Но электричество не только в Москве производилось: в Сызрани заработала ГЭС мощностью в два с половиной мегаватта, в Коломне «мегаваттная» электростанция тоже в сентябре стала обеспечивать народ «электросветом». И в Туле, что было совершенно естественно, тоже теперь электричества было «просто завались», а в Липецке электростанция достигла уже мощности в четыре с половиной мегаватта. Правда там это электричество не столько на освещение шло, сколько на электромоторы, обслуживающие доменные печи и насосы конвертеров — но и Саша, и Андрей считали, что это даже к лучшему: специалисты начали понимать, как электричество в промышленности с выгодой использовать и сам уже многое в этой области придумывать стали.

И, конечно, начал развиваться «электрический городской транспорт». В разговоре в Андреем Сергей Александрович немного расспросил «студента» про бегающий в поместье трамвай, а когда он узнал, что теперь трамвай и между Богородицкои и Епифалью побежал, сам приехал посмотреть на это чудо. То есть на самом-то деле он приехал, чтобы посмеяться над «незадачливыми изобретателями того, что уже в Европе давно известно», но увидел действительно «чудо» — и Андрей буквально вынужден был подписать контракт на трамваизацию Москвы. Именно вынужден: трамваев у друзей было ровно три, и один (самый первый) возил из Богородицка в имение Саши немногочисленных рабочих, второй — перемещал пассажиров между двумя городами, а третий — он вообще был «грузовым» — то есть небольшим электрическим локомотивом, таскающим платформы с грузами между заводами. А вот для такого города, как Москва, трамваев требовалось уже несколько десятков, причем лишь «на первое время» — и друзья задумались о постройке отдельного трамвайного завода. И для завода в качестве «резиденции» выбрали Венёв: ни в Туле, ни в Богородицке они просто для такого производства места не нашли.

То есть просто «место» найти было несложно, однако к «месту» должны прилагаться и жилье для рабочих и служащих, а так же очень непростая «инфраструктура» — и вот инфраструктуру на прежних местах выстроить было не очень просто и очень дорого. А в Венёве, куда осенью перенесли тракторное производство, теперь та «инфраструктура» даже с небольшим запасом имелась. Правда, был у города небольшой (и уже в чем-то «традиционный») недостаток: отсутствие транспортных коммуникаций — но тут уже Саша решил, что проблему нужно решать «современными способами» — и начал строить туда новую трамвайную линию из Тулы.

И строить он ее решил «с дальним прицелом»: возле Михайлова (это уже в Рязанской губернии) компания приобрела очень немаленькие земли и там заработали четыре цементных шахтных печи. Но цемент оттуда в Тулу или в Богородицк приходилось возить вообще через Москву, а если чуть позже просто проложить еще полсотни километров «трамвайного пути» до Михайлова, то цемент стало бы возить гораздо проще. Но это в любом случае было делом будущего, тут и на первые полста верст рельсов с трудом хватало…

Однако и это было не главным Сашиным делом. Самым трудным за прошедшее лето для него стало «не поддаться» на уговоры Андрея идти учиться в университет или, что товарищ считал делом более Александру подходящим, в ИМТУ. И уговаривать приятеля Андрей стал после того, как Саша подсунул ему очень старый французский журнал (вообще середины тридцатых годов) с описанием некоего химиката и попросил заняться разработкой технологий его массового производства.

— И зачем эту гадость ты хочешь выделывать?

— Ну, судя по тому, что тут написано, продукция твоего московского заводика может подешеветь раза в два минимум. А если ты заодно придумаешь, как эту дрянь сделать помягче, то нам такое производство принесет несчетные миллионы.

— Ты так думаешь?

— Я так знаю.

— Ты вообще все знаешь, только не знаешь, как все это сделать. Я считаю, что тебе надо идти учиться, к нам, в университет, или, раз уж ты машины всякие больше выдумываешь, в ИМТУ. И тогда ты будешь знать не только что, но и как.

