Но что сделано, то сделано, к тому же по Сашиному заказу проводник на одной из ближайших станций приволок и капустки квашеной, и банку с солеными огурцами. Так что в Тулу он вернулся уже в состоянии вполне человеческом — и сразу же с вокзала отправился в гимназию «замаливать грехи»: к началу занятий он все же опоздал на два дня. Правда, грех удалось замолить в течение буквально пары минут: он выложил на стол классного учителя (преподавателя литературы) несколько книг, ранее в библиотеки гимназии отсутствующих, и объяснил опоздание тем, что стоя в очереди за ними он просто отстал от поезда, а затем ему пришлось долго разыскивать «уехавшие без него вещи».

Строго формально эти книги даже взяткой нельзя было назвать: три четверти книжного фонда гимназической библиотеки и состояли из подобных «пожертвований», так что парень просто получил «устное порицание» — и горячую признательность от остальных гимназистов: привез-то он несколько томов популярного среди молодежи (и взрослых) Жюля Верна. На французском, но в гимназии три четверти учащихся на это даже внимания не обратили…

Андрей в гимназию вернулся еще через три дня, так как на каникулах он занимался работой очень непростой: он сманивал будущих выпускников Казанского университета в свою компанию. В целом у него все задуманное получилось, и даже чуть больше задуманного: он семерых будущих химиков уговорил после получения дипломов перебраться в Богородицк. Вот «прощение» ему обошлось много дороже, чем Саше, но сам он это убытком точно не считал: еще даже не зная о возможном своем опоздании он заказал на какой-то казанской фабрике новые кресла для актового зала гимназии. Просто так, чтобы «в гимназии помнили, что он тут учился». Но две сотни дубовых кресел с обивкой из вишневого бархата на педсовете решили счесть достаточным извинением и Андрей даже устного порицания не получил.

И парни опять приналегли на учебу. Вдвоем, помогая друг другу осваивать новые знания. Андрюша, правда, удивлялся, что Саша, помогая ему разобраться с математикой и физикой, вообще в учебники не заглядывал — но раз знания усваивались, то он по такому поводу вообще не переживал. И не интересовался тем, как у товарища получается так ловко всякое интересное придумывать, особенно насчет моторов и об их применении. Ну и вообще обо всем, что с моторами хоть как-то связано.

А «придумывать» Саше приходилось много, ведь деньги ему были нужны на самом деле огромные — а пока что он иного способа их получить не видел. Но гораздо больше ему приходилось «придумывать» не в части «новой техники», а в плане «обеспечения производства сырьем и материалами». Потому что изготовить даже несколько сотен мотоциклов было бы и несложно, но тут имелись некоторые именно «логистические проблемы». Потому что мотоцикл — штука замечательная, но вот без колес он почему-то ездит крайне паршиво. А для изготовления колеса (точнее, комплекта из камеры и шины для такого колеса, сами-то колеса немцы и без него прекрасно делали) требовалось примерно полтора килограмма каучука. Точнее, ровно четыре фунта (русских фунта), а получать каучук становилось все труднее и труднее. Валерий Кимович в принципе знал, как проблему решить, но пока что он считал, что «альтернативу» внедрять еще слишком рано. И пока нужно было пользоваться тем, что уже есть. Но и этим можно было пользоваться лишь тогда, когда «то, что есть», уже имеется — а если этого вообще нет…