— Не согласен: я действительно знаю что, а вот как — это очень много людей знают. Знают и делают — но лишь потому, что я им говорю, что именно делать надо, а сами они почему-то догадаться о том, что делать, не могут. А не могут они только потому, что уже выучили, как делать — и сами могут думать только в пределах своих знаний, а я, неуч, могу что угодно придумывать: я же не знаю, что чего-то сделать нельзя.

— Но другие-то делают, значит, сделать это можно.

— Тут процесс идет в другую сторону: я придумываю, затем ищу тех, кто теоретически это сделать может, те уже ищут других, у кого есть недостающие первым знания — и в результате мы и имеем то, о чем все думали, что это сделать нельзя. Все-то знают всё, но каждый по-отдельности знает довольно мало — зато этот каждый уже знает, что что-то сделать нельзя и в эту сторону не думает. А я — ничего не знаю и думаю сразу во все стороны! Так что нет, не пойду я никуда учиться, да и делами все же управлять кому-то нужно. Меня же император управляющим в товариществе вашем поставил…

— А ты — тоже друг, называется: я о товариществе этом только весной и узнал, причем от студентов как раз ИМТУ, когда они на работу проситься стали. А у тебя, гляжу, сил и на нашу компанию хватает, и на царское товарищество — и ты все равно бегаешь свеж и весел, так что и на учебу у тебя точно сил хватит. Ну, попробуй хотя бы!

И подобные разговоры случались межу ними буквально через день, однако Саша как раз на учебу времени тратить пока не собирался. Валерий Кимович совсем иные планы выстроил: он все же и историю собственного государства изучал довольно детально, так что очень неплохо представлял причины его предстоящего развала. А так как «причины» эти еще не наступили, их можно было — при должном усердии — просто заранее устранить. Вот только усердия требовалось очень много, да и одного его было в любом случае недостаточно, нужна была еще и соответствующая «технологическая база».

А вот как эту базу создать, Саша представлял себе довольно смутно. Но, поскольку он точно знал, чего хочет получить, парень усиленно подбирал людей, способных крупно (или хоть как-то) этому делу помочь. И столь же усиленно мешал другим людям ему в этом деле воспрепятствовать. А таких, страстно ему помешать желающих, у довольно «успешного предпринимателя» накопилось уже немало, и многие из этих «мешающих» ему даже конкурентами не были. То есть не были «экономическими конкурентами», и причины их желаний были Валерию Кимовичу хорошо известны.

А еще ему были известны и некоторые конкретные личности, формирующие такие желания и старающиеся воплощением их поруководить. Но ему были известны и пока что никем здесь не придуманные меры противодействия таким персонажам. Довольно дорогие меры, но чрезвычайно эффективные, так что Саша начал готовиться к их уже воплощению — и для этого в начале октября снова отправился «в гости к царю». Но сейчас император должен был стать лишь «посредником» между Сашей и совсем уже другим человеком. Которого самого люто ненавидело очень много народу. И который об этом сам прекрасно знал…

Император Сашу в этот раз встретил очень неприветливо, несмотря на то, что парень принес ему вроде бы очень хорошие новости о постройке электростанции. Точнее, его сначала встретили неприветливо, и аудиенцию ему назначили вообще через четыре для (вместо ставших уже привычных для него дня, максимум двух), так что он успел и в Званку скататься, откуда привез много как раз хороших новостей. Но когда он вошел в знакомую комнату Зимнего дворца, император на него тоже взглянул… нехорошо. Так что Саша поспешил вывалить полученные хорошие новости:

— Инженер Оловцев сообщает, что на Волхове уже полностью поставили фундамент для электростанции и подготовили основание для плотины, так что следующим уже летом первые машины на станции будут запущены в работу. Но даже если и задержка какая произойдет, то уже польза огромная от стройки будет: бетонные работы на плотине почти закончены, до ноября там уже все полностью подготовят, и если Ижорские заводы ворота шлюза вовремя поставят — а у них работы тоже впереди планов идут, я лично проверил — то всяко с весны по Волхову речной путь для судов любых будет открыт беспрепятственный.